Вместе навсегда!

- Как ты мог такое сказать? - Если б я знал, - Фенрис, сгорбившись, сидел на скамейке во дворе особняка, а около него нарезала круги светловолосая воительница. - Незавидна мне твоя участь, друг. Дело серьезное, - Донник присел рядом с эльфом и похлопал его по плечу. - Я знаю, - Фенрис взъерошил седую шевелюру, - поэтому я и пришел к вам. Я хочу попросить у Мариан прощения, но не знаю, как это осуществить, не сделав все еще хуже… - Головой думать надо! – девушка остановилась, скрестив руки на груди. - Авелин! – Донник подошел к ней. – Он пришел к нам не за нотациями, а за советом. - Знаю, - она села рядом с Фенрисом и сочувственно посмотрела на него. – Есть идея! – воительница внезапно улыбнулась и соскочила со скамейки, на что эльф отреагировал так же. – Публичное извинение – то, что нужно! - Публичное? – эльф растерялся. - Да, тем более, у нас есть прекрасный повод, - включился Донник, - устроим вечер у костра в честь возвращения Беллы и знакомства с Эзраоном! Фенрис закатил глаза, услышав имя Беллы. Как она не вовремя! Нет, безусловно, он был рад, что ей удалось выжить, но зачем она вернулась? Вдруг Фенрис вспомнил, как вчера девушка на пару с братом Амариэля открыла ворота и вошла во двор. Они разговаривали и смеялись, вроде все было просто и прозаично, однако, их появление произвело на эльфа вид исполинского дракона в чепце и слюнявчике. Блондинка была в своем репертуаре и тут же кинулась в объятия ко всем, кого видела, а серьезный Эзраон только и произнес: «кто из вас Хоук?» Узнав, кто он такой и что ему нужно, Мариан не стала возражать против его присутствия, и теперь, казалось, они, увлеченно о чем-то разговаривая, совсем не разлучались, что приводило Фенриса в бешенство. - Отлично! – громкий возглас Авелин вырвал его из лап воспоминаний. – Выпьем, поиграем в карты, а потом, - она указала на Фенриса, - тебе будет предоставлено слово, которое, собственно, и будет твоим публичным извинением. Все приготовления я возьму на себя, за тобой речь. Не облажайся! – она хлопнула его по плечу. - Но что мне ей сказать? – эльф, казалось, совсем не знал, что делать. - Это твоя женщина, Фенрис, - склонив голову, проговорил Донник, – если ты ее любишь, то найдешь нужные слова. После этих наставлений, супруги удалились, а Фенрис вновь уселся на скамейку. Он уронил голову на руки и тихо прошептал: «Конечно, я люблю тебя, Мариан. Не хватит и тысячи лет, чтоб описать как сильно». В это время Хоук не давала покоя мысль о неприличной осведомленности Дэвила их подноготной. Что-то здесь было не так, что-то они упустили. Сомнения, словно паразиты, закрались в думы девушки, особенно после того, как Эзраон, который наконец не ходил за ней уже третий час, с пылом бросился убеждать ее в невиновности Амариэля. Кому теперь верить? А кому нет? Где гарантии того, что эльф не лжет? Может, он вообще очередной шпион Дэвила? Мариан не хотела в это верить, поэтому быстро отогнала от себя эти мысли. Вдруг она услышала чьи-то шаги и повернулась на звук. Легкой походкой от бедра, откидывая пшеничную шевелюру, в комнату, величественно выпрямив спину, вошла хищно улыбающаяся Белла, что не предвещало ничего хорошего. - Здравствуй, Белла. Не знаю, хочешь ли ты это слышать, но я рада, что тебе удалось выжить и вернуться, - выпалила от неожиданности Мариан. - Правда? В таком случае несостыковочка у нас получается, - пожав плечами, проговорила блондинка, - потому как я то ничего подобного не испытываю, - она нехорошо улыбнулась и села на маленький диванчик. Мариан