Вместе навсегда!

Я никогда не сидела на одном месте. Всю жизнь мы с сестрой кочевали из одного уголка Ферелдена в другой, скрываясь от иногда «натыкавшихся» на нас храмовников. Бывали и хорошие моменты, и плохие, но трудностей было гораздо больше. Однако я была счастлива. И тогда мне казалось, что так и будет всегда… Как часто бывает, все прекрасное в твоей жизни рушится в один миг. Так было и со мной. Мы с сестрой были отступницами, духовными целителями, что ставило нас по рангу чуть ниже магов крови. Мне тогда было семнадцать, и я помню тот день, как будто это было вчера… Однажды мы с Лилией – так звали мою сестру – совершали очередной переезд. Мы надеялись укрыться у эльфов. На пути в Бресилианский лес мы наткнулись на два храмовника. Сначала мы хотели скрыться, убежать, но один из них был серьезно ранен, и Лилия просто не могла бросить «несчастного человека» умирать в ужасных муках. Мы не ожидали такой встречи. Храмовник бросился к нам с мольбами о помощи, его друг действительно умирал. Он обещал, что после исцеления Дирка – так назвал пострадавшего храмовник – он забудет о нашем существовании, и мы сможем спокойно уйти. Лилия, конечно, согласилась. Она колдовала над беднягой около часа, я помогала ей. Наконец, Дирк встал на ноги. Ему неплохо было бы отлежаться, но раны были затянуты, а кости сращены, поэтому чувствовал он себя сравнительно неплохо. Я тогда была чрезвычайно горда своей сестрой, ее смелостью…решимость… Однако улыбка быстро сползла с моего лица. Прямо на моих глазах тот, что недавно молил нас о помощи, пронзил грудь Лилии огромным мечом. Он же сильно ударил меня по голове, отчего я потеряла сознание. Я выжила. Дирку удалось меня спасти. Но Лилия! Ее больше не было… Ночью я убежала из дома, в который принес меня Дирк. Я летела по дороге, не зная куда. Боль пронзала все мое тело, а месть пожирала душу. В конце концов, я все же дошла до Бресилианского леса, меня приняли, и мое сердце стало потихоньку оттаивать. Тут я познакомилась с Амариэлем, ставшим мне хорошим другом. Жаль, что через несколько лет он сбежал с какой-то брюнеткой из Пика Дракона, но я никогда о нем не забывала. В последующем я тоже покинула Лес, а Амариэль нашел способ связаться со мной. Так я встретила Хоук… Когда я узнала, ЧТО она хочет найти, я подумала, что эта бедняжка просто спятила. Что может толкнуть человека на это? Я узнала ответ только потом… Она вожделенно говорила о каком-то эльфе, улыбаясь и закатывая глаза (хотя может это мне показалось), и все твердила, что хочет его от чего-то спасти (я не особо вникала). Оказалось, что эльфа звали Фенрис. И я впервые увидела его, когда очнулась от той взрывной волны, которую учинила Хоук. Я смотрела на его мужественную спину и не могла понять, что со мной происходит. Он нежно обнимал Мариан, а его лицо, белое словно молодая галла, было напугано и неспокойно. Мне почему-то так захотелось разделить с ним его печаль, и все, что я смогла сделать – положить руку ему на плечо. Потом подтянулись остальные. Фенрис был уверен, что Хоук можно спасти, и я, конечно, не отказала ему в помощи (кстати, уверена, что его сестра ему солгала). Когда я прикоснулась к его обнаженной груди, сотни маленьких искр пронзили мое тело, сердце бешено билось, стало тяжело дышать, а потом он рухнул, словно подкошенный… Оглушающая тишина пронеслась над нашими головами, а потом я узнала всю суть этой «операции», в которую ввязалась Хоук. А поступила бы я так же? На тот момент ответа у меня не было… Все вроде было спокойно, но я ужасно переживала, считая минуты, а то и секунды. Вдруг тело Хоук окутало странной дымкой, а