Серое Небо.

*** Господи, как же мне было плохо! Не помню, как я спустилась вниз, но я точно помню, что плакала я в подъезде, сидя на последней ступеньке. Люди входили и выходили, проходили мимо, но мне было плевать. Так же, как и им. Они не замечали меня, будто бы меня не существовало. Иногда они натыкались на меня и, недоуменно что-то бормоча себе под нос и оглядываясь на меня (но, похоже, в упор меня не видя), поднимались по лестнице. Похоже, я и вправду стала пустым местом. Плакала я еще долго, не в силах поверить в такую несправедливость: мама забыла меня! Она не узнает меня! Свою единственную дочь! В конце концов, слезы попросту закончились, и я стала просто смотреть в одну точку. Я просто страстно хотела исчезнуть по-настоящему. Взять – и исчезнуть из этого мира. Потом мне надоело сидеть и хандрить. Я взяла себя в руки. Сказала себе: «Хватит. Слезами горю не поможешь. Если бы это было так, твоя мама уже бы тебя обыскалась. А теперь, похоже, надо жить как знаешь. Начинать новую жизнь». Правда, чтобы это сделать, нужно бы сначала забрать из прежней пару вещичек... Моим (как бы тяжело мне ни давалось это слово) бывшим родителям они все равно ни к чему, не сегодня-завтра их кому-нибудь отдадут. А мне они пригодятся. Только нужно кое-что проверить... Я решительно (а на самом деле – боясь передумать) встала, вытерла слезы и вышла на улицу. Огляделась. Ага, а вот и подходящий прохожий... Я подошла к респектабельному мужчине, стоящему у газетного киоска. - Не подскажете, который час? Мужчина будто бы не услышал меня. Я повторила вопрос, чуть погромче: может, он и правда глуховат? Снова никакой реакции. Чувствуя себя идиоткой, я почти проорала мужчине это самое «Который час?». Тот в ответ поморщился, оглядевшись, пробормотал себе под нос что-то вроде «послышалось, наверно» и пошел себе по улице. Я же была в ступоре. - Ничего себе послышалось... – Тогда я обратилась в киоск, у которого до этого стоял «глухой» прохожий: - Можно мне Back to Black? Продавец – молодой симпатичный парень, чем-то смахивающий на Эфрона – так же, как и мужчина до этого, не услышал моего вопроса. Наверное, это из-за громкой музыки: в киоске оглушительно орал какой-то прогрессив-рок. Я постучала в стекло витрины; парень чуть вздрогнул, сбавил музыку и посмотрел в окошко. На лице его нарисовалось легкое удивление пополам с раздражением. Будто не увидел моей недовольной мордочки! Наконец, убедившись, что «никого» рядом с киоском «нет», продавец успокоился и снова включил музыку на всю катушку. Тогда я постучала еще громче. На этот раз реакция была, но не та, что я ожидала: парень, похоже, не выдержал и высунулся из своей «стеклянной будки». Голову убрать я не успела, и мы с парнем столкнулись лбами. Разумеется, мы оба отскочили. Вот только продавец еще параллельно стал протирать глаза, щипать себя, мотать головой – словом, приводить себя в чувство и убеждать себя, что это не глюк, и он действительно ударился обо что-то. «Или же об кого-то, - мрачно подумала я, - кого-то, кого вы в упор не видите. Знать бы еще почему...». Но с этим разбираться я решила потом. А сейчас я поняла, что меня и правда нет для людей. Меня никто не видит. Меня никто не слышит. Блеск. И я, внешне спокойная, как слон, пошла к своему подъезду. Пора прощаться с прежней жизнью.