Ксимелин, коньяк и другие неприятности

Погода радовала. Бушующий на островах ураган налетел внезапно, вырвал из уже ставшей привычной праздности, пробудил убаюканные социальной стабильностью первобытные страхи и животные инстинкты. Сэм смотрел на грандиозное буйство стихий и боялся. Отель, в котором остановился молодой человек, надеясь нескучно провести время, находился на берегу океана, и Сэм отчетливо понимал, что с местом отдыха он малость просчитался. Такие деньги да за такое безобразие!.. С этим определенно надо было что-то делать, но поделать Сэм не мог. Во-первых, он очень боялся, а страх всегда действовал на него парализующе, а во-вторых, даже не представлял – что именно делать? Куда бежать, как спасаться? Служащие проклятого отеля поджимали бледные губы и, сверкая фальшивыми улыбками, уверяли, что ничего страшного не происходит. Ага, так им Сэм и поверил. Суки, сначала заманили, а потом бурю устроили. Логика у Сэма хромала даже в спокойном состоянии, а уж когда парень паниковал, та вообще превращалась в пожизненного инвалида. Всегда, во всем и при любых обстоятельствах был виноват кто-то, но только не он сам. Сломал совочек в песочнице? А это соседский мальчик на него наступил. Посадил на новые джинсы огромную дыру? А это учительница отправила его за парту, из которой торчал гвоздь. Завалил сессию? Да этот препод по жизни придирается – у него нереально сдать экзамен. И сейчас во всем были виноваты аборигены, которые ни слова не сказали о возможных бедствиях, родители, подарившие на Новый год отдых за границей, и подружка, которая не смогла найти нужную сумму, чтобы составить Сэму компанию. После более детального знакомства с этим молодым человеком удивление вызывало, что с ним вообще кто-то отваживался общаться. Нет, сначала он производил неплохое впечатление: приятная внешность и родительские деньги помогали нравиться, но когда парень сталкивался с малейшими неприятностями, он превращался в жутчайший гибрид сварливого брюзжащего нытика. Крайне малое количество людей было в состоянии выносить эту на редкость неприятную смесь. Местные друзья, которыми он обзавелся по приезде, частично свалили по домам, частью пережидали непогоду где-то в других местах. Бунгало Сэма, стоявшее на первой береговой линии, имевшее “вид на океан” и, соответственно, стоившее на порядок дороже, сейчас казалось очень неуютным местом. Даже добраться до ближайшего бара представлялось затруднительным, а мини-бара по никому не известным причинам здесь не было. Раскат грома, от которого задрожали стекла, вызвал тихую порцию неуверенного мата – других способов укрепить дух Сэм не знал. Телефон в номере ожил. – Уважаемый господин Иваноски, – ломанно выговорил голос, проглотив “й” на конце фамилии, – для соблюдений ваша безопасность вам надо пройти на ресепшн. Из-за погода мы отвезем вас другой отель. Дальше берег океана. Просим соблюдать спокойствие и приятного отдыха. Последняя фраза звучала слишком по-идиотски, но, видимо, была прочно вколочена в головы обслуживающего персонала. Сэм заметался, кидая вещи в чемодан. Щегольский, дорогой, служивший предметом гордости – Сэм любил понтоваться перед окружающими брендовыми вещами, а в сочетании с темным загаром и легкой усталостью от насыщенного отдыха – и подавно. Сейчас, однако, ленивого спокойствия пресыщенного хорошей жизнью мажорчика как не бывало – Сэм боялся и дергался. Трусливый парень – вообще явление непривлекательное, а трусливый парень-истеричка – и подавно. Дрожащими руками он открыл дверь и потащил за собой модный чемодан. Ливневые потоки обрушились на них обоих, но чемодан явно чувствовал себя лучше. Сотня метров до административного здания превратились в