Каникулы и прочие неприятности

В течение нескольких дней они оба избегали друг друга. Крадясь в ночной тишине по дому, набирая запасы еды и воды, чтобы совсем не сдуреть от голода, оба сидели в своих комнатах, занимаясь кто чем. Крис все же подняла все свои три чемодана, это занятие далось ей куда проще в этот раз. Мышцы от натуги уже так не ныли, как в первый раз. И чтобы вновь их не обнаружить в гостиной, зеленоглазая разобрала вещи. А во избежании нежеланного проникновения Томаса в ее обитель, перед дверью она разложила мелкие вещи: брошки, иголками к верху, маленькие фигурки, которые стояли на полках, как украшения, кораллы и ракушки, служившие элементами декора в личной ванной. Но он в течение трех дней даже и не думал совать носа к этой девице. Он, в свою очередь, старался найти, чем себя занять. Парень умирал от скуки. Телефон, планшет, ноутбук — все ему наскучило. Даже придумывать как бы насолить Хилтон ему уже надоело. Он намеревался провести остаток месяца в комнате, стараясь, как можно реже выходить из нее и сталкиваться с Крис. Все его мысли витали в недалеком будущем, где он продолжит прожигать свою жизнь, посещая самые громкие и шумные тусовки, посещая самые элитные и дорогие клубы, путешествуя по миру и дальше, пробуя на вкус разнообразную «экзотику». Они пресеклись лишь на пятый день, когда оба вышли взять что-нибудь перекусить. Крис сопроводила брюнета взглядом полным ненависти, Том ответил ей тем же. Еда, которую не требовалось готовить заканчивалась. Не сказав друг другу ни слова, парочка разошлась. Но к вечеру они снова столкнулись. Хилтон стояла у плиты и готовила нормальную еду. От перекусов у нее уже желудок болел, и если так и дальше продолжится, то она заработает помимо гастрита, еще и синдром раздраженной кишки, и море других неприятных вещей. — Что готовишь? — как можно более приветливо и непринужденно спросил кареглазый, стараясь подмазаться к девушке. Он тоже устал от фруктов и овощей, а на кухне пахло чем-то вкусным и однозначно съедобным. Шутить про то, что она и готовить умеет, он не стал, посчитав это опасным. Вдруг решит, что его кормить не надо по-человечески. — Голодный? — не глядя в его сторону, усмехнулась девушка, ощущая себя хозяйкой положения. Она нутром чувствует, что он настолько вежлив и приветлив лишь ради вкусной домашней еды. — Ты прям капитан очевидность, — опять этот дружелюбный тон, а у него рассудок затуманивает от божественных ароматов, разносящихся по кухне и так тонко щекотящие его ноздри и желудок. Казалось, еще пару дней таких вот перекусов, и он за нормальную еду готов будет и душу дьяволу продать, и заключить вмененное перемирие с этой ненормальной. — Ты не боишься есть из моих рук? А то вдруг перца переложу или пересолю? — помешивая жаркое, поинтересовалась шатенка, улыбаясь во все тридцать два. Знаменитый стереотип, что мужчины любят животом начинал работать. Иначе почему Томас такой шелковый? — Ты же не настолько жестока? — он заткнул свою гордость и самолюбие. Животные инстинкты в данный момент преобладали в нем. Запах готовящейся еды дурманил сознание. — Да я изверг! — девушка дотянулась до тарелок. И взяла она одну, ожидая дальнейших действий наглеца. — Так ты не накормишь меня? — жалобно простонал парень, а его желудок готов был выпрыгнуть к ногам этой девицы и умолять дать ему поесть, в то время, как гордость возмущенно на такое желание пригрозила пальцем. — А что мне за это будет? — выключив электрическую конфорку, девушка развернулась к парню, с любопытством смотря на него, скрестив руки на груди. Так просто она его не накормит. — Корыстная ты! — он готов был сам броситься к ногам этой стервы и просить есть, вот только здравый смысл вкупе с гордостью ему не позволит делать такие глупости из-за какой-то еды. Самолюбие перед ней он терять не намерен. — Так уж и быть, — она нехотя дотянулась до второй тарелки. — Накладывай сам, — и пока его желудок радостно урчал, дамочка уже наложила себе еды и устроившись за столом вкушала мясное жаркое. Он поторопился наложить себе еды и сел точно напротив нее, изредка смотря на ее довольное лицо исподлобья. Ели они в полной тишине. Ему однозначно нравится, как она готовит. Но Томас пытался отогнать зарождающуюся к ней симпатию. Готовкой не сломить его упрямое желание иметь с ней отношения выстроенные исключительно на негативе, чтобы после этого знакомства они друг друга видеть не хотели. — Где научилась готовить? — разговаривать с ней на безобидные темы тоже самое, что ходить по минному полю. Чует он, оступись, и она взорвется, а остатки еды на тарелке полетят в него, и это в лучшем случае. Все же она с характером, а с девушками всегда сложно, особенно с такими неуровновешенными. — В