Amis ou presque, или Больше чем друзья

Я приподнялась, лениво потянувшись, прежде чем снова уронить голову на подушку. Я любила воскресенья, так как это были дни, лишенные волнений. В отличие от всех остальных дней недели по воскресеньям не было ни уроков, ни Квиддичных матчей, ни выходов в Хогсмит. Конечно, в нашем распоряжении оставался только замок и парк, но, по крайней мере, в течение только этого дня никогда не действовало расписание. Я, естественно, не хотела сказать, что на воскресенье не давались задания, но каждый сам был вправе решать, в котором часу ему надо было сесть за уроки и сколько времени за ними провести. Я улыбнулась. Мои постоянные прятки от Джеймса преподносили мне дополнительный стимул выполнять все заданные за неделю уроки в пятницу вечером. Таким образом, вот уже целый месяц мои выходные дни были полностью отданы безделью. Я читала огромное количество не относящейся к учебе литературы, играла в шахматы с Равенкловцами и уже начинала подготовку к празднику в честь дня Святого Валентина... Четырнадцатое февраля в этом году приходилось на самую середину учебной недели, и, хотя мне, как одинокой девушке, казалось абсурдным посвятить этому целый день, я связалась с владельцами магазинчиков в Хогсмите, попросив их к ближайшей субботе пополнить ассортимент. В итоге, студенты смогут погулять, а парочки поворковать в деревне, под завязку заполненной цветочками, ангелочками и сердечками. В прошедшую неделю я ужесточила свой учебный темп, чтобы точно завершить все к вечеру пятницы, и, кстати, все-таки преуспела в этом, по поводу чего была просто счастлива, так как в моих планах было оттянуться на полную катушку... Я не думала, что после этого была бы в состоянии писать эссе по Зельям, Чарам и... по чему ещё я их там писала... Внезапно я напряглась. Запланированная вечеринка. Празднование совершеннолетия. Джеймс. Сердце в моей груди подскочило и затем понеслось с сумасшедшей скоростью. Ради Мерлина!!! Любой ценой было необходимо успокоить себя! Я глубоко вздохнула. Так, что мы имели? Во-первых, была ли это реальность или мечта? Хотя об этом как раз размышлять было бессмысленно... Обычно я не спала обнаженной, а сейчас я была совершенно уверена в том факте, что на мне не было надето ни клочка ткани... Я пыталась придумать причину этого. Допустим, что вчера вечером я была настолько утомленна, что забыла надеть ночную рубашку. Это оправдание меня не впечатлило, и я судорожно старалась найти новое, из последних сил сдерживая кучу красочных картинок, которые буквально ломились в мою голову. Я слишком много выпила и не отдавала отчета своим действиям. Вот это было идеальное, внушающее доверие оправдание! Вчера я выпила больше разумного, вернулась в свою комнату, кое-как разделась и завалилась спать прямо так, не озаботившись наличием или отсутствием на своем теле ночной сорочки. И вообще, я жила одна в этих апартаментах и могла делать все, что моей душе было угодно, но, наверное, моя стыдливость восставала против этого, сражаясь за право укутываться в слои ткани... В конечном счете, возможно, мне следовало бы делать это чаще. В смысле, не напиваться, а спать обнаженной. Вот только в моё идеальное самооправдание вклинилась малюсенькая фактическая ошибка. Я выпила всего лишь одну бутылку сливочного пива, и, положа руку на сердце, я могла сказать, что мне требовалось никак не меньше четырех подобных порций, чтобы получить в ответ пагубную реакцию! И ‘пагубная реакция’ в этом случае скорее была похожа на истерику из-за отсутствия в моей жизни сексуальных нюансов... Тогда с какого перепуга я была обнаженной... Я же выпила только одну... Я поменяла положение тела, не открывая при этом глаз. Я отказывалась открывать глаза. Я не хотела обнаружить Джеймса, спящего рядом со мной в моей кровати или даже уже не спящего... Как надо действовать в подобных ситуациях? Улыбаться и надеяться на то, что мы все же останемся друзьями? Итак, мне была нужна подруга. Я не осмеливалась представить выражение лиц Ремуса и Сириуса после того, как я бы задала им мучающие меня вопросы... К тому же, им, скорее всего, придется отвечать на вопросы Джеймса. Нет, единственное верное решение состояло в том, чтобы поговорить с сестрой... Да, но чтобы с ней поговорить, сначала надо было послать сову. А для этого надо было открыть глаза. И, к тому же, я не получу её ответ сразу... Отлично, для начала надо было заглянуть в глаза ужасной реальности. Я обожала заниматься любовью с Джеймсом. Хм, я должна была сказать ‘спать’. Даже в моих самых смелых мечтах, я не могла представить, что мой первый раз произойдет именно так. Петунья предупредила меня о боли, стеснении и о других неприятных сторонах этого