пребывала в некотором недоумении, но тут же нахмурила брови и, скрестив руки на груди, спросила: - Чего же ты здесь делаешь? - в ее голосе послышались металлические нотки. - Поверь, на то есть причины. Поговорим о Фенрисе, - целительница вновь натянула хищную улыбку и положила ногу на ногу. - Видимо, это и есть та самая причина? Я права? Впрочем, - Мариан сделала жест рукой, давая понять Белле, что ответы на эти вопросы ей неинтересны, - ближе к делу. – Итак, - она резко стала серьезной, - я объявляю тебе войну! - Дуэль? – Мариан подняла бровь. - Что ты, Хоук, - Белла соскочила с дивана и приблизилась к Мариан, - так у нас ничего не получиться. Единственным полем боя будет он! – она сжала кулак. Глаза Мариан стали размером с океан, а сердце упало вниз. - О чем ты говоришь? – с отвращением проговорила Хоук. – Я отказываюсь играть на его чувствах. - Тогда отодвинься, и не мешай мне! - начала нападение Белла. - Ты просишь о невозможном! – воскликнула Мариан. – Однако никто не имеет права лишать его выбора, и если Фенрис сделает его в пользу тебя, то, - она закрыла глаза, - я обещаю, что приму этот выбор, каким бы он ни был. - Вот так все просто? - А чего ты еще от меня хочешь? Белла ничего не ответила. Она только подмигнула Мариан, и, развернувшись на каблуках, все той же королевской походкой зашагала к выходу. У нее в голове созрел замечательный план, и блондинка сладко потирала руки, предвкушая его скорое исполнение… А закат уже полной грудью вдыхал сладкий вечерний воздух. Словно огромный дракон он расправлял затекшие гигантские крылья и изрыгал алое пламя, которым теперь полыхал весь небесный купол, рождая на языках пламени бутоны неземной красоты. Они всеми силами тянулись к своему создателю, превращаясь в необыкновенные цветы, и со всей нежностью и страстью, на которую только были способны их горячие души, льнули к самому его сердцу и вспыхивали, превращаясь в миллиарды сотен звезд. Тогда Дракон, не вытерпев ужасной разлуки, со всей силы врезался в небесные своды, которые, словно желая ему помочь, облачали несчастного в золотистый месяц, качающий на руках свои чудесные создания. На тренировочной площадке собрались все, от новичков-рекрутов до Авелин, рук которой и было все это мероприятие. Не было только Мариан и Фенриса, что заставляло воительницу немного нервничать. В целом, все было прекрасно: костер был разожжен, повсюду были слышны звуки ударяющихся кружек, смех, кто-то играл на лютне, кто-то пел, и на Авелин все это действовало успокаивающе. Виновники торжества явились практически одновременно и, извинившись за опоздание, уселись по разные стороны от костра. Убедившись, что все наконец в сборе, Донник откашлялся и, привлекая всеобщее внимание, заговорил: - Друзья! Сегодня… Фенрис его не слышал. Сквозь оранжевые языки пламени он, не спуская глаз, смотрел на Мариан, сжимая в руке смятый лист бумаги. Девушка, будто почувствовав на себе его взгляд, повернулась в его сторону, и их глаза встретились, а сердца учащенно забились в груди. Казалось, время остановилось, но вдруг все дружно захлопали и засвистели, и неожиданно в руках эльфа оказалась огромная кружка эля. В эту минуту зазвучала прекрасная музыка, и один из рекрутов пригласил Мариан на танец, в приветствии учтиво целуя ей руку. Фенрис заиграл желваками, когда девушка, согласившись, поднялась со скамейки, и вместе с целой кучей подобных энтузиастов закружилась в каком-то веселом танце. Он хотел было встать, но чья-то рука упала на его плечо и заставила вновь опуститься. - Белла? – эльф