Пять ночей и я твоя

Октябрьский дождь с бешеной силой бил в окно, то и дело срывая пожелтевшие листья со старых деревьев. Мороз пробирался сквозь бетонные стены, пробирая до костей. Девушка с каштановыми волосами сидела посередине комнаты и смотрела в окно, омываемое холодными каплями. Она вжималась руками в подушку стула, стараясь забыть все то, что несколько лет назад происходило в этот злосчастный четверг. Простите,я сказала "несколько лет назад"? Нет, Хелен пыталась забыть эту дату, но она помнила все до последней секунды. До последней слезинки, до последнего ледяного взгляда. Ровно десять лет назад умерла мама, а он и не подумал о своей маленькой дочурке. Даже не вспомнил о крошечном чуде, ждавшем его долгих десять лет. Не увидел ее карие глазки, так долго молящие о хоть крошечном кусочке сочувствия. Ах, эти глупые воспоминания...Беккер не любила плакать без повода, а точнее, по ее мнению, "страдать ненужной дрянью". Для нее память об отце - всего лишь клаптик умственного процесса, под названием "воспоминания". И она не хочет думать об этом. Забудет. Забудет все, что могло связывать ее с этой сволочью. С этой тварью, мразью, с этой скотиной...Но она будет вечно ждать его голос и ждать его шаги... Погода начинала успокаиваться, а вот на сердце неспокойно. Рабочий день начался два часа назад, а его все нет. Хелен начала терзать себя мыслями, что он отравился, попал под дерево, или над его телом уже орудует патологоанатом...В общем, терзала она себя по полной. Безысходность делает с людьми многое, а безысходность от чувств одаривает сумасшествием. Беккер в ожидании чего-то ужасного сидела на стуле в главном зале и все так же задумчиво смотрела в окно. Но она не скучала, не грустила. Вся ее душа переворачивалась от волнения, от ужаса, от страха потерять единственного близкого человека. Единственного, кто мог выслушать ее, понять ее чувства, но не понять лишь одно: как она им дорожит. Как она дорожит его никчемной жизнью, с которой он так небрежно обращается. Девушка выпивает последний глоток остывшего кофе и сжимает в руке бумажную салфетку. Она боится за него, больше чем за саму себя. И вот, долгожданный скрип дверей, и в помещение небольшого ресторанчика входит промокший до нитки голубоглазый парень. Голова его опущена, руки замертво свисают от плеч, и всем своим видом он показывает, что не хочет никого видеть, не то что говорить с кем-то. Хелен понимала, что сейчас ничего не выйдет ему сказать, но она счастлива. Несказанно счастлива, рада, что с ним все хорошо. Что с ним все в порядке, что он молча идет в свою кабинку охранника, что он жив. Он не заметил ее, он просто прошел мимо, даже не окинув ее как всегда безразличным взглядом, но он существует, он рядом, и это не галлюцинации. Что это реальность, и впервые, эта реальность ее как никогда, радует. Спустя несколько минут, она решается сделать первые шаги к откровенному разговору. Первые, опасные, страшные шаги делает хрупкая девушка. Она прекрасно понимает, что вероятность ответных чувств равна трем процентам в девяносто семи. Но почему-то, она идет вперед. Идет, не оглядываясь в прошлое. Прошлое - это лишь события, они не решают новых поступков, новых повестей о ее прекрасной жизни. Спотыкаясь о камни сомнений, она медленно продвигается по извилистой дороге. И вот, дверь крошечной кабинки, тусклый свет лампочки за окном, и Хелен, тихонько постучавшись, приоткрывает дверь. Там, в конце комнатки, положив ноги на стол, он безразлично читает вчерашнюю газету. Он не поднимает на нее ледяных глаз, продолжая читать. Осмелев, Беккер тихонько закрывает за собой дверь, и, у самого входа, дрожащим от волнения голосом, еле слышно произносит: - М-майк, понимаешь, мне нужен твой фонарик... Шмидт резко отрывается от газеты, с треском откидывает ее на стол и в недоумении уставляется на девушку. - На черта тебе мой фонарь? - раздраженно спросил он и подозрительно посмотрел на кареглазую. Та резко покраснела, и поспешила ответить. - Меня Скотт отправил в подвал достать лампочки, а фонарь только у тебя, - быстро протараторила Хелен и напугано посмотрела на Майка. Парень прищурился и встал из-за стола. Он стал медленно подходить к смущенной девушке, ступая тихо, словно кошка. Его шаги были еле слышны самой девушке, а голубоглазый тем временем, незаметно приблизился к ней вплотную, пронизывая острым взором. Увидев бездействие девушки, он прищурился еще сильнее, немного пригнулся и как две капли воды напоминал дикого кота, готовившегося к прыжку. И он победил. Шмидт прижал расслабившуюся девушку к стене за шею, наклонился к уху и, обжигая кожу горячим дыханием, прошипел: - Наконец, я начинаю понимать твои намерения, - он сделал коротенькую паузу и нежно укусил девушку за мочку уха, от чего ее укрыло волной удовольствия, - я так и думал... Он тут же отшвырнул Хелен на пол и зашагал к своему привычному месту. Схватив со стола фонарик, он швырнул его перед девушкой и тихо сел за стол. - Ты самая глупая девчонка, каких я только встречал в своей жизни. Ты бесишь меня своей нежностью и глупой наивностью. Нам с тобой не по пути, так что запихни свои глупые чувства подальше от себя и не подходи ко мне... Хелен шагала по темному коридору, прокручивая в голове острые, как нож слова. Они снова и снова били в сердце, оставляя все новые и новые шрамы. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и она свалится на пол без сознания, забудет все и наутро будет как ни в чем не бывало улыбаться, радоваться и счастливо работать. Но она не могла забыть это все. Эти ужасные, колючие слова, от них все болело, душа рвалась на части и было ужасно страшно. Такой страшный отказ. Так холодный взгляд, такой спокойный пульс...Ей так хотелось согреться, побежать домой и выпить чашку горячего чая, и уснуть. И не просыпаться. Не прийти завтра на работу, не работать вообще. Никогда... Девушка открыла тяжелую бетонную дверь и вошла в довольно огромный подвал. Вокруг лежали ящики с остатками поломанных аниматроников, бракованными шкатулками и коробками с запасными лампочками. Вокруг пахло сыростью, отдавало гнилью. Было ужасно холодно, и девушка боялась переставлять ногами, пугаясь каждого шороха. Вдруг, дверь со скрипом захлопнулась, а только что работающий фонарик резко потух. Страх окутал тело, стало еще холоднее, и девушка, в страхе сделать еще хоть что-то, кинула фонарик подальше, и он тут же вновь загорелся. тусклый свет озарил неясный силуэт ярко-фиолетовой рубахи. в темноте вспыхнули такие же светящиеся глаза, и было ясно, что он улыбается. Своей привычной ненормальной улыбкой и смотрит на нее. Тут же, в мгновение ока он исчез из виду и стало еще страшнее. Вдруг, девушка почувствовала ледяное дыханье за спиной и по телу пробежали мурашки. Возле уха раздался устрашающий, скрипучий голос и девушка поняла, что ее сейчас ждет. - Пора платить за поддавки, Хелен Беккер...