Филактерия озарилась красным светом. Он змеей выполз из сосуда и, зашипев, кинулся прямо ко мне. Все произошло очень быстро, и в тот же миг я увидела потерянного Фенриса, который с изумлением смотрел на Хоук и…своего двойника. Увидев все это, я почувствовала странный толчок своего сердца, и подала голос. Он услышал меня! Я могла с ним говорить! Не понимаю, как это вышло, но я могла… О, Андрасте! Он совершенно не понимал, что ему делать, как вдруг нечто резко вернуло меня в реальный мир. Варанья и Амариэль, уставившись, смотрели на меня, но что я могла им сказать? В этот момент Филактерия сильно задрожала, а Хоук начала…исчезать? И снова красная дымка. И снова я разговариваю с Фенрисом. Он был готов пойти на все, чтоб вытащить Хоук, и это было ясно… Нечто вновь выплюнуло меня обратно, и тут я услышала хриплый крик Фенриса. Он бледнел, серел, выгибался и снова бледнел, а потом тонкая капля крови скатилась по его виску. Я видела как ломаются его кости, как раны сами собой появляются на белой коже, и с ужасом понимала, что сейчас я ничем не могу помочь… И снова крик. А через мгновение Хоук резко открыла глаза. От охватившего меня страха, я совсем не помню, что произошло дальше. Одни лишь отрывки: я произношу исцеляющие заклинания снова, снова и снова, однако, лечить нужно было не только тело, но и душу… Тут уж я отошла на второй план. Я была ему больше не нужна, и от этого мне становилось горько. Однако теперь я твердо решила остаться. Хоук всю ночь сидела у постели Фенриса, а я не могла даже дотронуться до него… Я ни секунды не спала, сильно щемило в груди, и только теперь мне становилось все ясно: я любила его…любила… С утра я нацепила блистательную улыбку. Я решила справиться о здоровье Фенриса. Необходимости не было, но мне нужен был повод, чтобы прийти… Хоук гладила его по лицу, извинялась (не представляю, что она пережила за это время, но, честно говоря, я считаю, она сама виновата. Вся ее затея была полнейшей глупостью, и из-за нее пострадал Фенрис), а потом они поцеловались, и я постучалась. Это оказалось сложнее, чем я думала… Находиться там было просто нереально, и я быстро ретировалась, ни к чему им было знать… Так проходили недели. Фенрис совсем оклемался и я с облегчением вздохнула. Я не имела права ревновать, но ревновала, и оттого пыталась чаще подбирать момент или повод, чтоб быть рядом с ним. Мне часто приходилось видеть их вместе, слушать то, о чем они говорят, и я понимала, что они счастливы. Что может этому помешать? Ночами я часто задавалась вопросом: а чем я хуже нее? Чем я заслужила свое одиночество? Ведь даже Амариэль поставил ее выше меня. Когда я стала свидетельницей их ссоры на берегу реки, злая радость осветила мое сердце. Разговор с Хоук вывел меня из себя. Я была зла на нее, и мне тогда стало легче. Я теперь не чувствовала перед ней вину, и это было просто прекрасно. Я ушла от Мариан, а найти Фенриса не составило труда. Я была ужасно рада его видеть, вот только он бился как птица в клетке. Мои намеки не оказывали никакого эффекта. Я ни капли была ему не интересна. Мне было нечего терять, и я решила действовать. Когда наши губы соприкоснулись, мое тело превратилось в тряпичную куклу. Такая гамма чувств лилась из моего сердца, а в ответ я получила лишь непонимание и укор. Он резко отстранился, придерживая меня, и тут его лицо поразил страх… Хоук стояла прямо напротив нас. Она была так беспомощна, так разбита, но мне не было стыдно. Мне почему-то совершенно не было стыдно. Фенрис, не думая, бросился за ней, а я, сев на холодные камни, впервые отдалась рвущимся из моей груди свинцовым слезам…