Апатия. Контроль

      Подростковый период часто характеризуется переломными моментами, которыми сопровождается становление личности. Вряд ли можно так уж легко установить, что и как точно происходит в этот момент. Бедную жертву пубертата терзает слишком многое, и отнюдь не всегда это является следствием сложной жизненной ситуации. Трудности, через которые проходит человек, принято считать закалкой, тем, что помогает стать сильнее. Но сложный вопрос: не портят ли они его?       Небо едва-едва начало окрашиваться в волшебный сине-золотистый цвет. Темные очертания типично-калифорнийской флоры стали еще больше выделяться на этом фоне. Внизу жемчужной дымкой расстилался туман, словно мутная завеса. Рождающийся месяц робко скрывался за облаками.       Щелкнул затвор. Девушка поежилась, плотнее запахивая вязаную кофту, и едва не поскользнулась на скользкой росе. Однако снимок того стоил. Лучи уже свободно дотягивались до неба, добавляя все больше света на светлеющий склон. Горизонт розовеет, окрашивается в нежно-персиковый и вот краснеет, выпуская из объятий выплывающее солнце.       Мгновенно стало теплее. Девушка удовлетворенно кивнула сама себе, осторожно положив камеру в сумку, подняла велосипед и направилась обратно в город.       Лос-Анджелес гостеприимно принял ее в свои теплые с запахом нагретого бетона и асфальта объятия. Большой город никогда не засыпал, не умолкал, постоянно мурлыкая гулом машин, словно большое живое чудовище. Девушка хорошо чувствовала город, чувствовала изменения в нем, изменения, порожденные людьми. Они ей не нравились. Здесь жила огромная масса людей, и каждая частичка ее, песчинка по сравнению со всей толпой, желала вырваться из кокона одинаковых черт. Горничные мечтали выйти замуж за богатого мужчину, клерки — вскарабкаться на верх офисной пирамиды, молодые музыканты — постичь славу. Каждый хотел ползти вместе, но не каждому удавалось. И большое чудовище под именем Лос-Анджелес жило этими желаниями людей, неизменно возвращая их в живую серую массу его крови.       История семьи девушки не была особенной. Ее родители встретились еще совсем молодыми студентами на вечеринке общего друга. Как это часто бывает, они провели друг с другом ночь, не задумываясь о последствиях. Нет, она совсем не была девушкой легкого поведения, а он не гнался за каждой юбкой. Просто так сложились обстоятельства. Их роман длился совсем недолго, но через месяц она нашла его с дрожащими испуганными словами на бледных тонких губах. "Я беременна". Такого поворота событий не ожидал никто из них, оба растерялись и испугались грядущего будущего. За них все решили их родители. Не прошло и пары недель, как две жертвы обстоятельств были повенчаны. Родился ребенок, которого оба искренне любили, но друг к другу любовь так и не пришла. Женщина оказалась женой требовательной, строгой, сухой на чувства, а муж — легкомысленным и эгоистичным человеком. Они не находили в себе ни сил, ни желания приноравливаться друг к другу.       Недолго семья была семьей. Мужчина, амбициозный адвокат, силы бросил на работу, время от времени посещая бордели. Женщина, талантливый фотограф, оставила свои увлечения и посвятила свою жизнь дочери, но с ее сухим, нервозным, стальным характером, склонным к резким, коротким, но громким истерикам, девочка росла связанной по рукам и ногам предрассудками матери, боязливой к самой себе и в особенности к матери, питающей острую неприязнь к отцу. На ее глазах родители не раз скандалили, и в конце все неизменно заканчивалось истерикой матери и уходом отца на несколько дней. Страшно и одновременно желанно ей было взросление. Хотелось покинуть вечно гремящий посудой и криками дом, но жить потом тем же ужасом в роли матери отчаянно не хотелось. Вот так и доросла она до своих шестнадцати лет.       