вечность. Ввалившись со стороны отельной зоны, Сэм увидел в холле значительное число постояльцев. С другой стороны, у главного подъезда, уже выстроилась вереница автобусов, поджидающая туристов. В холле началась вполне стандартная давка: вежливые темнокожие администраторы не справлялись с пьяным темпераментом, свары возникали ежесекундно. В толпе Сэм почувствовал себя уверенней – настолько, что даже предъявил улыбчивому администратору, что он промок до нитки, а никто не додумался прислать транспорт для него и его багажа. Администратор, признавая справедливость претензий, только извинялся и соглашался. Холод кондиционера и мокрая одежда вместе давали неприятный эффект, и Сэм моментально захлюпал носом. Захлопал по мокрым карманам и выудил спасительный флакончик с ксимелином. Судорожно накапав, он выдохнул и начал проталкиваться к желающим уехать в более безопасное место. Очередной автобус, утрамбованный туристами, отъезжал, уступая место следующему. Ураган усиливался. – Ну блин, что за подстава? – бухтел Сэм, уталкиваясь в переполненный микроавтобус – вообще непонятно, чего этим пенсионерам дома не сидится, понаехали… Высокий, какой-то квадратный – “ящик из-под мороженого, блин” – качался под ударами ветра, дождь заливал стекла, и транспорт казался крайне ненадежной защитой от бушующей стихии. Сконцентрированные в малом пространстве запахи действовали на Сэма как дихлофос на таракана – он задыхался. Кондиционер почему-то не работал, и вообще – сервис отвратительный. Дождь, казалось, хлестал еще сильнее, волны стремительно подступали. – У вас часто такое бывает? – запинаясь, спросил Сэм по-английски у водителя. Тот то ли не понял вопроса, то ли не счел нужным отвечать. Дворники не успевали сбрасывать потоки с лобового стекла, видимость – хуже некуда. Духота усиливалась, кислород исчезал. – Включите кондиционер!.. Водитель не отреагировал, а гида в этом автоогрызке не предусматривалось. Тогда Сэм протиснулся к окну и попытался его открыть, но остальные, несмотря на то что так же задыхались, объяснили, что сейчас не до заявленного в рекламных буклетах комфорта. Парень почти смирился. Почти. Автобусик тем временем продирался через стихию, его сильно мотало, периодически опасно кренило. Сэм почти уже нашел щелочку у окна, чтобы подышать, и в это время мощный удар догнал автобусик. Дружный крик пассажиров перекрыл звуки стихии, началась паника. Те, кто мог, уцепились в сидения, другие же, не найдя себе места пристроить пятую точки, получили на нее по полной. Ударная волна перевернула машину, аварийный выход, около которого ютился Сэм, вынесло, а от следующего толчка вынесло и его самого. Словно щепочку подхватила новая волна, давно уже преодолевшая естественные границы своего обитания. Сэм даже удивиться не успел, лишь рефлекторно задержал дыхание, и поток соленой воды потащил его за собой, в родную стихию. Конечно, он не мог видеть, как обнажается дно, стремительно отступает волна. Рядом оказалось какая-то доска – мертвой хваткой парень схватился в нее, обнял, закрутился вместе с ней. А дальше… Дальше только мрак, туман, неизвестность – зеленая и горько-соленая… *** Сэм пытался подняться, пошевелить руками-ногами, но они почему-то не слушались. А еще не получалось избавиться от кого-то очень настырного, что теребил за все конечности и хлестал по щекам. – Заготовки свои держи при себе, – через толстый слой ваты слышал Сэм слова. После этого настырный вроде как отстал, а Сэм задницей прочувствовал всю неровность ландшафта. Он попытался было открыть глаза, которые нещадно щипало, но не вышло. Было плохо, очень. Чуть легче стало, когда яркий свет перестал обжигать очень чувствительную кожу и слепить воспаленные глаза. То