Каникулы и прочие неприятности

Последняя капля терпения лопнула и переполненная чаша разбилась на мелкие осколки. Томас целый день чувствовал себя паршиво, а нервы были взвинчены, так еще и эта курица решила довести его, стараясь остервенело доказать свое мнение, что все мужики — козлы. Такое грубое и распространенное обобщение доводило до белого каления и оскорбляла раздутое самолюбие. — А ты, оказывается, проститутка в штанах, — под ее глазами залегли темные тени, чуть ли не кричащие о том, что ночью она не спала. А не спала она по двум причинам: старалась не вспоминать былое и выискивала информацию о семье Кинг. И в каждом журнале, газете, видиосюжете наследник семьи Кинг был с новой дамой. Лишь в самых старых выпусках, пятилетней давности, она в нескольких статьях видела одну и ту же барышню. Ну прям личный рекорд. — Лучше бы ты помолчала, — предупреждающе произнес-прорычал брюнет, гневно сверкнув глазами, все еще стараясь придти в гармонию с собой. Ему не хотелось нового скандала, но в тоже время он готов был в порошок стереть эту самодовольную физиономию обвиняющую его в чрезмерной любви к женщинам и сексу. Нахмурившись и сжав кулаки, он пытался сдержать ту волну ярости, что из раза в раз становилась все больше и больше. — Я всю ночь пыталась сосчитать твоих пассий, но примерно на тридцатой сбилась со счета, — продолжала Кристин ходить по лезвию ножа, игнорируя его очевидно злое настроение. — Удивило только то, что с одной ты продержался больше, чем с остальными. Как ее там… — наигранно задумалась шатенка. Ту статью она прочитала несколько раз, и даже подумала, что это желтая газетенка писала. — Ах, да, Тереза Стратенберг, — пропела Крис, и тут лицо Томаса исказила злоба. — Я тебя предупреждал, — в три шага он оказался рядом с зеленоглазой, грубо схватив ее за плечо. — Не смей ковыряться в моей жизни, — его глаза огнем горели, таким огнем, который все сметает на своем пути, сжигая препятствия дотла. Хилтон испуганно сглотнула, только сейчас до нее дошло, что его лучше не злить. До этого были цветочки… — Отпусти, — стараясь вырвать свое плечо из цепкой хватки парня, извивалась девушка. Она старалась подавить нарастающую панику, вызванную страхом перед Томом,а точнее, перед его злостью. Собственное желание уколоть его побольнее сыграло с ней злую шутку, в итоге жертвой оказалась она. — Сначала извинись, — он плюет на страх, затмивший ее зеленые глаза, и сдерживает себя, чтобы не встряхнуть ее как следует, при этом приложив головой об стенку, чтобы ее, по слухам, большие мозги встали на место. — Мне больно, — шипит она, чувствуя, как правая рука начала неметь. — Я из тебя всю дурь вышибу, дрянь, — его грозный голос пугает еще сильней, кажется, зря она затронула эту тему. Что-то его сильно разозлило, и это точно не подсчет его пассий. Томас весьма резко отталкивает от себя испуганную девушку, но уходить и не собирается, он устрашающе надвигается на нее, словно свирепый хищник, готовящийся к своему финальному броску. Кристин попятилась, лихорадочно соображая, как выпутаться из того дерьма, в которое сама себя втоптала. Главное, чтобы спиной не врезаться в стенку, тогда она влипнет по самое не хочу. И вот затравленный бегающий по всей комнате взгляд выхватывает на полке по правую руку вазу. Была не была, девушка делает быстрый шаг в сторону, хватает вазу и кидает в сторону сурового парня, который, как грозовая туча надвигался на нее. Предмет интерьера разбивается на сотни осколков прям у ног кареглазого, отвлекая его внимание. — Ах ты сука, — пару маленьких осколков задели его ноги, неприятно чиркнув по коже своим острием. Заручившись моментом неожиданности, шатенка оббегает стол и выбегает из кухни в гостиную, но добежать до лестницы не успевает, ее догоняет свирепый Кинг, дергая за руку на себя. Девушка не удержав равновесие и от неожиданности падает прям ему в руки. — Не смей меня трогать, — она пытается придать своему голосу угрозы, но не выходит. Голос предательски дрожит, как и ее поджилки. Адреналин бурлит в крови, сердце стучит так громко… — А то что, папочке нажалуешься? — ядовито выплевывает он и прижимает бесполезно рыпающуюся барышню к стене. Ей не вырваться из его стальной хватки. Чувство собственной силы и превосходства пьянит. — Не дождешься, — вспоминая уроки самообороны, девушка вновь со всей дури наступает ему