Девушка лихо притормозила у калитки отчего дома и с боязливостью покосилась на тяжелую дверь. Усилия отца не прошли даром, и жили они в хорошем районе, красивом доме из светло-желтого камня с тяжелыми темными оконными рамами и дверью, роскошным садом и прислугой. Это была своеобразная дань отца, но помимо нее ничего она не видела и все бы отдала, чтобы почувствовать на себе его любовь, а не только одаривание хрустящими бумажками. Но пока оставалось терпеть заботу матери, не менее своеобразную, которая, собственно говоря, ей сейчас и грозила.       Она осторожно щелкнула замком чугунной калитки и тихо-тихо, как молодая кошечка, прокралась внутрь. У дома было два входа, но абсолютно все, кроме девушки, пользовались исключительно задним. Передний же, парадный, ей нравился больше. В переднем коридоре всегда было светлее и, что странно, прохладнее. Но утром им пользоваться было удобнее: и потому, что от ее спальни было ближе, и можно было ускользнуть незамеченной. Мать всегда запрещала ее вечерние и утренние похождения, кроме того, боялась, что ее хобби фотографии перерастет в нечто большее, чем надо. Что свернет с пути своевольная дочь и по ее стопам пойдет. С детства девушке твердили, что тоже будет адвокатом, со связями отца проще это будет, ведь у нее тот же склад ума. Ее хобби беспокоило мать, и за любой намек следовало наказание.       — Андреа Элизабет Дакхарт, не изволите ли Вы изъясниться? — с крикливыми острыми нотами послышался девушке голос матери, едва она скользнула внутрь и заперла входную дверь.       Повернувшись, дочь пугливо встретилась глазами со стальным взглядом серых глаз женщины, напряженной угловатой статуи, видневшейся в глубоком темном велюровом кресле. За какие-то полчаса солнце успело достаточно высоко подняться над небосклоном, чтобы кажущееся в сумерках стало явью, но даже с большими окнами коридора его лучи не справлялись с тенью дома, и черты миссис Дакхарт казались вырезаны неумелым скульптором. Ярко в светло-голубом свете из-за штор выделялись небольшой прямой острый нос, тонкие крылья которого трепетали от сдерживаемой ярости, косые высокие скулы и упрямый узкий чуть выставленный вперед подбородок. Несмотря на раннее утро, крашеные в светло-каштановый цвет волосы были опрятно уложены в высокую, столь же скупую, как и ее обладательница, прическу, и ни прядки не выбивалось из нее. Из широких рукавов шелкового халата вытягивались худые запястья, костлявые кисти рук с коротким, но аккуратным классическим маникюром. Андреа черты ее матери казались гротескными в сочетании с ее характером. Многие говорили, что они похожи, но в себе она ни капли схожести не видела.       — В чём? — смело, однако, отозвалась девушка.       — Кажется, я говорила тебе не ездить и не тратить время на эти глупости, — миссис Дакхарт грациозно встала с места. По сравнению с другими матерьми ровесниц Андреа она была молода, и старость почти не тронула ни ее лица, ни ее повадок. Она была из тех самодостаточных женщин, которым совсем не важно чужое мнение, но за собой она ухаживала и пользовалась предоставленными возможностями. — Верно?       — А я говорила, что все равно поеду, — добавила дочь.       — Я говорила тебе, что это опасно, но, кажется, тебе все равно, что я думаю. Ты ослушалась, решив, что ты все знаешь куда лучше меня...       — Я не говорила этого! — вспыхнула дочь праведным гневом. Ссоры надоели ей, как и вечная опека.       — А как это понимать? — таким тихим угрожающим тоном проговорила мать, что Андреа следующим ждала удара и потому решила, что хуже уже ничего ждать не приходится.       — Я просто хочу заниматься тем, что мне нравится. Это не преступно, не запрещено законом.       — И ты думаешь, что и дальше будешь этим заниматься? — глумливо рассмеялась женщина, растаптывая тем самым надежды на понимание. — Глупая наивная девочка, вспомни мою молодость! Сколько времени я отдала тому, что любила так же, как и ты, и что же вышло? Ничего!       — Но я не ты! Я не стану раздвигать ноги перед первым попавшимся и не похороню всю свою жизнь, обвиняя этого человека в собственной глупости. Я не Луиза Мари Дакхарт, — едва выкрикнув эти правдивые, но страшные слова, Андреа сама испугалась и сбежала к себе в комнату, ожидая холодной, как сталь, ругани матери. Но ее не последовало: лишь сухие судорожные, словно надуманные, рыдания. Слыша их каждый раз, девушка испытывает лишь жалость и искреннее желание такой не становиться. Где-то лишь в периферии она чувствует себя виноватой. Раньше тут же извинялась, а сейчас привыкла.       Закрыв дверь своей комнаты, девушка включила ночник и посмотрела на себя в зеркало, словно проверяя, что реальной схожести с матерью нет. Ее действительно не было. Более мягкие черты лица, большие миндалевидные глаза, аккуратный контур маленьких, но полных губ, ровный овал лица, чистая кожа, высокие, но не так ярко выраженные скулы. Среднего роста, пропорционально сложенная. Миниатюрные кисти, хрупкие запястья, изящные щиколотки. А на голове в полную противоположность матери грива темных локонов. Несмотря на внешнюю привлекательность, девушка себя красивой не ощущала, вечно комплексовала из-за непослушных волос, высокого лба, неровных зубов, россыпи родинок на шее и ключицах, маленькой груди и общей худощавости. Она самой себе казалась низкорослым скелетом. Ненавидя свою внешность, Андреа прятала себя за однообразной серой мешковатой одеждой, сутулой осанкой, не ухаживала за собой. Это раздражало мать, отпугивало окружающих, но она со временем к этому привыкла и даже находила в этом плюсы. Никому не признавалась в том, что порой ей бывает одиноко, хочется общения, как все в ее возрасте, ходить в кино с парнем, устраивать ночёвки и вечеринки, но возможности, как она думала, такой не было.       На часах 5:07. После такого прибытия спать не хотелось, но девушка стащила с себя футболку и свободные джинсы и легла в неубранную постель, которая тут же нагрелась. Андреа, чуть повозившись, нашла пульт кондиционера и включила его. Прохлада хлынула в комнату, но сна не было. Девушка бездумно смотрела в стену, обнимая подушку, и думала о возможном будущем. Кажется, скоро будет очередной прием. Мать опять затолкнет ее в кремовое платье с широкой юбкой и отрезной талией, которое она терпеть не может, надо будет жеманно улыбаться и держать осанку в неудобных лакированных туфлях на высоком каблуке. Сейчас уже начало мая, скоро каникулы. Наверное, они снова поедут в Испанию. Луиза будет с видом самой настоящей богатой леди греться на солнце, словно не может этого делать тут, и запрещать ходить на водные горки. Множество ее знакомых о таком смеет лишь мечтать, но девушка хотела всего лишь побыть одной. Просто побыть одной пару дней. Больше ей совсем ничего не надо было.       Андреа все же провалилась в полудрему на пару часов, но точно по часам короткий резкий стук по двери оповестил ее подъеме. Девушка незамедлительно приоткрыла глаза и оценила обстановку. Все как всегда. Светло-зелёные обои, большая прямо под потолком люстра, стол из тёмного дерева, на нем поблескивает ноутбук, над ним — книжная полка, рядом шкаф и дверь в ванную. Сквозь зеленоватые шторы пробивается золотистый свет, но веселее от того не становилось.       