есть такие нюансы сознание не отметило, просто стало чуть менее больно. – Принесло же на мою голову, подарочек, мать его, – доносилось глухое ворчание. Сэм застонал, когда этот настырный опять начал его ворочать, и выдохнул, когда отстал. Потом снова пристал: сначала что-то мокро-прохладное елозило по лицу, потом по телу. Сэм мычал, пытался дергаться, махать руками-ногами, то есть всеми силами показывать, что ему неприятно и это надо прекратить. Но оно не прекращалось – кожу саднило, лицо горело, губы потрескались, в глазах песок, во рту тоже. Гадкое ощущение. Парень опять попробовал сменить положение. – Да лежи уже, термиты тебе в зад. Чего еще надо – тепло, светло, москиты не кусают. Больно конечно, понимаю, ну кто ж виноват? Тебе вообще повезло, что живой. Ну переломы вроде есть. Или нет – я ж не рентген. Оклемаешься – посмотрим. – А-а-а-а… – Вразумительно, ага. Но пока особо не ораторствуй – ты не в форме. – А-а-а-а… – Полностью с тобой согласен. Но лучшее, что сейчас можно сделать – помолчать. А если совсем повезет, то и уснуть. Естественно, Сэм из чувства противоречия попытался снова выразить протест и даже не в парламентарных выражениях, но этот странный на него просто не обратил внимания, спокойно занимаясь своими делами. Видя, что пока перевес не на его стороне, парень закрыл глаза и вырубился. Надолго. Пришел в себя, когда вокруг царила темнота, а единственным источником света был огонь костра. Глаза Сэм открыл с трудом – по-прежнему нещадно щипало, и они слезились. Лицо горело, тело мерзло – офигенные ощущения. Рядом с костром сидел силуэт и что-то шаманил. Сэм решил напомнить о себе – неуважение к собственной персоне он переносил с трудом – и засипел. Силуэт у костра шевельнулся, поднялся и направился к нему. – Что со мной? Где я? Кто ты? – Сэм спрашивал по-английски, расставив вопросы в приоритетном для себя порядке. – А, очнулся. Как ощущения? – А? Я из отеля… – Слышь, – перешел силуэт на русский, – не шпрехаешь по инглишу – не выпендривайся, андестенд? – А? – Ой беда-беда-огорчение. Надо голову твою завтра осмотреть – сильно, видать, повредился. – Одновременно силуэт умудрялся делать несколько дел: ощупал лоб, приподнял покрывало, посветил фонариком в зрачки – Сэм дернулся – и осмотрел тело. Кое-где надавил – парень взвыл, силуэт одобрительно хмыкнул и вернул покрывало на место. – Лежи, сейчас лекарство сделаю. Сэм провел напильником, который оказался на месте языка, по лопнувшим губам, почувствовал соленое. Силуэт вернулся с каким-то гадким пойлом, не обращая никакого внимания на протесты, он влил это в Сэма, а после принялся обтирать – опять сначала лицо, а потом и тело. Сэм офигел, когда влажная ткань спустилась до интимных мест. – Что задергался? Больно, что ль? – Фонарик переместился, и силуэт с нескрываемым интересом начал осматривать Сэмов пах, причем к визуальному изучению добавил тактильное. – Да вроде нормально. Функциональность проверять сейчас смысла нет. – Ты чего, охренел?! – Ты на приеме у дяди доктора тоже благим матом орешь? – менторским тоном поинтересовался силуэт – свет фонарика слепил, и Сэм не мог разглядеть, кто так бесцеремонно его лечит. – В порядке твое хозяйство, не кипиши. – И как ни в чем не бывало продолжил обтирать Сэма дальше, до самых пяток. Снова подтянул покрывало и ушел, подкинул бревнышко, пошурудил толстой палкой. Вернулся с котелком, из которого пахло чем-то съедобным. – Есть будешь? А надо. – Очень аккуратно приподнял Сэма до полусидячего положения. – Рот открывай, а то в нос вливать буду. Сэму перспектива не понравилась: он помнил, как еще в детском садике затолкал себе в нос маленькую конфетку – так себе ощущения. Хотя суматоха, которая царила