Девять Хвостов

В последнее время Дзирайю не покидало тревожное чувство. Началось всё два месяца назад, когда во время тренировки Наруто внезапно потерял над собой контроль, и высвобожденная им демоническая чакра покрыла его тело бурлящим коконом. Тогда едва не сформировался первый хвост Кьюби. Но, к счастью, обошлось. Инцидент повторился через неделю. Потом снова – через дней десять. Затем промежуток увеличился до месяца с небольшим. Четвертый раз оказался самым сильным – Наруто отключился и не приходил в себя два дня. Ни в одном из случаев хвост так и не был сформирован до конца. Ему будто бы что-то мешало. Когда Наруто потерял сознание, отшельник первым делом проверил состояние Печати. Та была цела, но несмотря на это, чакры парнишки и Лиса… смешались. Это было странно, но демоническая чакра не поглотила человеческую, как опасался Йондайме. У Дзирайе было несколько версий происходящего с Наруто, но все они требовали подтверждения. Поэтому мужчина решил пока ограничиться наблюдением. А тут еще эта информация об Акацки! Откуда она у Наруто? В нелепую историю о шпионаже поверил бы разве что кто-то вроде… самого Наруто. Имена он их подслушал! Специальности! И даже объект охоты! Тьфу, совершенно врать не умеет! И все же у Дзирайи было нехорошее предчувствие. … Ему было холодно. Так холодно, что ледяные струи воды казались возмутительно теплыми. Гаара не мог точно сказать, сколько он простоял в душе, упершись ладонями в стену, склонив голову, проклиная любовь, которую так жаждал познать. «Только не это», - сказал Наруто. Эти слова стояли в ушах, они били по нервам, рвали на части что-то внутри, стирали все мысли и чувства, оставляя за собой лишь сосущую пустоту. Это было не больно. Это было невыносимо. … Наруто сорвался с кровати, смешно запутался ногами в простыне, упал, выпятив зад, чертыхнулся, поднялся, потирая пострадавшую при падении щеку, и снова засуетился в поисках одежды. Гаара видел, как Наруто старательно избегал встречаться с ним взглядом, слышал, как загнанно билось его сердце, и всё ещё ощущал на губах вкус его губ. «Прости», - вот и все, что сказал Наруто перед тем, как уйти. И Гаара мог поклясться, что в тот момент вслед за Наруто устремилась и его душа. - Поэтому так пусто, - собственный шепот казался чужим, враждебным. И эта вода, и этот кафель, и эта комната, и дом, и вся деревня, и весь мир – все было враждебным по отношению к нему. Все хотели причинить ему боль, заставить прочувствовать настоящие страдания. Страдания, б0льшие, чем есть сейчас? Раньше они не покидали его жизнь. Страдания – они затопляли его мир черным. Но он как-то спасался от этого… как-то… Разум отстраненно фиксировал, как ноги нетвердой походкой вынесли тело из душевой в спальню, как руки выдвинули ящики комода, извлекли привычную одежду, облачили в нее влажное тело. ... Грязный, серо-коричневый оттенок. Его защита. Этот невзрачный цвет рассеивал тьму, разбавлял ее алыми тонами, помогал забыться и не думать… Тело двигалось на привычке: одеться, покинуть спальню, сделать глоток воды из стакана на кухне, подойти к окну в гостиной. …Хруст костей, всплеск крови, ошметки плоти. Серо-коричневое рисовало неприятные картины, но они были лучше непроглядной тьмы. Он не хочет снова тонуть в ней… Устремленный в небо глаз заметил неизвестную белую птицу, наворачивающую круги над Суной. Такой вид не водился в Стране Ветра. Нападение, о котором говорил Наруто? … Прогнать тьму, разбавить ее другими красками – это все, чего он хочет. Это все, что ему нужно. Нужно, чтобы снова начать ДЫШАТЬ! … Наруто никогда не смущался, когда окружающие называли его идиотом, клоуном, придурком. Он злился и стремился доказать обратное, но все же прекрасно осознавал, что в голове у него частенько бывал некоторый… бардак. В зависимости от периода в жизни уровень этого бардака скакал по импровизированной шкале. Низшая точка в шкале была связана с детским воспоминанием, как Наруто вместе с классом ходил смотреть на лица Хокаге, а Ирука-сенсей рассказывал о подвигах Йондайме. Именно тогда мальчик решил, что непременно станет Хокаге, и мысли его в тот момент были ясны и собраны как никогда. Высшая же отметка бардака в голове у Наруто все время менялась – сказалась насыщенная переживаниями и потрясениями жизнь. До сего