Она потерла сонные глаза и медленно выползла из-под одеяла. Запнувшись о брошенные до этого джинсы, девушка направилась в ванную, хмыкнув про себя, что мать бы этому "бардаку" не обрадовалась. Они и из-за этого временами ругались, что Андреа даже забавляло. Ей казалось, что матери просто нужен был повод, чтобы отругать дочь и запретить еще что-нибудь. Мисс Дакхарт не любила порядок так, как мать, да и такой же выдержкой похвалиться не могла, хотя среди своих одноклассников частенько выделялась отсутствующим выражением лица. Однако эмоциональный выход у нее был не такой, как у матери. Главной отдушиной являлось творчество, и девушка любила заниматься им всем сердцем, но возникали такие вот... препятствия.       Неторопливо умывшись, Андреа быстро натянула все те же джинсы, футболку, сделала неряшливый пучок и, покуксившись, направилась в столовую. Там уже церемонно отпивала из чашки чай мать и трапезничал омлетом отец. Девушка бросила на них колкий взгляд и присела напротив отца, подальше от матери. Конечно, на тарелке уже ждала овсяная каша и стакан апельсинового сока. Надоело.       — А можно мне кофе? — спросила Андреа, смотря прямо на отца.       — Это вредно для сердца, — сухо ответила Луиза и бросила взгляд на дочь. — И что это за пучок? Он ужасен.       — Я знаю, — кивнула девушка. — Но косы мне изрядно надоели.       — Я устала с тобой спорить, — вздохнула женщина. — Джон, она сегодня все же ездила за город. Фотографировать.       — Андреа, — вздохнул он, положив руки на стол и устремив на девушку жгучий взгляд темно-зеленых, напоминающих ей мрамор, глаз. — Это опасно. И тебе стоит больше беспокоиться о поступлении, чем об этом... хобби.       — Я прекрасно справляюсь с учебой, - возразила Андреа. — Я не получила ничего, кроме "A", за последние две недели, но, полагаю, я имею право на отдых.       — Верно, ты хорошо учишься. Значит, не надо расслабляться, — мужчина скупо улыбнулся, оценив старания дочери, та едва не перекосилась.       "Надо было сразу вести себя, как раздолбайка, меньше бы просили", — пробормотала она про себя, с трудом сдерживаясь, чтобы не сбежать из дома прямо сейчас. Но надо доесть завтрак, поблагодарить за трапезу, и лишь тогда уйти. Андреа сомневалась, что кто-то еще так живет, и это отличие от других ей совсем не льстило, только раздражало.       — Дорогая, ты помнишь, что сегодня у тебя танцы? — проговорила женщина.       — Конечно, я ведь на них каждую среду хожу, — со смешком ответила девушка. Порой этот контроль забавлял. — Спасибо за завтрак, всем удачного дня.       — Хорошего дня, дорогая, — синхронно ответили отец и мать. Хорошо еще, что он сегодня присутствует...       Андреа вздохнула и, захватив рюкзак, вышла на улицу. Солнце уже беспощадно жарило, и она прищурилась от света. Все же в Лос-Анджелесе были плюсы, которые она действительно ценила.       — Здравствуй, Стив, — чуть веселее поприветствовала девушка водителя, невысокого мужчину с проплешиной. Без костюма она его ни разу не видела.       — Здравствуйте, мисс Дакхарт, — ответил тот. — Сегодня сбежали утром из дома?       — Вы уже в курсе? — удивилась она. — Да, есть такое.       — Поражаюсь я Вам. Знаете, что никто этого не оценит, и все равно делаете.       — Творчество зовёт, — усмехнулась девушка и замялась. — Кстати, Стив... не приезжайте сегодня со мной после школы. Я до танцев прогуляюсь.       — Снова будете гулять с мисс Рокет?       — Да, — кивнула она. — Можно?       — Что ж делать с Вами... Хорошо. Но позвоните, когда придете туда. Все же это моя обязанность — Вас довести.       — Спасибо, — аж взвизгнула Андреа. — Огромное спасибо! Да, я позвоню. До вечера, Стив!       — До вечера, мисс Дакхарт.       Девушка выбралась из Кадиллака и, вздохнув, направилась к школе. Андреа ее терпеть не могла. Нет, она не была забитым изгоем и аутсайдером, хоть, конечно, кличка "ботан" приклеилась намертво. Дело было в самих людях, которые ее окружали, и сама их сущность ей была противна. Ее бесила человеческая глупость, самовлюбленность и нытье. Мало, кто, по ее мнению, выделялся из "стада баранов", как она сама часто любила говорить. Одной из таких и являлась Рокси, лучшая подруга Андреа.       — Хай, бич, как утро? — жизнерадостно поприветствовала девушка, предварительно пнув свой шкафчик, ибо тот не открывался. Вообще-то, ее звали Элеонора, но ее это имя бесило неимоверно.       — Говенно, — в тон ответила Андреа, поворачиваясь к подруге.       Глядя на нее, она честно не понимала, зачем ей сдалась. Рокси — очень яркая девушка. Бритый висок, светло-голубые недлинные волосы, темный макияж, стильно подобранная одежда, которую Луиза называла непристойной, и множество пирсинга: в брови, семптум в носу, штанга языке, два кольца с одной стороны в губе, "смайл", в пупке, и еще те, которые чаще были прикрыты одеждой. В данный момент на ней свободная помятая майка, которая где-то открывала вид на черный бюстгальтер, шорты, колготки-гольфами и ботинки на платформе. Если Андреа помнила правильно, "Буффало". Правда, ненастоящие, подделка на сезон. Девушка всерьез думала, что если бы не соседние шкафчики, то они бы так с друг другом и не заговорили.       — Ты же хотела за город выехать, нет? — припомнила Рокси. — У тебя велосипед к асфальту приварили или что?       — Да нет, я съездила, с этим все нормально. Мать опять истерику чуть не закатила.       — А, — подруга закатила глаза. — Брось, как будто в первый раз. К вечеру забудет, ты ж ее знаешь.       — Знаю. Бесит, просто, — пожала плечами Андреа. — Что у нас там дальше? История вроде, нет?       — Ага, - кивнула Рокси. — Тест поди опять устроит.       — Она может. Ну и ладно, я же ее учу днями и ночами. Папочке ведь так нужна преемница...       — Да ладно тебе. Я ничерта не учу, но мне и преемницей ничьей быть не грозит. А у тебя уже обеспеченность.       — В гробу я ее видала, — рыкнула девушка, сгорбившись. — Одно хорошо — через год колледж. Смотаюсь от родителей к черту...       — На что ты надеешься? Они тебя и там достанут. Джексон! — воскликнула, когда парень вырос как из ниоткуда прямо перед ней.       — Привет, детка.       — Нах*р иди! Кажется, я тебе говорила ко мне больше не подходить! - ткнула она его в грудь острым ногтем. Андреа привычно отошла на шаг, наблюдая за картиной. Такое у них случалось частенько.       — Ну нет, Эл, я слишком соскучился, — с налетом слащавости пафосно отозвался он.       — Иди скучать дальше, — махнула девушка рукой, обходя Джексона. — И повторяю для тупых, высоких и слабослышащих: не смей меня больше так называть, кадык вырву.       — Я к тебе сегодня загляну, — по-своему понял парень и подмигнул стоящей рядом Андреа. — Привет.       — И тебе не хворать, — по-доброму усмехнулась она.       — Не приставай к моей подруге, она слишком невинна для твоего мозга! — тут же отреагировала Рокси и, схватив под локоть девушку, повела ее дальше по коридору.       — Тебе не надоело на него обижаться? — хмыкнула та, улыбаясь.       — Ну ему же не надоело меня бесить.       Их отношения сложно было описать одним словом. Если спросить их, кто они друг другу, то оба пожмут плечами. Джексон старательно выводил Рокси, и девушка не оставалась в долгу, динамя и посылая парня за проступки. Но в недолгие мгновения умиротворения они проводили вместе вечера, наслаждаясь обществом друг друга. Андреа нечто подобное сложно было понять, да она и не пыталась, не ее это ума дела. Впрочем, помыслить и представить нечто иное в их отношениях не могла.       — Закройте все учебники и тетради, — скомандовала учительница истории, сухая жилистая немолодая женщина, с началом урока. Рокси сзади Андреа сдавленно прошипела ругательства, сама же девушка только зевнула. Тест — не самое страшное, что может ее ждать на первом уроке.       