Пять ночей и я твоя

Хелен смотрела в окно, попеременно вздыхая. В ее голове крутились события вчерашней ночи, и она четно пыталась уснуть. Кровать, казалось, давила на девушку, душила и не давала спать. Эти слова обжигали. Он никогда так не говорил. За время их знакомства, он ни разу не говорил с такой нежностью. Сердечко начинает быстрее стучать в груди, душа начинает радоваться и на щеках непроизвольно появляется румянец. Только когда она вспоминает его слова. Когда она снова и снова прокручивает в голове его образ, его холодный взгляд, его басистый голос с раздраженной интонацией...Бекер смущенно прикрывает лицо одеялом и отворачивается к стене. Щечки горят от смущения а сама она понимает, как постепенно влюбляется в него. В этого "дурака", в этого голубоглазого "идиота". Да, она называла его так, только потому, что ужасно его любит. Только от тех нежных чувств, которые впервые в ее жизни растекались по всему телу. И было так нежно, так приятно, так радостно. И так хотелось снова обнять его, снова коснуться его руками. Но всегда такой теплый, такой сильный, такой смелый. Он самый-самый-самый! От этой мысли девушка краснеет еще сильнее и... улыбка начинает сползать с ее губ. Он больше не даст обнять себя. Он больше не примет от нее всю ту нежность, причина которой - он сам. Он больше уже не улыбнется ей, а все будет как раньше. Все пройдет. Она забудет это чувство, она снова будет его ненавидеть, кричать на него. Она будет скрывать все свои теплые чувства за маской равнодушия и ненависти. Но будет любить его так, как никого не любила. Любовь - штука странная, и очень часто, этим "детским бредом(да простит меня за плагиат уважаемый Михаил Юрьич)" страдает один из двоих, или троих, как случится. И этот один несчастный будет добиваться чувств от другого, и ни к чему хорошему это все не приводит. Потому наши простые люди решают: если любовь моя никому к чертям не нужна, то просто найду себе пару среди таких обыкновенных людишек. А потом вы спрашиваете: куда деваются романтики? С этими размышлениями, Хелен не заметила, как уснула. Она свернулась клубочком на железной кровати, закутавшись в одеяло. А на подушку влажными пятнами ложатся прозрачные капельки... *** Ветер дует в затылок. Такой холодный ветер замораживает неприкрытую шею, обволакивает морозом все тело и от этого судороги пробегают по костям. Я он стоит и смотрит вперед. он смотрит на маленький каменный крестик, небрежно вбитый в землю. Он стоит в тонкой рабочей рубашке и не собирается одевать на себя что-либо еще. Он просто смотрит на крестик, на котором неаккуратно высечено: "Бекки Шмидт. 1982-1987". Майк тихонько наклоняется и кладет скромный букетик сирени на мраморное надгробие. Он на несколько секунд задерживает взгляд на красиво вырезанных буковках и тут же поднимается, что бы не смотреть на все это. Он не хочет вспоминать все. Это самое больное, самое ужасное, самое кровавое, самое терпкое, самое беспощадное воспоминание в его жизни. Но в то же время, самое нежное, самое теплое, самое красивое, самое любимое и самое родное на Земле. И сердце обливается кровью от смеси чувств, от такого горючего коктейля воспоминаний, событий. Именно эта девчонка заставила его вспомнить о ней. Вспомнить про сестренку, на могилу которой он не приходил все 15 лет, которые эта могила тут стояла. Она уже успела зарасти сорняками, покрыться еле-заметным мхом. Бекки так любила сирень. Она всегда выпрашивала именно его на День Благодарения. И как бы мало денег и времени у него не было, он непременно дарил ей один букет. Да что там букет, он дарил ей иногда всего один цветок. Всего одну веточку ее любимой, белой, пахучей сирени. Она всегда с радостными возгласами лезла к нему в объятия и повторяла: "Бгатик!Я так люблю тебя, бгатик!". Но тогда, он не придавал этому значения, а молча отворачивался, порой краснея и смущаясь. А сейчас...сколько бы он сейчас отдал, чтоб хотя-бы обнять ее, погладить по головке и сказать, как сильно он любит ее. Как сильно дорожит ее крошечной жизнью, как сильно дорожит ее милыми голубыми глазками. И впервые в жизни, он был благодарен. Был благодарен этой несносной девчонке с кудрявыми каштановыми волосами. Этой вредной, глупой девчонки, имя которой означает "свет". И да, она так похожа на солнце, такое теплое и невинное. Но ведь как оно иногда бесит, что хочется скрыться где-то, лишь бы не попадать под эти дурацкие лучи. А оно светит лишь тебе, пытается осветить твой слепой путь, по которому ты в полной тьме шагаешь вот уже двадцать восемь лет. А она светит, и светит... А как же холодно. Нигде не согреться, не спрятаться от этого ужасного мороза. Холодные капли падают на плечи, дождь медленно начинает заливать весь город. Тускнеет небо, медленно затягивается тучами, словно осень внезапно заскучала и решила затянуться парой сигарет. Солнце не светит, оно тихо спит на кровати, пытаясь согреться заледеневшим, тяжелым одеялом... Я не знаю, кто тогда плакал, Майк или дождь, но холодные капли медленно текли по его щекам, падая с обращенных к низу век...Именно в этот день ему удалось сделать то, что он не решался сделать вот уже долгие годы. Ему удалось вспомнить все...