общежитии, — она добилась нужного эффекта. Кинг от удивления глаза выпучил, уронив вилку. — Я учусь на медика, по началу жила в общежитии, но отец настоял, чтобы я переехала в квартиру, — пояснила девушка, продолжая наслаждаться вкусом тушенного с овощами мяса. — Да ты бунтарка, — брюнет всеми возможными силами пытался подавить нечто, что зарождалось внутри него по отношению к этой особе. Она была не проста, своенравна, и это начинало притягивать? Антипатии и след простыл. Ему это не нравится. Причем, совсем. Друзьями с ней он тоже быть не хочет, родители тогда увидят в этой дружбе больше надежды, а это значит, что будут и дальше продолжать их сводить, играя роль дьявольского купидона. Он попытался сосредоточится на том, что Кристин все же не его тип, и вообще, бешеная. — Есть такое, — расслабилась шатенка, чувствуя умиротворение впервые за прошедшие дни. Даже вот такая дружественная обстановка ее устраивала. Не надо было напрягаться из-за каждого шороха. Он доел, отложив столовые приборы в сторону, получил желаемое, пора вновь продолжить уже начатую войну, от греха подальше. А то, того и гляди, она ему понравится. Фигурка-то у нее ничего и готовит вкусно. У Томаса перед глазами вновь всплыла сцена, случившаяся после душа: хрупкое стройное тело, упругая грудь, белоснежная и наверняка мягкая кожа… Так и хотелось провести по ней рукой, вызвав на девичьем теле волну приятной дрожи, провести языком по груди, заставив с ее губ слететь непроизвольный чувственный стон, едва касаясь провести ладонью меж ног, наслаждаясь тем, как она выгибает спину, прося продолжать, как раздвигает ноги… Ему в считанное мгновение стало жарко, настолько жарко, что он проклял свою фантазию за те образы, которые она вырисовывала. А в штанах стало тесно от накатившего возбуждения. Без женщин целую неделю, тут и с ума сойти можно, ведь он еще тот Дон Жуан, ему необходима женщина для утоления своих физических потребностей. Определенно, он ее рассматривает в таком виде лишь из-за того, что у него банальный недотрах. — Не смотри на меня так! — Кристин ерзала на стуле под раздевающим и жадным взглядом Кинга. Ту каплю симпатии, которую она к нему испытывала, задавила глыба ненависти ко всему мужскому роду. — Как так? — и он опять поймал себя на мысли, что он хочет эту зазнобу. И попытался оправдать столько резко нахлынувшее желание тем, что ему необходима была женщина, и уже не важно какая: в его вкусе или нет — без разницы! — Как будто хочешь завалить меня прям здесь, — с неким отвращением слова сорвались с ее губ. Девушка передернула плечами, и вновь скрестив на груди руки, откинулась на спинку стула, пытаясь не показывать так явно, что его взгляды доводят ее до пика дискомфота. — Ты себе льстишь, — он подавил попытку облизать пересохшие губы, выдавив злобную усмешку. Началось. — Не переживай, с таким как ты я ни за что на свете спать не буду! Все вы мужики одинаковы! — в ней просыпался тот самый злобный зверь, которого она в себе открыла, приехав сюда. Умиротворения как не бывало. А еще, внутренняя мужененавистиница показывала клыки. — Не зарекайся, — поганые и соблазнительные образы не хотели уходить из его мыслей, становясь все более откровенными и будоражащими. — Думаете только тем, что у вас в штанах находится! — зло бросила она, вставая с места. Поставив тарелку в посудомойку, она хотела было уйти, но Кинг преградил ей дорогу в несколько широких шагов обогнав ее. — Может и так. Зато вы продажные и меркантильные существа, — наконец образы пропали, уступив месту отвращению. Вспоминая, что начинается с женщинами тогда, когда отношения становятся более серьезными и они чувствуют свою власть над мужчинами. — А вы — тупые животные, предающиеся только инстинктам, — ткнув в него пальцем, грубо прошипела Хилтон. — Дай мне пройти, — на повышенных тонах, приказным тоном. — На что ты готова пойти, чтобы я тебя пропустил? — перемирие длилось не больше тридцати минут и покатилось коту под хвост. Томас снова был на взводе, готовый и дальше унижать и стебать эту выскочку. Желания и след просты, ну почти. Не долго думая, Кристин со всей силы наступила ему на ногу, дала локтем в живот и оттолкнула застигнутого врасплох брюнета. — Еще хоть раз встанешь на моем пути, ударю в пах, — зло сверкнув глазами, девушка удалилась в свою комнату, кипя от ненависти. У Тома был такой же взгляд как у НЕГО… Полный желания и страсти, который обжигал, трогал за живое, заставлял воспламениться от собственных чувств. У того, кого она проклинала больше всех на свете, того, кто поступил с ней как последний ублюдок, повертев ею как только можно. Прошлое вырвалось наружу, сметая остатки рассудка и здравомыслия, вновь заставляя пережить ужас двухлетней давности.