Бутылка. Форточка. Диван...

Утро добрым не бывает. Как запомнить это мне? Прекратить пора уже бы мне топить себя в вине. Голова болит, опять же, и в заду нехорошо... Это что же? Неужели я к нему опять пришел? Что ж такое? Где мой разум? Где опять пропал мой стыд? Как напьюсь, опять на Женьку все, что надо, то стоит! Я уткнусь лицом в подушку - сколько можно, вашу мать? Закодирусь! Серьезно! Надо бросить мне бухать. На столе опять бутылка, и таблетка на столе. Я нашел свою футболку, и трусы мои на мне. Где же брюки? Тут родные! Я не мог прийти без вас! Ведь в трусах по клумбам скачек мне хватило в прошлый раз... Отопью водички жадно и таблеткой закушу. Указатель где? И ладно! Я, похоже, тут спешу. Что за дрянь! Какого черта? Путь к отходу мне закрыт! Ведь на форточке (прикиньте!) небольшой замок висит. Я окно прощупал резво раз уж пять, а может, шесть... И в смятении ужасном на диван решил присесть. В позе "занятый Мыслитель" я в печали и тоске! Тут в квартиру входит Женька... честь моя на волоске! И куда бежать, зараза? На пороге он стоит. Посмотрел, и ржет, скотина. А, проржавшись, говорит: - Ты, Виталик, всех затрахал лазить уж в мое окно! И менты меня, и бабки попросили об одном: Чтобы в клумбу ты не прыгал хоть в трусах, хоть без трусов. Потому окно в гостиной мной закрыто на засов. Указатели на кухню сделал я! - Во взгляде сталь... И ведь правда, снова надпись: "Ты уебывай, давай!" Встал я молча, усмехнулся: - Может, выйду через дверь? Ты же здесь уже, и смысл мне в окно сигать теперь? Он кивнул, посторонился, пропуская в коридор. Я обулся и оделся, даже паспорт свой нашел. Отпер дверь, готовый снова десять лет вперед не пить, Только слышу: - Раз уходишь, на хуй было приходить?