Чтобы рядом.

POV Сергей Из спальни, оставив Каролину лежать на кровати, я отправился в душ. Ещё полгода назад она была абсолютно другой. Интересно, когда она из миленькой, нежной девушки успела превратиться в то, с чем я сегодня провёл ночь? Раньше никогда не позволила бы так с собой себя вести, а сейчас ей, даже, кажется, понравилось всё то, что произошло. Очень хотелось вернуть обратно ту маленькую, хрупкую, тонкую девочку, в которую я влюбился чуть меньше, чем полгода назад. Но она, та самая девочка, настоящая Каролина, как мне казалось, была теперь похоронена где-то в глубине её души. Нынешняя же была для меня сломанной куклой. И мне, как любому нормальному ребёнку, не хотелось больше с ней играть. Было лишь желание запихнуть её в самый дальний угол коробки с игрушками и никогда оттуда не доставать. Но что-то такое было всё-таки, что не позволяло мне так поступить. Хотелось вытащить её, сидящую обнажённой на подоконнике и держащую почему-то дрожащими пальцами тонкую ментоловую сигарету, из этого дальнего, тёмного угла. Отмыть, починить, нарядить в красивое платьице, поставить на видное место… Но она сама упрямо не хотела вылезать. И я не в силах был преодолеть это сопротивление. И смириться с тем, кем она стала, тоже не мог. Каролина сидела на подоконнике спиной к окну и смотрела в пол. Серёжа, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть её, поставил чайник и, вернувшись в спальню, достал из шкафа одну из своих маек. Ну, не мог он спокойно смотреть на беззащитную обнажённую девушку, подставившую спину июльскому прохладному ветру. Аккуратно одев Каро, Лазарев быстренько сделал чай и, устроившись на подоконнике рядом с девушкой, взял её за руку. Она тут же переплела их пальцы. Будто утопающая вцепилась в соломинку. Хотя, ей казалось, что она уже утонула. Лежит себе на дне, а вокруг рыбки плавают… Серёжа пил любимый обжигающе горячий крепкий чёрный, периодически давая Каролине сделать несколько небольших глотков, желая хоть как-то её согреть. Пальцы у неё были ледяными. Взяв валяющийся на подоконнике плеер, Лазарев тихонько включил музыку в наушниках, дав один из них Каролине.

Давай виключим світло і будем мовчати про то, що не можна словами сказати. Не можна писати, неможливо зіграти, а тільки мовчати, тихенько мовчати. Давай мовчати, про то, що дівчати не вміють сховати, не можуть спати. Давай про мене і про тебе - мовчати, мовчати, аж поки не захочем кричати.*

- Во что ты превратила свою жизнь, маленькая? – скорее в пустоту спросил Серёжа, убирая волосы с лица девушки. В её глазах блестели слёзы. Тихое, полное боли: - Сама не знаю. Как всё вернуть? На подоконнике осталась чашка с остывшим чаем и плеер, из которого доносилась какая-то музыка. Где-то за домами занимался рассвет, но в квартире было ещё темно. Лазарев смотрел в потолок, гладя спящую Каролину, голова которой покоилась на его груди, по волосам. Как же ты запуталась, девочка. Что же ты будешь делать? Знать бы, как тебе помочь…