вокруг него, льстила. Но сейчас, скорее всего, этот умник придумает еще одну пакость, и Сэм открыл рот. Вкус еды он после гнусного лекарства не ощущал, но вроде съедобно. И сытно. Организм принял и еду, и лечение, и парень снова захотел спать. Последнее, что он почувствовал, как его куда-то тащат. *** Ажурная тень падала на лицо, птицы верещали, где-то слышался шум прибоя – мечта курортника. Сначала Сэм думал, что спит и ему снится это очарование. Потом вспомнил, что он на самом деле отдыхает на океанском берегу, а еще позже, что вроде как и не совсем отдыхает. Вспомнил и проливной дождь, и неудачную попытку спасения, и странного человека, который его выхаживал. И который не ответил ни на один из его вопросов. А вдруг этот странный его держит в заложниках? Чтобы получить выкуп? Или продать на органы? Парень заметался и смог самостоятельно сесть. И тут же вскрикнул – боль адская, до искр из глаз. – А, проснулся. Ну как по ощущениям? Жить будем? Он возник откуда-то сверху. Когда красные круги перед глазами разошлись, Сэм смог, наконец, разглядеть незнакомца. Он казался высоким, крепким, мускулистым. Светлая майка подчеркивала шоколадный загар, обтягивая красивое тело и не скрывая широкие плечи. Голову качка покрывала бандана, под выгоревшими бровями – серые глаза. Там, где заканчивалась майка, начинались шорты. Красавчик. – Наверно. Вы кто? – Конь без пальто. Поскольку не сезон. Данилом можешь звать. – Дэн? – Сам ты Дэн. Сказал же – Данил. Тебя как звать-величать, пловец на дальние дистанции? – Э-э-э, Сэм. – Вот так прямо и Сэм? Фамилию-то свою помнишь? – Ивановский. – Отлично! Сэм Ивановский – это звучит. – Ну Семен, – пробурчал парень, краснея. Он очень не любил это плебейское имя, поэтому всеми силами настаивал на укороченно-европеизированном варианте. – А вы из какого отеля? – Отеля? – переспросил Данил и почесал лоб под банданой. – Ах, отеля… Из этого, "Палм-бич-резорт"**. – Пять звезд? – Ну-у, четверочка такая крепенькая. Первая береговая линия, бунгало с видом на океан. Эксклюзивное меню, еда только из натуральных продуктов – вот только-только при тебе бегали. – Ого, это где такой? – Да прямо перед тобой, блин. Вон океан, вон бунгало! – Данил махнул рукой и звучно заржал. – Не понял, – Сэм ошарашенно озирался, пытаясь отыскать признаки цивилизованного отдыха. – Да вижу я, что интеллектом не обезображен. Добро пожаловать в мир дикой природы, – сарказм хлестал фонтаном. – А отели где? – Там, где и положено им быть – в турзоне. – А оттуда можно вызвать машину, чтоб меня забрали? У меня полная страховка. – М-м-м, а что не личный боинг с президентом? – У вас есть телефон? – Слушай, Сэм Иванович... – Парень поморщился, потому что этот питекантроп угадал – действительно Иванович. – Давай еще раз, медленно и по буквам. Это – почти необитаемый остров, на нем обитаю я, какие-то съедобные представители флоры и фауны и теперь, как я понимаю, еще и ты. У меня нет телефонов, планшетов, смарт-тв и других вундервафлей с грилем. Нравится мой персональный отель с видом на океан – добро пожаловать, нет – вали на все четыре стороны. Твое чудо-бревно, с которым тебя прибило к берегу, я еще на дрова не пустил. Так что можешь на нем же рулить обратно. В конце концов, один раз повезло – может, и второй посчастливится. Время на раздумья – пятнадцать минут, учитывая твою болезную головушку. Ну и заодно можешь поесть. С этим словами Данил поставил деревянную миску с такой же кустарной ложкой и скрылся из виду. Кряхтя и охая, Сэм кое-как устроился и пошел по стопам Юлия Цезаря: ел, думал и решал. *** Решение, как ни странно, нашлось быстро – Сэм понял, что пока орать, стучать по стойке и требовать компенсацию за моральный ущерб