Каникулы и прочие неприятности

Вечер, ночь, утро она переваривала историю о прошлом Томаса. Она его жалела, ведь его предал самый родной и близкий человек — родная мать. Понятно почему он такой грубый и бесчеловечный — влияние могущественного отца и сферы бизнеса. Поэтому она не хочет идти по стопам отца, а наследника не родилось. Наследница наотрез отказывалась вести его дела, потому что не хотела становиться железной леди с яйцами, как выражался ее папа про женщин, ведущих бизнес. А предательство Терезы подбросило дров в костер — и он разочаровался в девушках вовсе. Томас наверное мстил, вымещая свою боль на остальных пассиях и никого к себе близко не подпускал. Кристин захотелось стать ему другом и опорой, чувствуя, что в душе у него зияет большая черная дыра, которую нужно заполнить чем-то светлым и позитивным. — Нет, — в голос высказала она свой ответ, сидя перед большим трюмо, заставленным кремами и косметикой, которой она не пользовалась с самого приезда сюда. Втирая крем для лица в щеки, она пристально смотрела в свое отражение. — Другом ему будет, — девушка призадумалась, вспоминая девушек из своего окружения, подбирая подходящую по параметрам для Тома. — Да, Софи подойдет, глупенькая, любвеобильная, но в груди силикон. — Поморщилась Хилтон, нанося пудру на кожу лица. Ей уже давно предлагали «подружки» лечь под нож, чтобы увеличить грудь и накачать губы. — А если еще покраситься в блонд и носить линзы, забыв о своей мозговитости, то подойду Тому, — девушка опешила от своих мыслей, произнесенных вслух и чуть не выколола себя глаз контурным карандашом. — О чем я думаю? — тряхнув головой, она продолжила наносить макияж. Кристин даже подумала, что она сможет согласится на брак по расчету. Томасу выгодно — не будет предательств, никто не позариться на его богатство. И ей выгодно — ею не будут пользоваться. Впервые за все время она поняла, что свадьба — не такая уж и абсурдная идея. — Нет, никакой свадьбы, — и эту мысль она прогнала из головы, распуская волосы, намотанные на бигуди. Сегодня Крис решила выглядеть на все сто, чтобы доказать в первую очередь себе, а потом уже и Тому, что она красивая. Томас тем временем старался выкинуть вчерашнюю, внезапно сорвавшуюся реплику Хилтон, о том, что она не такая, и чем больше он об этом думал, тем больше в это верил. Ну и что, что не в его вкусе. Это ему не мешает хотеть ее. Им всего осталось две недели просидеть взаперти с друг другом и вся эта безумная и ненормальная история закончится. Спустившись вниз, он развалился на диване, ковыряясь у себя в телефоне. Скука смертная, а что поделать. Зато потом оторвется на ура, уйдет в недельный запой, переспит сразу же с двумя, жестко трахая этих двоих всю ночь, от мыслей о свободе на губах расплылась улыбка. — Чего лыбишься? — кроме отпущенной в его адрес реплики, в него полетала и подушка соседнего кресла. Кристина стояла и улыбалась во все тридцать два. — Представляю, как шлепаю тебя по заднице, уча уму разуму, — в его глазах плясали чертята. — Жаль только руку отбил об твой костлявый зад, — усмехнулся он, посмотрев в сторону Кристин. Он едва удержал свою челюсть на месте, ибо она чуть сама не отпала от удивления — девушка принарядилась: короткое дизайнерское платье с узкой талией и пышной юбкой, V-образное декольте, чуть ли не полностью оголяющее грудь и никакого наличия лифчика. Темные длинные волосы завиты и ниспадали пышной волной на спину, макияж и дьявольска улыбка. — Даже в таком безысходном положение я могу тебе отомстить, — нашлась, что сказать Хилтон, довольная собой и произведенным эффектом. Ей льстил его взгляд, жадно рассматривающий каждый кусочек ее тела. — Смотри не переусердствуй, — усмехнулся парень, его реплика больше относилась к ее внешнему виду, если она так каждый день будет выряжаться, он перейдет черту закона однозначно. — Прекрати так на меня смотреть, а то дыру прожжешь, — с самодовольной ухмылкой, девушка ушла на кухню, ей нужно срочно отойти от сюда, а то у нее сердце из груди выпрыгнет от волнения. — Не одевайся больше так и тогда прожигать будет нечего, — вдогонку кинул он, чувствуя, как во рту пересохло, а в штанах стало тесно. «Вот же стерва.» — мысленно выругался Кинг, предчувствуя очередную бессонную ночь. — Как хочу, так и одеваюсь. Захочу, голышом ходить буду, — крикнула девушка, понимая, что в жизни не появиться в неглиже перед этим мужчиной. И вообще не перед кем. — Ты уже успела походить голышом, забыла, как феерично упала, а как тогда ты руками размахивала… — выглядело это все забавно, но то, что он детально запомнил каждый ее изгиб — не есть хорошо. — А грудь как колыхалась… Ммм, это было сексуально. Особенно как ты ножки в разные стороны расставила, — продолжал издеваться Том, вставая с дивана. Он не за что не пропустит пунцовую от стыда Кристин. — Заткнись, — девушка чуть соком не подавилась от подробных описаний своего фиаско, покрываясь густым румянцем. — Сеньора помидорра, — подойдя к холодильнику, он из морозилки достал лед и в быстро приблизился к девушке, высыпав содержимое на нее. Один кусочек попал прям в декольте и грудь покрылась крупными мурашками. И парень был готов душу дьяволу продать, чтобы зубами достать ледяной кубик из этой божественной ложбинки. — Остудись, а то вон как покраснела — озорно улыбаясь, брюнет поспешил ретироваться, дабы не схлопотать от той ненормальной. — Ненавижу, — прошипела девушка, кидаясь в погоню за убегающим Томасом. Но кареглазый успел скрыться в своей комнате и ему лучше не выходить от туда, пока эта бестия не остынет. А то мало ли захочет ему глаза выцарапать, а царапаться она умеет. Остаток дня он провел в размышлениях. А почему бы и нет? Ведь Кристин ничего так девушка, с потенциалом, вон как сегодня вырядилась, чтобы доказать, что она красивая, ведь вчера его слова о идеальном типе девушки явно укололи ее. Мысль о браке больше не претила, а даже заинтересовывала. Он ничего не потеряет от этого, ну если только свободу, но и без нее можно обойтись. Ему пора давно браться за ум, а то после института плюнул на дело отца и пошел в загул, стараясь заглушить боль предательства алкоголем и беспорядочными связями. Томасу Кристин начинала нравиться — строптивая, непокорная, острая на язык, с красивыми зелеными глазами… Сначала его эта мысль напугала. Мир сошел с ума, но эта психически нездоровая ему нравиться. Мало того что нравиться, он начинает в нее влюбляться — признаться самому себе в этом не составило труда. Ему даже стало от этого легче. Томас уже давно считал, что его сердце холодное и закрыто для всех, но нет, все изменилось. Впервые за долгое время Томас Кинг почувствовал себя живым. — Отец, — по ту сторону трубки раздалось приветствие отца. — Я могу кое о чем тебя попросить? — и он пустился в подробное пояснение того, что хочет сделать. Мужчина согласился не без тени улыбки.