времени это место принадлежало Саске и их последней битве, той мешанине из обрывистых мыслей и чувств, что едва его не погубили. Но теперь и это болезненное воспоминание поблекло на фоне нового потрясения. О каком упорядочивании может идти речь, когда понимаешь, что то, с чем ты боролся всю сознательную жизнь, правда? И окружающие, называя тебя чудовищем, оказались в итоге правы? - Проклятье! - костяшки правой руки разбиты в кровь, но Наруто продолжал бить по окаменелой стене здания в надежде, что боль отрезвит. - Проклятье… … Наруто плохо запомнил тот день. Он вместе с Эро-Саннином прибыл в какой-то крупный город, и извращенец то и дело восторгался местной достопримечательностью – закрытой купальней для монахинь. Перед «сбором материала» отшельник все-таки согласился на небольшую тренировку. Сначала все шло как обычно, и у Наруто даже стала получаться новая техника (что он разучивал вторую! неделю), но потом Дзирайя за каким-то лядом вспомнил о Саске и сравнил его с Орочимару. Подобное взбесило Наруто, он ощутил неумолимое желание заткнуть учителя. Алая чакра моментально разлилась по телу и закрыла собой зрение. Шепоток демона скользил в голове, но внезапно оборвался. Очнулся Наруто уже поздним вечером в снятой извращенцем комнате. И первым, что он увидел, были алые глаза Мангъеко Шарингана. - Пришел в себя, Наруто-кун? Наруто пробрало насквозь от спокойного, бесцветно-вежливого голоса. Лицо Итачи в сумраке комнаты сложно было разглядеть, но его голос Наруто не перепутал бы ни с чьим другим. Бездумный рывок был скорее рефлексом, чем реальной попыткой сбежать. Когда Акацки склонился к его кровати, Наруто не смог побороть секундный страх. Конечно, Итачи моментально перехватил руки парня и, удерживая оба тонких запястья в одной, отвел их ему за голову, тем самым еще больше приблизившись, почти навалившись на тяжело дышащего подростка. - Без глупостей, Наруто-кун, или придется сломать тебе пару костей. Угроза возымела обратный эффект: Наруто, что есть силы, дернулся к лицу Учихи и с рыком впился зубами в его нижнюю губу. Почти сразу в рот хлынула чужая кровь, а на челюсти сомкнулись холодные пальцы. Сдавили – и Наруто был вынужден ослабить хватку. Рука Итачи переместилась с челюсти пленника на его горло. Из прокушенной губы сочилась кровь. Алые глаза чуть сощурились: - Тсукиеми. И Наруто провалился в бесконечно серый мир. Черные облака. Красная луна. Наруто посреди этого безумства как негатив самого себя. - Похоже, сломанные кости ничему тебя не научат, Наруто-кун. Он не мог пошевелиться. Расширившимися глазами он наблюдал приближение стаи черных воронов. «Это иллюзия, просто иллюзия!» - уговаривал Наруто себя. Первая птица нацелилась на левый глаз. Длинный острый клюв пронзил глазницу, черные крылья били по лицу, горячая влага стекала по щеке – Наруто не мог двинуться, не мог даже закричать. Второй и третий вороны набросились на руку и грудь, впиваясь в податливую плоть, отрывая куски. Мельтешение крыльев и ошметки собственной плоти – если бы иллюзия позволяла, Наруто уже давно бы вырвало. Но он не мог потерять сознание. Внезапно боль исчезла. Наруто стало страшно, когда птицы вместе с нанесенными ему ранами пропали. И еще страшнее, когда холодные руки легли на его предплечья. Когда же невыносимо алая в черно-белом мире чакра разлилась по телу, окутав при этом еще и Итачи, было уже не страшно. Просто поздно. Первый поцелуй пришелся не в губы, а в шею. Странно, но даже в иллюзии Наруто ощущал на коже припухлость прокушенной им же самим губы. И запах черных волос – смесь из ароматов опавших листьев и хвои – был слишком реален, слишком ощутим. Поцелуи были осторожными, полными сдерживаемого насилия и агрессии. Казалось, Итачи боролся с желанием пустить в ход зубы. Голос Наруто не слушался, крик ужаса застрял в горле. Неужели Акацки решил так наказать его за сопротивление? Неужели птиц ему было мало? Ласкавшая ладонь остановилась на животе. Наруто не видел, но точно знал: она лежала ровно на его Печати. - Что ты со мной пытаешься сделать, а, Наруто-кун? Наруто не понимал, о чем его спрашивал Итачи. Ведь это его – его! - собирались изнасиловать! А он даже пошевелиться не в силах, даже закричать… Алая чакра бурлила над ними, а в сером иллюзорном небе горела кровавая луна.