не у кого, а этот абориген Данил хорошим манерам обучался разве что у макак. По нему видно. Весь из себя разобиженный, Сэм оповестил своего благодетеля сквозь зубы, что его подобный расклад не устраивает никоим образом, но раз судьба не дает выбора, он готов подчиниться ее приговору. Абориген выслушал все это, скаля зубы и сплевывая на песочек. – Да за что же мне такое счастье-то привалило? – спросил он то ли у Сэма, то ли у ближайшей пальмы. – Оне остаться изволили. Вот радость... На что Сэм весьма раздраженно пояснил, что он в общество дикой природы не стремился, и если Данил еще не наигрался в Робинзона Крузо, то его, Сэма, подобная участь никогда не привлекала. Он заплатил за комфорт и отдых, а не… Что подразумевало “не”, Данил не узнал, но понял: фортуна мастерски подбросила мегаподставу. – Ладно. Хочешь отдых и комфорт – не вопрос. Все, что облагородишь – твое и только твое. Раз язык у тебя ворочается шустро, значит почти здоров. Приступай к созданию зоны комфорта. Вот это, – он плюхнул какой-то пахнущий травами отвар, – внутрь, вот это, – густая горчичного цвета мазь, – на себя. Руки-ноги шевелятся? – Сэм поджал губы, задрал подбородок и сложил руки на груди – больно, но двигаются. – Вот и замечательно. Адье! И свалил под сень пальм. *** Естественно, первые минут пять после ухода этого дикаря Сэм демонстративно обижался. На случай, если дикарь подглядывает из-за кустов. Но потом разглядел силуэт на самом берегу – тот устроил небольшой сеанс стриптиза, скинув свое шмотье полностью (Сэм разглядел, что кожа питекантропа имела ровный цвет, без всяких вставок в виде плавок). После этого последовали разбег по песочку и картинное ныряние в бирюзовые волны. Питекантроп-выпендрежник. Какое-то время Сэм наблюдал, как Данил режет волну рельефным плечом, как периодически его голова то исчезает, то снова появляется, а потом решил заняться собой. Остывший отвар оказался еще более гадким на вкус, нежели теплый. Мазь оставляла жирно-противные следы – чтобы эта зараза впиталась, надо было втирать долго и осторожно, а Сэм быстро устал. В результате гонимый легким бризом белый песок прилипал к намазанному, и скоро парень стал напоминать лишайного. Единственную одежду составляло покрывало – пришлось закутаться в него. Как римлянин в клетчатой тоге, он начал медленное шествие от одной пальмы к другой, чтобы понять – в какие джунгли его занесло. Бунгало класса люкс представляло собой постройку из стеблей – тростник? – и листьев. Держалось это великолепие на могучих бревнах. Внутри было комфортно: пол застелен плетеным ковром, на полу лежал надувной матрас. Аккуратно сложены инструменты, аптечка, даже туристический стульчик. Удочки, ружье, топор, пила, несколько ножей. Имелась одноразовая посуда, но рядом лежала и массивная неуклюжая деревянная. Снаружи между деревьями висел гамак, а чуть дальше этот оригинал соорудил себе сортир – во всяком случае, так расценил заведение с вырезанной буквой “М” Сэм. Как будто пальм тут не хватало. Большая бочка с пресной водой стояла рядом с сооружением, подозрительно напоминающим колодец. Вода в ней была далека от идеала чистоты и прозрачности – может, поэтому Сэм увидел вместо привычного симпатичного лица перекошенную рожу, опухшую с одной стороны, раскрашенную в багровый и синий с другой. Царапины, которые по идее должны придать мужественность благородному фейсу, этого почему-то не делали. Глаза как у китайца, которого покусала оса. Скривившись от отвращения, Сэм потянулся к деревянной плошке, зачерпнул воды и напился. – И как водичка? – спросил полный ехидства голос, и Сэм торопливо поправил плед. – Нормально, – буркнул он. – Ну рад за тебя. Я-то ее держу на всякие хозяйственные