Недетские игры

VII       Кайе было скучно. Что только Мана находит в этих старых ужастиках? Музыка унылая, реплики приходится читать самому, монстры какие-то глупые и совсем не страшные, а больше смешные. Но Мана сидит и смотрит. И, кажется, отвлечь его может разве что землетрясение. Хотя и это — весьма сомнительно.       Мана сегодня пребывал в меланхолическом настроении, и Кайя уже почти жалел, что явился к нему без приглашения. Мана не любил незваных гостей, но Кайя почему-то решил, что на него это не распространяется. Они не виделись около недели, и Кайя не удержался. Но, когда он пришел, то получил только мутный взгляд и вялое «проходи». Мана старательно вел себя так, словно рядом никого. Он хотел посмотреть кино, и его любовнику приходилось теперь сидеть рядом с ним и подавлять зевоту…       В конце концов, Кайе надоело. Он поднялся с дивана и вышел из комнаты, но, оказавшись в темном коридоре, вдруг понял, что ужастик был не таким уж и нестрашным. Ему стало не по себе. Он поежился. В коридоре никого не было, но почему-то ощущалось присутствие кого-то или чего-то. Кайя постоял в нерешительности: вернуться ли к Мане или проявить характер и уйти на кухню пить чай в гордом одиночестве? Коридор был темный и длинный. (Мана и в дизайне своего жилища оставался любителем готики и ужастиков.) А Мана был за дверью — хоть и погруженный в созерцание экрана, но живой и теплый. Кайя мысленно выругал себя и вернулся на диван перед телевизором. Прижался к Мане и положил голову ему на плечо.       — Ты что? — спросил Мана тихо.       — Мне стра-а-ашно, — пожаловался Кайя.       Мана молча кивнул и больше ничего не сказал. Кайя мысленно взвыл: ну как можно так бесчеловечно относиться к любимому человеку?! К нему тут со всей душой, а он!       — Мана-а-а… — жалобно протянул он. — Мана-а-а…       — Замолчи, ты мне мешаешь! — Мана не очень вежливо отодвинул его от себя.       — Ну и ладно! — Кайя демонстративно обиделся и сел на другой конец дивана. — Тебе эти страшилища дороже меня, — буркнул он.       — Это потому, что они не действуют мне на нервы, — невозмутимо отозвался Мана.       От обиды Кайя чуть не разревелся, но ограничился тем, что разок всхлипнул. Только теперь Мана, наконец, удостоил его взглядом.       — Потерпи десять минут, — сказал он.       Кайя смирился. Если уж Мана решил отключиться от мира на такой короткий срок, то можно и потерпеть, конечно. Десять минут Кайя сидел смирно и тихо, даже честно пытался смотреть фильм и получать от него хоть какое-нибудь удовольствие. Но на экране происходило что-то непонятное и скучное. Нет, ну как, как он может смотреть эту фигню?! Ведь полная же чушь! Правду говорят, что Мана — извращенец. Только вот мало кто знает, почему именно он извращенец…       Когда киносеанс кончился, Мана встал и подошел к окну. Раздвинул шторы, впуская в комнату солнечный свет. Кайя поморщился, на секунду поняв, каково быть вампиром. Уже через мгновение он обнимал Ману и прижимался щекой к его плечу.       — Чаю хочешь? — спросил Мана, гладя его по волосам.       — Нет, — огрызнулся Кайя, вспомнив, что он, вообще-то, обиделся.       — У меня торт есть. Шоколадный.       Кайя уже готов был сдаться, но… Он высвободился из объятий и нахмурился.       — Мне, по-твоему, сколько, пять лет? И вообще, я на диете.       Мана только пожал плечами. Он был не в настроении играть в Кайины любимые игры типа «доведи Ману до белого каления».       — Как хочешь. Сам съем.       Мана ушел, оставив Кайю наедине с его детскими обидами. Пять лет? Да, Кайя, пожалуй, тебе именно столько. Его детские игры, конечно, могли быть очень милы, но чаще раздражали. Вот как сегодня. Ну, что, в самом деле, обижаться? Ну, пусть сидит и дуется, если ему так хочется.       Ровно через пять минут Кайя появился на кухне и вел себя, как ни в чем не бывало. Он был весел и, счастливо улыбаясь, уплетал торт за обе щеки.       — А как же диета? — съязвил Мана, не удержавшись.       — К черту диету! — Кайя ничуть не смутился.       Мана улыбнулся. «Мальчишка, — подумал он с нежностью. — Какой ты еще мальчишка…» Все-таки он любил эту детскую непосредственность и непоследовательность. И сколько бы не бесился, мог все простить за один такой вот момент.