Лучший из людей, худший из храмовников

Рядом с Калленом Самсону слышалась песня. Он был готов поклясться, будто из самой сердцевины красного минерала доносится тягучий и одинокий голос не то поющий, не то рассказывающий балладу на древнем и незнакомом языке под целый аккомпанемент разрозненных инструментов. И чем дольше он находился рядом с лириумным собратом, тем громче мелодия забиралась в самое нутро, ястребом раздирая больную душу. Храмовник встал в просвете падающего у разрушенной стены водопада, выдавая свое присутствие, и бывший генерал Корифея недовольно простонал. -Мне это доставляет удовольствия меньше, чем тебе. Поверь, - процедил сквозь зубы Самсон, - Поэтому если в тебе осталась хоть капля того человека, которым ты когда-то был, то расскажи, где находится Корифей, и я обещаю, что избавлю тебя от мучений. Послышалось тихое хихиканье, которое храмовник по началу принял за всхлипы, но Каллен резко задрал голову, словно невидимая рука душила его, и разразился нездоровым истеричным смехом, звонко разливавшимся по холодному подземелью. Затем он с вызовом взглянул на командира и сплюнул в сторону. -Будешь ублажать свою Вестницу, чтобы она разрешила своему ручному зверьку самому меня казнить? Самсону стало мерзко, и он лишь силой воли остановил себя от желания ударить предателя. -Будешь говорить в таком тоне, и мне придется передать тебя в руки сестры Лелианы, а она кротким нравом не слывёт, - чувствуя постыдное для себя удовольствие, он мстительно добавил, - Тогда и посмотрим, как ты запоёшь. -О! – воскликнул Каллен, вскидывая рассечённую бровь, тяжелым синяком нависавшую над выбитым глазом, - Вот ты и показал свою личину… Самсон начал считать до десяти. -Личину вора, труса и жалкого лириумного наркомана, который ради дозы продал бы собственную мать, - он продолжал с ненавистью рассматривать лицо храмовника, - Ты сдохнешь в ближайшей канаве, когда Старший вознесётся в Златой град. И ты знаешь, что? Перед этим он даст тебе насытить твою мелочную душонку красным нектаром. Ты станешь кормом для нас… Командир держался из последних сил. -А вашей вестнице Старший найдёт применение получше. Может она даже станет обслуживать будущую армию, - он осклабился, показывая нехватку передних зубов, выбитых солдатами Инквизиции, которые еще слишком хорошо помнили боль от утраты товарищей в Убежище. Послышался глухой треск, и голова генерала бессильно свесилась на шее, а из раскрошенного сильным ударом носа хлынула багровая кровь. Вновь послышался неуместный гортанный смешок. Самсон, красный от гнева, обуявшего его, мгновенно скрылся за решеткой камеры, отдавая указания о переводе заключённого под наблюдение Соловья.