нужды, а для питья – вон, в бутылках. – И помахал перед носом полулитровой пластиковой тарой. А Сэм сразу почувствовал гадкий привкус и тонны микробов, которые плодятся в его организме, полностью забивая самыми страшными Эболами. – Не уверен, что обойдется, но ты надейся. В крайнем случае – вон твой домик. – Данил кивнул на сарай с буквой “М” и ушел, насвистывая. – Эй! Погоди!!! – Что, уже? Дверь подержать? – Я это… Одежда моя где? – Одежда? – Ну. Я сюда не в пледе припорол. – М-м-м, то есть ты искренне уверен, что от нее что-то осталось. Ну прошу. – Данил пошел к хижине-бунгало, порылся в какой-то куче и вытащил задубевшие лохмотья. – Ваш смокинг, сэр! – Это что? – оторопел Сэм, не веря, что эти лоскуты были когда-то брендовыми шмотками. – Что заказывал. – Э-э-э, а у тебя не найдется?.. – На твое тщедушное тельце – нет. Но своим поделиться могу. С барского плеча Сэму перепали шорты в цветочек, белая майка без рукавов и нижнее белье, которое по замыслу должно обтягивать, но на парне висело парашютиком. Как, впрочем, и все остальное. На ноги он водрузил сиреневые шлепанцы – Данил не без сарказма заметил, что они гармонируют с его лиловым лицом. – Красавчик, что уж. – Сэм подтянул сползающие штаны, затянул веревочку на шортах и выразил пренебрежение, шмыгнув носом. – Ладно, если совсем пришел в себя, можешь заняться делом. – Каким? – Колоть дрова, варить обед, охотиться на диких животных, заниматься благоустройством территории и еще пара тысяч дел на выбор. – Ты не говорил, что в твоем четырехзвездочном сарае надо работать. – А это бонус – для вип-клиентов, – широко улыбнулся питекантроп. Сэм посмотрел на оружие, на топор, костер и развел руками. – Ладно, хрен с тобой – сегодня еще валяешься, а завтра будем из тебя Тарзана лепить. *** Таким образом, будущий Тарзан лежал в тенечке, смотрел, как Данил рубит дрова, варит обед, ковыряется соломинкой в зубах, плавает брассом и кролем. Солнце жарило вовсю, и после сытного обеда с десертом хотелось вздремнуть. Данил вскользь проверил температуру, выставил мазь, отдал распоряжение вымыть посуду. Сам он прихватил ружье и нож и исчез. Сэм решил, что посуда никуда не денется, и безмятежно растянулся в тени. Тень медленно, но верно отступала, и парень проснулся на солнцепеке с тяжелой, словно с похмелья, головой. Данила он не увидел и решил переместиться в более комфортные условия. На новом месте лежали какие-то фрукты, по виду смахивающие на груши. Желтые, мягкие – они выглядели слишком привлекательно, чтобы их не съесть. Неплохо бы, конечно, спросить, съедобные ли они, но Сэм был уверен – груши несъедобными не бывают. О том, что их неплохо вымыть хотя бы в бочке, он тоже не подумал. Первая неожиданность – на вкус груши оказались не грушами. Вторая – пока он с удовольствием лопал квазигруши, неслышно подкрался Данил и какое-то время наблюдал за пиршеством. – Приятного аппетита, – пожелал он из-за дерева, и Сэм подпрыгнул. – Решил вкусить от местных блюд? – Угу. – И как? – Ну вкусно. – А как называется? – Не знаю. – М-м-м. То есть предпочитаешь смерть от неизвестности? Ладно. Тебе памятник с оградкой или без? Сэм выронил кусок из рук, изо рта выпал сам. – Это несъедобно?! – Знаешь, обычно люди выясняют это до того, как положить в рот, а не наоборот. Выдохни, юннат, гуава никому еще не вредила. – Краска, стремительно спавшая с лица, вернулась на место, и парень шумно выдохнул. А Данил, коварно улыбаясь, добавил: – Если, конечно, у тебя хватило ума ее помыть. Весь оставшийся день Сэм, стеная и охая, провел в заведении с резной буквой “М”, а Данил любовался звездами, попивая коллекционный коньяк. Романтика, мать ее. *** – Долго валяться собрался? – И это вместо доброго