Как и ожидалось, она написала его без особых усилий и успела помочь тайком подруге, пока та тихо паниковала. В отличие от прилежной "ботанички" Элеонора довольно легкомысленно относилась к учебе. Она до сих пор не знала точно, куда пойдет, да и неважно ей это было. Луиза неоднократно повторяла дочери, что ее подруга плохо на нее влияет и всячески мешает учиться, но та закатывала глаза и отмахивалась, оставляя за собой право общаться с теми, с кем считает нужным, а их и так было мало. Андреа не хватало общения, и хотя большинство людей не вызывали у нее хотя бы симпатии, внимания все же хотелось. На этой почве росли глобальные комплексы, о которых была в курсе лишь Рокси и старалась вообще избегать подобных тем.       — У, злыдня, — ворчала она. — Это ж надо додуматься первый урок посвятить тесту. Как будто он нужен кому...       — Он ей нужен для отчетности, — вздохнула Андреа. — У меня физкультура...       — А у меня — нет. Ладно. Удачи, — Рокси ободряюще улыбнулась подруге и ушла. Девушка улыбнулась вслед, каждый раз радуясь этой безмолвной поддержке. От мамы такого не добьёшься никогда в жизни.       Уроки до обеда прошли скучно. Впрочем, как и всегда. Андреа сидела в углу класса, невольно ограждаясь от окружающего люда невидимой стеной, и писала конспекты больше по привычке, чем из интереса. Все сказанное она и без того знала. Время ланча она одновременно любила и ненавидела. Это было интереснее перерывов между уроками, не говоря о самих уроках, но вокруг было слишком много людей. Качки из футбольной команды, гламурные недалекие девушки, бесившие одной своей интонацией, и задроты компьютерных игр. Было еще много всякого сброда, и все сами по себе были неплохими людьми, практически с каждым из них Андреа могла хотя бы поддержать разговор, но пересилить себя от коронного закатывания глаз и кипящего раздражения не могла. Да и не хотела, если сказать по-честному.       — Ты ешь что-нибудь жирнее вареной рыбы? — недоуменно покосилась Рокси на набор кушаний на сегодня. — Хотя бы иногда?       — Ты же знаешь, я не могу, — закатив глаза, повторила уже в который раз девушка. — Не могу я в себя что-нибудь жирное запихнуть, не привыкла. И не представляю, как ты эту гадость вообще потребляешь. Это вредно.       — Зато вкусно, — вставила тут же подруга. — Ты сегодня пешком?       — Да, — довольно кивнула Андреа, и внезапно рядом приземлился еще один поднос.       — Джексон, я вроде говорила тебе свалить, — закатив глаза, напомнила Рокси парню.       — Хватит называть меня по фамилии, детка, — игнорируя недружелюбный тон, проговорил он. — Просто Лео. И вообще, я не к тебе пришел. Андреа, как дела?       — О, восхитительно, — бодро ответила она, подыгрывая и с таким же наигранным интересом повернувшись к нему. — А как ты поживаешь? Надеюсь, с машинкой все в порядке?       — Да, с ней все просто замечательно. Думаю покрасить в новый цвет, что думаешь?       — Она у тебя уже какой только не была... Что в этот раз?       — Я затем и пришел: ты, как мастер фотографии, должна уж хоть что-нибудь мне посоветовать, — слезно упрашивал он. Андреа, мельком бросив взгляд на подругу, заметила, как та набычилась и сверлила обоих взглядом. Наверняка подозревает заговор.       — Ты мне льстишь, — театрально захихикала девушка. — А если серьезно... Она какой только не была. Возьми пример с Рокси. Шикарный цвет!       — Действительно, — задумался Лео.       — Не смей красить в этот цвет, иначе я побреюсь, — пригрозила Рокси на это.       — Ты мне любой нравишься, любовь моя, так что нестрашно, — пропел Джексон в ответ, на что Андреа тихо прыснула. — Но спасибо, Андреа, за совет. Подумаем, что можно сделать. Жаль, ты не художник.       — О, нет, это не ко мне. — замахала та руками. — А вот в фотошопе поколдовать могу, но не раньше следующей недели. Сейчас я занята. Буду над рассветом колдовать.       — Ты таки это сделала, — одобрительно и уже искренне улыбнулся он. — Кинешь мне фотки тогда.       — Все на MySpace, как обычно, — пожала только плечами девушка. Она каждый раз радовалась такому интересу. У нее были подписчики и люди, которые постоянно висели на странице, интересовались ей, но Андреа закрывалась и не говорила о себе, не видя в этом смысла. Кому нужна серая мышь?       Они еще недолго поболтали и разошлись по урокам. Последним у Андреа было право, и все бы ничего, но было одно... не совсем приятное обстоятельство.       — Опа, Дакхарт! — воскликнул светловолосый парень, заметив входящую девушку.       — Бекер, — отозвалась она без особого удовольствия. Юноша вызывал раздражение и желание раскроить ему череп.       — Как дела? - развязно поинтересовался он для начала, вальяжно растягивая гласные. Андреа поморщилась: резало слух.       — Хорошо, — напряженно процедила девушка.       — А выглядишь недовольно. Уроки, что ли, не выучила?       — А тебе прямо так важно?       — Да нет. Ты вечером свободна?       — Нет, — коротко отрезала Андреа.       — Опять с Рокет что ли? Начинаю думать, не лесбуха ли ты, — "остроумно" пошутил он, оглядываясь и ища поддержки. Его ближайшее окружение довольно загыгыкало.       Девушка закатила глаза, но промолчала. Что толку доказывать обратное? Да и смысл? Благо, начался урок, и "стаду баранов" было уже не до нее. Дэн Бекер давно таким вот образом "ухаживает" за ней и не упускает случая уделить внимание. Андреа же от его появления вздрагивает и старается обходить парня десятой дорогой. Жаль, от права не убежишь.       Из класса девушка вылетела пулей, предпочитая ожидать подругу на улице. Солнце в привычной своей манере освещало всю округу, стремительно повышая градус термометра. Андреа недовольно покосилась на небесное светило, стараясь укрыться где-нибудь в тени. Она терпеть не могла жару, которая, увы, норма жизни в этом штате.       — Ну что, моя прелесть, — жизнерадостно обратилась к ней Рокси, подходя к хмурой девушке, — пошли? Чего такая недовольная? Бекер опять?       — Да ну его, — раздраженно отозвалась та. — Блин, если бы он хоть вел себя нормально, а то... даже противно как-то.       — Потому что ты посылать не умеешь. Я его послала уже один раз, больше он не суется.       — Однако Джексон от тебя не отстает, — прищурилась Андреа.       — Потому что я этого и не хочу, — со смехом ответила подруга. Шатенка на это только покачала головой: ей не понять этих отношений. — Кстати! Как там красавчик с танцев?       — Энди? Да ничего... А что?       — Да ничего. Ты раньше так много о нем болтала, а теперь молчишь что-то, — Рокси хитро прищурилась. Она в свою очередь не понимала такого равнодушия по отношению к противоположному полу. По сути, возраст как раз такой, чтобы влюбиться, но Андреа эту точку зрения не разделяла. Это беспокоило Рокси.       — Да ну, нет, он просто красивый,—- ответила девушка, смущенно улыбнувшись. — Правильные черты лица, и вообще очень... как это сказать? Подает себя правильно. Красиво.       — Ну это уже лучше, чем Бекер.       — Он меня не замечает, — двинула плечом шатенка. — Да и мне он не интересен. Нет, Энди хороший парень, но... Не мой он человек.       — Погоди, как это он тебя не замечает? Вы с ним в паре танцуете.       — Ну... он не в том плане меня замечает, — это было произнесено не без сожаления, умело прикрытого даже от себя. Ей тайно хотелось внимания. Явного, упрямого, но не хамоватого. Чтобы она поверила, что нужна человеку. Ей хотелось, чтобы ее воспринимали всерьез.       