резко отодвинулся. - Ты чего, Фенрис? – она приблизилась. – Я что, и, правда, такая страшная? – она захохотала, закрывая рот рукой. Эльф только отмахнулся, и девушка, надув пухлые губки, спросила: - Ну чего ты такой угрюмый? Пошли танцевать! Она схватила его за руку и вытащила прямо на танцплощадку. Тут уж другие веселящиеся подхватили его под белы руки, и эльф вместе с ними закружился в огромном хороводе. Танец был совсем не сложный, и Фенрис быстро выучил нужные движения, и ему даже понравилось выделывать эти незамысловатые па. Вдруг он увидел улыбающуюся Мариан, но внезапно круг распался, и все танцующие образовали пары. Фенрис увидел напротив себя черноволосую девушку, имени которой он не помнил. Она взяла его за руки, и, повторяя те же движения, они двигались по кругу, постоянно меняясь партнерами. Музыка лилась, струилась, рвалась, с каждым тактом наращивая темп. Снова обмен партнерами, шаг, рука в руке, как вдруг, подойдя к логическому концу, мелодия закончилась. Мариан посмотрела в глаза своему партнеру и увидела в них до боли знакомый зеленый блеск. - Фенрис, - прошептала она, и татуировки эльфа мгновенно вспыхнули синим пламенем, и только черная рубашка отчасти смогла скрыть струящийся свет. Девушка отдернула руку, словно обожглась, и, грустно улыбнувшись мужчине, зашагала в сторону особняка. Фенрис понял, вот он шанс! Его нельзя упустить! Он резко двинулся в сторону и, выхватив у играющего лютню, громко крикнул: - Мариан! Ее имя прозвучало уже в сплошной тишине, и теперь не только девушка смотрела на эльфа, но и все те, кто еще не успел разбрестись по комнатам. Несколько десятков пар глаз сейчас обратили свои взоры к Фенрису и Мариан, ожидая чего-то необычного. - Я хочу кое-что сказать… Сердце эльфа бешено заколотилось, он окинул взглядом Мариан и, посмотрев на лютню, провел пальцами по тонким струнам. Тут инструмент заиграл нежную мелодию, и, вздохнув, Фенрис начал: «Я запомнил те дни, как покорно Шел с главою, опущенной вниз. Как судьба убивала упорно Без того мою мертвую жизнь. Я запомнил железные цепи, Что сковали запястья мои. Слез чужих мною жженые степи Сердцем рваным, не знавшим любви. Сила резала, мучила тело, Изъедала и душу, и плоть, Но я вырвался и неумело От нее мчался в омуты прочь... Но гналась за рабом своим темень, Я хватался зубами за жизнь. Мне кричал окровавленный ветер: "Боль исчезнет, ты только держись!" И я дрался, сражался с тюрьмою! И в одной из решающих битв Моя месть повстречалась с тобою, Распластавшись в трех сотнях молитв. Я запомнил, как нежные руки Расковали запястья мои, Я услышал волшебные звуки И бездонные очи твои... Я искал утешение в злости! Почему же в ночной тишине, Разгребая и трупы, и кости, Ты, любимая, встретилась мне? Обласкала холодную душу... Я, в своем захлебнувшись огне, Лишь с тобой снова выплыл на сушу, Память взвыла в пустой голове... В том огне неожиданной встречи, В этих чувствах, страшащих меня, Я винил эти хрупкие плечи. Как я мог так обидеть тебя? Словно трус я сбежал от свободы, Сам себя посадил в кандалы. Вдаль бежали бесценные годы, Но меня не оставила ты! Ты боролась с глухою стеною. Мое сердце любовью храня, Ты дралась не с врагом, а со мною. Ты сражалась со мной за меня! И теперь, взгляд склонив пред тобою, Я не спрячу простые слова. Проигравшей прощенной судьбою Я повенчан с тобой навсегда. И теперь, взгляд склонив пред тобою, Я живу для одной лишь тебя. Я же знаю, что ты всей душою Тоже любишь, ты любишь меня! Пусть разверзнется в прах поднебесье, Пусть крушит наши