утра? – Бде плохо… – прогундосил Сэм. – А когда тебе было хорошо? Дай-ка вспомнить, когда ты жрал, забыв о простых правилах, вдалбливаемых с детского сада: мойте фрукты перед едой. Парень прислушался к ощущениям – живот недовольно буркнул, но вроде революция пошла на спад. Вчера, когда он наконец дополз до бунгальной хижины, Данил напоил какой-то горькой дрянью, и случилось чудо. Правда, сон все равно был беспокойным. – Дет, бде сейчас по-другому плохо. Дос. – Как в твоем организме все взаимосвязано: в одном месте заткнули, из другого полилось. Поздновато тебя простуда догнала. – Дет, это де простуда. У бедя такое строение доса. – И? – Нужно лекарство, – выкрикнул Сэм, теряя терпение. Неужели непонятно – он тут при смерти, а этот питекантроп выделывается. – И как часто нужно? – Постоянно. – Ну как-то до этого обходился. – Дет! Я с шестнадцати дет им пользуюсь! – Чем? – Ксимелином. – Да ты реально больной. На всю голову – там пять дней максимум. Короче, считай, что тебе очень повезло – тут от своей наркоты и избавишься. Сэм обиженно хлюпнул и задышал как рыба, выброшенная на берег. Но питекантроп Данил, видимо, обладал чуткостью бревна – вместо того чтобы проникнуться чужим горем, он погнал помогать себе по хозяйству. Изверг. *** По мнению Данила, Тарзан – это не тот, кто по деревьям скачет или задницей у шеста вертит, а тот, кто умеет выживать в джунглях. Совместная охота провалилась – когда Сэм увидел истекающую кровью птицу, которой Данил снес ножом голову, сполз вниз по пальме. На рыбалке удочка падала из рук ежеминутно. Суп, который варил Данил, из продуктов, которые добыл, ощипал, почистил Данил, залил костер, разведенный Данилом, потому что он оставил Сэма присмотреть за готовящимся обедом на две минуты. – Объясни, – устало, тихо и отчетливо проговаривая слоги, попросил Данил: – Как можно не уметь мыть посуду? – Я не босудомойка, – огрызнулся Сэм. – Ты вообще хоть что-то умеешь? – Убею! Просто я всю жиздь жил в квардире, а не пещере! – Вон оно что – в квартире. А я-то думал… И высморкай уже свой нос! Слушать тошно. – И ушел. Бороздить нагишом просторы мирового океана, оставив задыхающегося Сэма около небольшой горки посуды. Эту самую посуду под контролем Данила Сэм перемывал несколько раз: начищал песочком, натирал щепочкой, омывал водой. Удовлетворенный результатом изверг отпустил отдыхать, и парень повалился на выделенную ему часть большущего надувного матраса. Данил еще оставался снаружи – лежал в гамаке с бутылкой все того же коньяка и смотрел на звезды. Эстет, блин. Сэм лег на правый бок – тяжко, повернулся на левый – еще хуже, устроился на спине – чуть не задохнулся. – Чего дергаешься? – спросил питекантроп, слегка растягивая гласные. – Спадь де богу. – А-а-а. Ну бывает. Сэм еще прислушивался к вечерне-ночным звукам, к скрипению гамака, шороху ветра, но больше его волновали не местные красоты, а как выжить без ксимелина. Последние лет пять он без него вообще из дома не выходил – а тут такая катастрофа. – На вот. – Данил протянул пузырек. – Выпускается местными фармацевтами. – Дуд есть абтека? – Угу. Называется “Дары природы”. Ну капай свою отраву, что ты на нее смотришь? Конструкция пузырька исключала понятие “капать” в принципе – Сэм залил в ноздри приличную дозу, и нос практически сразу включился в процесс, предназначенный ему природой. – Полегчало? – Да! Здесь еще можно это достать? – Можно. Но не просто так. – А как? – Завтра узнаешь. Почувствовав огромное облегчение, Сэм закрыл глаза и уснул счастливым. А Данил еще разок посмотрел на это недоразумение, что носило его шмотки и лежало на его матрасе, недобро улыбнулся и понял, что получил карт-бланш. У него этого ксимелина – целый океан.