на ногу, на удивление номер срабатывает, только в этот раз она коленом ударяет его в область паха, парень от накатившей волны боли сгибается, пятясь от боевой дамочки. Та, вырвавшись на волю, вновь старается сбежать. Но кроме ругательств ей в след летит торшер, от которого она уклоняется. — Научу тебя уму разуму, — грозится он, выпрямившись и стараясь нагнать горе девицу. — Учи своих шлюх, — огрызается Кристин, хватая на бегу с журнального стола пустую тарелку из-под фруктов и кидая ее в сторону Тома. Тарелка врезается в стену и битое стекло разлетается во все стороны. — Огорчу тебя, ты отсюда никуда не убежишь, — его сердце гулко стучит в груди, впервые он радуется тому факту, что они заперты и эта ненормальная никуда не денется. Уворачиваясь от летящей в его сторону статуэтки, он хватает с того же журнального стола пепельницу и бросает ее в Кристин. Та все же попадает в цель. — Вот же подонок, — шипит девушка от боли, пепельница угодила ей в бедро, смачно ударив. Синяка не избежать. Но вот как раз Тома избежать катастрофически необходимо. Красная, запыхавшаяся, она вновь хочет продолжить бег, как он словно из ниоткуда возникает перед ней, растопырив руки в стороны, будто бы собирался обнять ее. — Куда-то собралась, крошка, — на его лице мрачная ухмылка. Жуткая и устрашающая, от которой все внутренности затрясло, а страх ледяными острыми когтями намертво вцепился в спину. — Не приближайся ко мне, — пискляво взвизгнула девушка и вновь попятилась, выставив левую руку, она ведет ее по стене, мало ли полка какая попадется, там явно есть тяжелые предметы, чтобы запустить в эту самодовольную наглую морду. Томас плюет на ее слова и тянет к ней руки, за что тут же получает по ним звонкий удар. Но он их не убирает. Она торопится от него скрыться, а он издеваясь, нарочито медленно идет за ней, улыбаясь как маньяк, загоняющий свою жертву в ловушку. Девушка тяжело дышит, бледнеет, трясется. Но она резко остановилась и решительно сделала шаг вперед, после чего с боевым кличем набросилась на него с кулаками. Била Кристин слабо, в слепую, все так же крича, иногда просто молотя руками воздух. На долю мгновения Кинг испугался этой ненормальной смелости. А потом усмехнулся — зря только воздух сотрясает. Перехватив одну ее руку, он пытается перехватить и вторую, но девушка ногтями впивается в сжатые на ее запястье пальцы. — Бешеная, — он отпускает под упрямым и болезненным натиском хрупкую девичью руку, удивленный ее действиями. — Не смей меня трогать своими вонючими руками и наконец захлопни свою пасть, — страх в ее глазах пропал, появилась безумная уверенность в своих силах. — Харе лаять, шавка подзаборная, — ему резко захотелось запихнуть ей в рот мыла. Все-таки девушкам ее статуса негоже так говорить. — Говорю, пасть закрой, — разъяренная Хилтон отбегает к полке, с которой взяла вазу, через другую дверь, хватает что-то явно стеклянное и вновь запускает в сторону идущего на нее Тома. — Убрала руки от моих вещей, — злобно начинает он, стараясь придумать существенную угрозу. Но она пропускает его слова мимо ушей и продолжает опустошать стеллаж, бросаясь в него всем, что под руку попадет. Так продолжалось минут десять, пока она не опустошила стеллаж, а к кухонным полкам он ей не дал приблизиться, перегородив ей путь собой, а то она ему всю посуду разворотит к чертовой бабушке. В ответ она залепила ему звонкую пощечину явно удовлетворенная своим действием. — Говорю же, не приближайся ко мне, сукин сын, — в состояние праведного гнева выпалила она, даже не собираясь прекращать скандал, перешедший все границы разумного. — Закрой свой мерзкий грязный рот, — он в ответ ударяет ее. Пощечина хлесткая, даже сильней, чем она ему отвесила. Но ее глаза лишь сильней загораются гневом. Он скатился до уровня неандертальца, позволив себе ударить девушку, факт содеянного немного остудил его пыл, умерив бушевавшую в нем бурю. — Ты не мужчина… — Она пытается подобрать слова, и вновь пятится, ощущая как щеку жгло от удара. — А кто? — он ждет ее колкой реплики, возможно даже удар по достоинству, а она все еще обмозговывает свой ответ. Явно хочет задеть посильней. — А-а-а-ай, — внезапно вскрикнула в мгновение меняя боевой настрой. Ступню Кристин пронзила острая колющая боль — девушка наступила на осколок. Глаза ее тут же заволокло пеленой слез,а лицо сконфузило от боли.