души беда! Навсегда мы останемся вместе! Ты и я, ты и я навсегда!» Мариан слушала эти строчки, и ее глаза наполнялись слезами счастья. Она вдруг вспомнила все до мелочей, и ее сердце счастливо забилось. В этот момент с дрожащих струн слетела последняя нота, и Фенрис, за секунды преодолев разделяющее их расстояние, обхватил своими ладонями лицо девушки и, прислонившись к ее лбу, проговорил: - Прости меня, Мариан… Я больше не могу без тебя… Девушка тыльной стороной ладони провела по щеке эльфа и, не выдержав переполняющих ее чувств, прильнула к родным губам в благоговейном поцелуе. Присутствующие взорвались аплодисментами, но влюбленные их не слышали. Когда они посмотрели друг другу в глаза, их окружала только поющая тишина, и, улыбнувшись Мариан, Фенрис поднял ее на руки и плавно закружил эту самую лучшую в мире женщину. Он опустил ее только в комнате, которую белым светом поливал засыпающий месяц. Девушка подошла к окну, смотря на блестящие звезды, а эльф, подойдя к ней, поцеловал ее нежную шею, обняв возлюбленную за талию. Она повернулась к нему, страстно целуя в горячие губы, и ее пальчики быстро забегали по пуговицам его рубашки, обнажая широкую грудь. Мариан коснулась его пылающего тела, и ветвящиеся татуировки вновь зажглись синим светом. Фенрис положил свою ладонь на руку девушки, крепче прижимая ее к себе, а его пальцы уже освобождали талию Мариан от широкого пояса. Наконец на глубоко дышащей девушке осталось лишь кремовое кружево, и эльф, подхватив Хоук, бросил ее на кровать. Ни секунды не мешкая, он накрыл тело девушки своим и поцеловал ее мочку уха, отчего с губ девушки сорвался бархатный стон. Тонкие бретели упали вниз, поцелуи Фенриса скользнули к шее Хоук, к ее плечам, и, избавив Мариан от ненужной одежды, эльф захватил губами ее розовый сосок, отчего девушка запустила руку в его белые волосы и крепче обхватила ногами его сильное тело. Проложив дорожку поцелуев к ее животу, мужчина достиг внутренней стороны бедра девушки, и, почувствовав его нежные губы, прикасающиеся к ее лону, она выгнула спину, сжав руками шелковое покрывало и произнеся его имя. Фенрис вновь прильнул к шее Мариан, и крепко обняв мужчину, девушка опрокинула его на спину, скользнув рукой ниже живота. Стон наслаждения сорвался с губ эльфа, а когда они стали единым целым, он притянул Хоук ближе к себе, а ее бедра задвигались ему навстречу. Она села на нем и стала двигаться чуть быстрее, а его руки сжали ее полную грудь и упругую ягодицу. Фенрис чуть приподнял девушку и, прислонив к стене, вновь вошел в нее, двигаясь все быстрее и быстрее. Мариан шептала его имя, а эльф целовал ее плечи, от нахлынувшего наслаждения покусывая их. Он сжал ее грудь, крепче прижимая к себе, тут Хоук резко выгнулась и, почувствовав внутри себя его апогей, опрокинула свою голову Фенрису на плечо, чувствуя волнообразную кульминацию, пронизывающую все ее тело. Стоны разнообразной гаммы одновременно сорвались с их губ, и они упали на покрывало, даря друг другу нежные поцелуи. Мариан вышла на небольшой балкончик, открывающий вид на розовый сад. Рубашка Фенриса спускалась до середины ее бедра, а распущенные волосы раскинулись по плечам, на которые опустились мягкие ладони. - Я люблю тебя, Фенрис, - сказала девушка обнявшему ее за талию мужчине. – Я люблю тебя больше всего на свете! - Я тоже люблю тебя, Мариан. Ничто и никто не сможет разлучить нас. - Ты будешь любить меня всегда-всегда? – она взглянула в его сияющие глаза. - Намного дольше, Мариан, - он прикоснулся к ее щеке, - намного дольше…