Почему у тебя дрожат руки?

Я не могу больше так, прости. Ты снова снился мне. Полуголый. Мой рассудок устал бороться. Я снова видел твои прекрасные волосы. И взгляд, он был настолько холодный, что даже во сне я поежился. По моему, у тебя были связаны руки. И сверху небрежно наброшена куртка. Господи, Шерлок... Почему я вижу это всё? Так мне еще сложнее справляться с чувствами, которых не должно быть. - Джон? Джон, ты... Ты в порядке? - мужчина поднял глаза. Мэри стояла над ним, напуганная и растерянная. Она видела перед собой существо, настолько слабое, что ее пропитало отвращение. Рубашка Уотсона была несвежая, мятая, сам он выглядел более неважно. Он смотрел на нее мёртвыми, жалкими глазами. - Да. - вздохнув, Мэри отошла. Джон поднялся. Образ Шерлока не выходил из его головы, и при каждом воспоминании тепло, с примесью ужасной боли, согревало его, одновременно разрывая на частицы. - Я тут подумал, - тихо сказал он. - Пошли в ресторан сегодня вечером. Морстон разулыбалась. - Хорошо! - радостно воскликнула она, чмокнув доктора в щёку. - Я рада, что ты справляешься с этим. Справляюсь? Я справляюсь?! - До вечера, - прохрипел Джон, натягивая пальто.

***

***

***

- Могу ли я вам помочь, сэр? - официант с ощутимым акцентом склонился над ним. - Да... Да, подскажите с шампанским. Он не особо слушал его быструю болтовню. Сердце трепетало, будто предчувствовало что-то. Что-то, чего он не замечал. - ... будто взгляд из прошлого.... не перестает удивлять. - Джон медленно поднял голову, и едва сдержался от крика. Перед ним стоял Шерлок. - Я, наверное, должен извиниться. - Джон, что происходит? - взволнованно спрашивала Мэри. Уотсон не шевелился. Тупо уставившись на Шерлока, он... Он почувствовал адскую обиду. - Два года. Два года ты позволял мне убивать себя, свыкаться с мыслью, что тебя нет. Если бы ты знал, что я чувствовал. - Джон... - Я ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу! - бросив на пол салфетку, которую он комкал в руках, Джон понесся к выходу, на ходу расстёгивая пуговицы пиджака. Боль, обида, ненависть перемешались в нем, будто коктейль Молотова, который должен вот-вот взорваться. Он поймал такси, и... И даже не знал, куда ехать. Джон вдруг почувствовал, что в этом городе нет ни одного места, куда бы ему хотелось пойти, где бы его ждали. Сказав водителю адрес вшивого кабака, он снял чёртов пиджак, так и оставив его на заднем сидении автомобиля. В четыре утра, пьяный, и еле волокущий ноги Джон поднимался по лестнице. Его наполняла нетрезвая решимость ударить Шерлока, высказать ему всё, что вздумается. Хрипя и шепча про себя проклятия, он толкнул дверь в комнату, и завопил: - Шерлок Холмс! Вы подлый, неотёсанный позёр и выпендрёжник, который... - закончить не хватило сил. Перед его лицом возникло лицо Шерлока, встревоженное и потное. Холмс учащённо дышал. Джон был готов рухнуть на пол. Внезапно руки Шерлока обхватили его сзади, и Уотсон, не ведая, что творит прижался к его груди. Рубашка, мятая и тёплая рубашка Шерлока быстро увлажнялась от слёз Джона. - Я так скучал по тебе. Я так скучал...