действа. Она почти смогла мне надоесть, твердя, что первый раз – это достаточно больно, но эта боль окупится полученными ощущениями... И боль с лихвой окупилась! Я улыбнулась. Я могла это повторить ещё раз: боль окупилась с лихвой! После того, как Джеймс, приняв мою руку, лег рядом со мной на постель, мы тут же слились в объятии, лаская друг друга. Я не чувствовала смущения, я знала его и доверяла ему настолько, что позволила себя отпустить свое желание на волю. Он без перерыва целовал меня, вырвав из моего горла крик удовольствия в момент, когда его руки осмелели. Затем, движимая старым, как мир инстинктом, я оказалась лежащей под ним, чувствуя, как его член трется об меня. Он спросил меня, была ли я уверена, но я, неспособная вымолвить и слово, просто приподняла бедра в жесте поощрения. О, теперь я покраснела! Момент, когда следовало краснеть, упущен, дочь моя!!! Он медленно проник в меня, но, даже несмотря на его сдержанность, боль все равно заполнила низ моего живота. Вскоре она угасла, сметенная волной удовольствия, которое дарил мне своими руками Джеймс, и я ощутила, как его плоть шевельнулась во мне. От ярких впечатлений и от осознания того факта, что это именно Джеймс находился рядом со мной, слезы потекли по моему лицу. Я чувствовала себя так, словно только теперь я стала полностью целостной, стала настоящей женщиной, его женщиной. Моя сестра была права: первый раз действительно был болезненным, но многообещающим. Когда наша кровь перестала кипеть, он вышел из меня и тут же обнял. Мы не разговаривали, и очень быстро я погрузилась в сон. Через некоторое время я очнулась от непередаваемых ощущений: мне казалось, что я плыву по небесам, нежась на мягком облаке... Открыв глаза, я обнаружила Джеймса, который с плутовским выражением лица, выныривал из-под покрывала, чтобы страстно впиться в меня поцелуем. Распробовав вкус его губ, я сразу поняла, что он только что со мной сотворил, но у меня не было времени, чтобы возмутиться, так как он уже ворвался в меня... Когда я слышала девичьи разговоры о подвигах подобного рода, совершаемых их парнями или, за неимением большего, любовниками, я испытывала чувство отвращение от описаний таких ‘поцелуев’, однако, оказавшись в подобной ситуации, я чувствовала только сильную, почти неконтролируемую жажду любого контакта, которым Джеймс готов был меня одарить... На этот раз он уснул первым, удобно устроив голову на моей груди. Я подняла свою руку для того, чтобы незамедлительно уронить её обратно на постель. Я попыталась себя уговорить. Изучив практически все тело Джеймса губами, узнав, где и как надо было дотрагиваться руками, чтобы многократно увеличить его желание, я все равно не могла осмелиться запустить ладонь ему в волосы!!! Моя улыбка стала печальной... Я положила тогда руку ему на голову, зарылась пальцами в его густые, спутанные волосы и начала нежно поглаживать. Затем бездумно стала ласкать его щеку. Глаза Джеймса приоткрылись, и он чуть заметно улыбнулся, прежде чем схватить меня и уложить на спину рядом с собой. Я довольно долго оставалась неподвижной, а потом повернулась к нему, приподнявшись на локте, чтобы было удобнее наблюдать. Он улыбнулся шире, но глаза все равно не открыл. Не видя никакой другой реакции с его стороны, я позволила своей руке лечь на его красивый, развитый многочисленными квиддичными тренировками торс. Потом я перенесла её на его живот, покрытый редкой дорожкой волос, которая указывала мне, в каком направлении необходимо было двигаться, чтобы вернуться на пресловутое седьмое небо. Он положил свою руку на свой еле прикрытый одеялом возбужденный член, несомненно для того, чтобы помешать мне обратить повышенное внимание на эту особенность его анатомии... Тогда я заменила свою руку губами, целуя те места, которая, как я знала, были не менее чувствительными, чем недоступный мне сейчас член, и через некоторое время Джеймс, не сдержавшись, стал ласкать меня в ответ... Три раза!!! Это перечеркнула все мои представления о первой ночи с парнем, смело все мечтания о первом сексе! Мое сердце замерло. Я только что переспала с одним из моих лучших друзей, и первый осознанный вывод, который я сделала, содержал в себе эту мысль?! Первым вопросом, которым я задалась, был: когда мы это повторим?! Мерлин, по-моему, я забыла, что лишилась девственности с Джеймсом Поттером! Я настолько была шокирована последним ‘открытием’, что широко распахнула глаза. Все, мое сердце было в очередной раз повержено. Если оно окончательно не разбилось в этот самый миг, то я уже не знала, что могло бы его уничтожить. Я сверлю взглядом подушку, лежащую с другой стороны постели. Она была пуста, и, мимоходом проведя ладонью по углублению