Вместе навсегда!

Сын Хранительницы. Звучит как профессия, как обязательство. Все эльфы в клане смотрели на меня, словно ожидали чего-то значительного, они создали вокруг меня некую ауру, вырваться из которой мне было не под силу. Мой старший брат не унаследовал магический талант матери, поэтому все с надеждой смотрели на меня, хотя в клане было достаточно магов. Все ждали, и когда мне стукнуло 15, стало предельно ясно, что я никогда не смогу метать огненные шары или сращивать сломанные кости. Тогда в моей жизни и случился первый перелом. Отец к тому времени уже погиб, а мать нашла себе Первого, которому и отдавала все свое свободное время. Отношение ко мне всех остальных, впрочем, не поменялось, разве что иногда я видел в их глазах некое разочарование. В то время мне пришлось нелегко, и я наконец обратил внимание на Эзраона, который точно так же «разочаровал» когда-то своих соплеменников. Тогда мы с ним очень сблизились, но если я нашел множество друзей среди своих ровесников и тех, кто постарше, то брат был очень замкнут и много копался в себе. Он многому меня учил, но строг не был, поэтому я часто стал убегать со своими товарищами в соседний Пик Дракона, где никакие правила и порядки не сдерживали нас. Городская жизнь и воздух нравились мне, но я знал, что, такому как я, никогда не найдется места среди городских жителей, потому я уходил в Лес, но вновь возвращался, пускаясь во все тяжкие. Мы грабили богачей, дрались со стражей, пили и гуляли с девушками легкого поведения. Вообще-то я никогда не жаловался на отсутствие внимания со стороны противоположного пола как среди эльфиек, так и среди людей. Я был красив и харизматичен и прекрасно знал это. Так проходили годы. Мой брат благодаря своим великолепным боевым навыкам заслужил большой авторитет, а я к 22 годам прослыл мотом, дебоширом и ловеласом, впрочем, пользуясь не меньшей популярностью. Мать попыталась было взять дело в свои руки, но было уже поздно. Мы будто не знали друг друга, мы были слишком далеки. Именно в это время в нашем лагере появилась Арабелла. Мать позволила ей остаться, эльфы, вроде, ее приняли, но она была человеком, поэтому никто не спешил с ней подружиться, тогда это решил сделать я. Она рассказала, что разыскивается храмовниками, и я нашел для нее длинный плащ с капюшоном, за что она была мне очень благодарна. Я стал таскать ее с собой в баннорн, и однажды на пути туда мы встретили раненую девушку. Тогда я впервые увидел способности Беллы, которая довольно быстро поставила незнакомку на ноги. Ее звали Мельза, и она произвела на меня неизгладимое впечатление. Мне не хотелось ее обаять или затащить в постель, мне хотелось просто смотреть на нее, говорить с ней, слушать ее голос. Я был влюблен по уши и никому об этом не рассказывал. Мы стали часто видеться, что не могло не остаться незамеченным. Узнав о наших встречах, ее отец посадил ее под замок, но она нашла способ связаться со мной, моля освободить. В конце концов, при свете полной луны мы сбежали. Спрятавшись в небольшой пещере, мы провели чудесную ночь, и все было словно в сказке, однако, встретившийся нам как то раз маг разрушил мое счастье будто карточный домик. Мельза ушла, а я приволок свое безвольное тело в денеримский Эльфинаж, заливая горе алкоголем и распутными женщинами. Однажды я проснулся в темном сыром помещении и подумал, как можно было напиться до такой степени. Я был уверен, что все это плод моего воображения, но увидев напротив себя связанного зовущего меня брата, я убедился в реальности происходящего. Однажды меня схватили и куда-то поволокли. Меня опустили на колени перед каким-то магом, который властно смотрел на меня свысока. Его звали Дэвил, и он просто захлебывался жаждой мести. Он бредил каким-то седым эльфом, который, как я потом узнал, убил его отца, а еще некой Хоук, тоже приложившей к этому руку. Я не знаю, откуда маг вообще узнал обо мне и об Эзраоне, но он предложил мне «выгодную» сделку: я разрушаю отношения Хоук и, как называл его Дэвил, «проклятого раба», а он оставляет брату жизнь. Я, как мне тогда казалось, навсегда возненавидел магию, принесшую мне столько зла. Мне ничего не оставалось, и я согласился. Был составлен целый план, продуманный до мелочей, я познакомился со своей напарницей, которая говорила мне что делать и куда идти, и мы приступили к исполнению. Когда я встретил Мариан Хоук, я воспринял ее как обычную женщину, которую я с легкостью смогу очаровать. Ко всему прочему, она оказалась магессой, что служило дополнительным стимулом. Мне не было ее жаль. Все, что меня тогда заботило, это Эзраон. Но что-то произошло, и в моей жизни случился второй перелом. То, что я чувствовал к Хоук, не было сравнимо ни с чем. Я повидал много женщин, но такую встретил впервые. И, наверно, мне еще сильнее должно было захотеться устранить соперника, но я видел, как Мариан любит Фенриса, и понимал, что не могу обманывать ее. Однако я не мог отказаться от согласия, мой брат все еще был у мага, и я всеми способами изворачивался, лгал, скрывался, только чтоб оттянуть время. Я хотел рассказать ей обо всем, признаться, но в назначенный час не смог этого сделать, и решил сам освободить Эзраона. Пробраться к его камере было не сложно, к тому же я часто к нему приходил. Я развязал его и приказал бежать как можно дальше, а потом я узнал, что Хоук схватили. Она с сомнением отреагировала на мой приход, но все же поверила, что вселило в мою душу огонек надежды. Моей главной задачей стало незаметно помочь ей сбежать, и тогда бы я смог все ей рассказать, но что-то пошло не так. Дэвил узнал о моем «предательстве», он схватил Мариан, Фенриса и Авелин, выложив им мою страшную тайну. Все, что сейчас происходило, было ужасным совпадением, но маг объявил, что все это подстроил я, сорвав для него большой куш в виде связанного Фенриса. Дэвил обвинял меня в том, чего я никогда не делал. Я пытался что-то сказать, но никто мне уже не верил. Мне неизвестно все, что происходило потом. Я открыл глаза, только когда чья-то ладонь прикоснулся к моему лбу. Я увидел Мариан, склонившуюся надо мной, и надежда затеплилась в моей груди, но она попросила меня никогда не искать ее, и я понял, что Дэвил добился, чего хотел. Я пытался рассказать ей еще одну правду, но теперь она не стала бы меня слушать. Она ушла, а я дал себе обещание, что выберусь отсюда. Я должен был ее предупредить! Я был должен!