в её сердцевине, я понимаю, что Джеймс ушел совсем недавно. Он не захотел разбудить меня... Или он, получив от меня все, что ему было нужно, предпочел уйти... Почему он ушел?! ... Теперь я понимала всех тех девушек, которые на следующий день после проведенной с Сириусом или же с Джеймсом ночи, добивались встречи с ними, чтобы узнать, как им интерпретировать отсутствие любовника в своих постелях в момент пробуждения... Что же, похоже, что отныне я стала частью этого общества покинутых с утра неудачниц. Интересно, осмелится ли Джеймс обсуждать меня с Сириусом, как он всегда делал это после своего очередного завоевания? Размышляя об этом, я пошла в ванную комнату. Приняв душ, я оделась для того, чтобы спуститься к обеду. Я увижу его внизу... Я дождусь от него первого шага, а если он не сделает его в присутствии зрителей, то я подожду того момента, когда мы останемся наедине... Я буду выглядеть менее смешной, если он оттолкнет меня не при свидетелях... Я все больше и больше уверялась в том, что эта ночь была ошибкой. Я должна буду совершить усилие над собой для того, чтобы... Для чего? Чтобы заново научится общаться с ним без взаимных прикосновений? Чтобы не целовать его великолепные губы? Или чтобы всего лишь суметь разговаривать с ним без слез, текущих по щекам? Я тряхнула головой. Ещё ничего не пропало, я должна буду с ним поговорить перед тем, как что-либо предпринимать. Я вышла из своих комнат и пошла в сторону Большого Зала. Только сейчас осознав, как сильно все это время меня мучил голод, я очень надеялась, что на обед подадут куриные бедрышки. Я почти дошла до Большого Зала, как мне в лицо буквально швырнули доказательства моего несчастья. Я поняла, что эта ночь была ошибкой. Я поняла, что помимо того, что меня поднимут на посмешище, я потеряла всякий шанс снова стать подругой Джеймса. Я резко затормозила прежде, чем меня могли бы увидеть. Он только оставил мою постель, а я уже обнаружила его, беседующим с девушкой. И не с какой-нибудь, а с Мэрилин! О, Мерлин... Я чувствовала, как по моему лицу стекают слезы, но не пыталась их остановить. Я горько усмехнулась, подумав о том, как бы я выглядела в глазах случайных свидетелей. Теперь для всех я буду одной из глупых поклонниц Мародеров, индюшкой, дурой! Я практически бегом вернулась в свои апартаменты. Как только портрет захлопнулся за мной, мою грудь окатила вязкая волна отчаяния. Каждый предмет, за который зацеплялся мой взгляд, напоминал мне о прошедшей ночи. Он играл мною... Он хотел забыть её, а я подвернулась под руку... В конце концов, он мне же так и не сказал, почему они расстались... И затем, он любил Мэрилин так сильно, что просто не смог бы настолько легко выбросить её из головы... Он нуждался в средстве, которое помогло бы ему забыть... Для него эта ночь не значила ничего... Я глубоко вздохнула, а затем во всю силу своих легких взвыла от безнадежности и бушующей во мне ярости. Затем я схватила свою палочку и изменила пароль к портрету. Сегодня не будет никаких нежданных посетителей. Дел у меня особых не было, и я собиралась извлечь хоть немного пользы из того времени, в течение которого буду, запершись в спальне, оплакивать свою глупость. Я направилась к своему столу, чтобы написать сестре письмо. Петти, Мне тебя не хватает всегда, но сегодня я особенно сильно нуждаюсь в твоей сестринской любви и поддержке. Мне надо поведать тебе о событии, одна мысль о котором рождает в моем горле внезапное желание кричать. Этой ночью я впервые в жизни переспала с парнем. Это было просто волшебно и, признаюсь, очень походило на твои описания. Я на самом деле пережила множество очень приятных моментов, но утром в моей постели кроме меня никого не оказалось. Я знаю, что, может быть, он просто не знал, что сказать мне в такой ситуации, но всего спустя пару часов я увидела его, беседующего с другой девушкой. С той, которую он любил долгие годы... Я нуждаюсь в твоей помощи, в твоем совете... Я закрылась в своей комнате до конца дня, чтобы все это основательно обдумать, но завтра я должна буду возвратиться к урокам и каким-то образом противостоять действительности. Пожалуйста, старшая сестра, скажи мне, что секс с лучшим другом не является таким глупым поступком, как я о нем думаю... Твоя Лилунетт, которая целует тебя. Я перечитала письмо несколько раз, прежде чем привязать его к лапке своей совы. Был небольшой шанс, что ответ я получу уже сегодня вечером. Но, хорошо зная свою сестру, я могла с уверенностью сказать, что у неё на субботний вечер было множество планов, и её, скорее всего, не было дома, а это значило, что ответное письмо я получу только завтра... Я улеглась на диван и погрузилась в состояние, близкое к оцепенению...