Подруги неспешно продолжили путь, продолжив легкий разговор. Андреа ходила на занятия по танцам с детства по настоянию матери для развития. По этой причине же была набрана основная часть группы, и оставшихся осталось немного. Самой девушке нравились не сами танцы, а факт того, что она чем-то занимается вне дома. С Энди они занимались уже года три вместе. Они единственная пара, кто прошелся уже по нескольким стилям, не отдавая особого предпочтения ни одному. Сейчас они остановились на более современном направлении: тектоник и электро.       — Ты долго сегодня? — спросила Андреа подругу. Последняя поблизости подрабатывала официанткой.       — Да нет, середина недели, немного должно быть.       — Тогда если успею, кину тебе что-нибудь с обработки, — улыбнулась девушка. — Ладно, я пойду. Удачной смены!        — Хороших танцев с Энди, — пропела Рокси и направилась дальше по улице, на что девушка показала язык.       В студии как всегда светло, просторно и куча мамочек, ждущих своих детей. Шатенка поздоровалась с гардеробщицей и пошла по знакомому лабиринту коридоров. В их зале по обыкновению немного людей, которые только-только начали растяжку. Андреа заметила и Энди, весело болтающего с группой девушек, но он, как и все, не обратил внимания на едва слышно скользнувшую в помещение шатенку. Она же направилась в раздевалку, чтобы переодеться в более просторную одежду. Вернувшись, Андреа быстро написала Стиву SMS, включила музыку в наушниках и тоже начала растягиваться. Привычная боль протянулась по связкам, постепенно уходя. Девушка чувствовала облегчение вместе с этой болью. Она странно-приятна для нее, и вряд ли это возможно как-то объяснить.       Занятие прошло как обычно. Оттачивание движений, ритм, контроль над телом и редкие переглядывания с Энди для синхронности. По словам учительницы, это было необходимо, особенно если кто-то собьется, и они нехотя подчинялись, хотя Андреа терпеть не могла это. Странного, стеклянного зеленого цвета глаза парня ее нервировали. Подобные взгляды казались ей слишком интимными.       — Андреа! Погоди! — вдруг окликнули ее сзади, когда она уж почти вышла из студии.       — Энди?       — Твое же? Да? - он протянул ей резиновую подушечку от наушника кислотно-желтого цвета.       — А... Да, точно. Спасибо, — девушка вежливо улыбнулась.       — У меня раньше тоже такие были. Хорошие они.       — Почему были?        — Оу... — протянул Энди и улыбнулся. Она посмотрела на него снизу вверх и подумала, с какого бы ракурса сняла такую красивую улыбку. — Мы завели котенка, а ему они очень понравились.       — Хотела бы я кота... — Андреа грустно улыбнулась.       — А почему нет?       — Мама не разрешает... типа волосы, и... все такое.       — А собаку? Или ты их боишься?       — Я люблю животных, но мама против, — она поморщилась. — Ладно, мне пора. Пока.       — Пока, — Энди снова улыбнулся. Девушка окинула его серьезным взглядом, не понимая источника такой жизнерадостности, и вышла.       Едва-едва начинались опускаться сумерки, но Андреа на парковке ждал знакомый Кадиллак, в который она тут же и запрыгнула. На нее вдруг нашел молчаливый настрой, и Стив, уловив его, решил не беспокоить девушку разговорами. Она задумчиво наблюдала за едущей картинкой за окном, теребя наушники.       — Приехали, — оповестил мужчина. Девушка встрепенулась и, поблагодарив, неторопливо вылезла из машины.       Она сразу же заметила спортивную купе рядом. Черная, словно лакированная, блестящая красавица. Шатенка восхищенно осмотрела плавные изгибы автомобиля, даже не сразу обратив внимание на человека рядом с ним. А стоило. Парень, явно старше нее, непринужденно опирался о бампер, засунув татуированную руку в карман, и курил. Вернее, делал это до ее появления. Пристально смотря на девушку, он застыл с сигаретой между пальцев. Андреа невольно напряглась, машинально оценив его внешность. Высокий, худой, с темными недлинными и некороткими волосами, которые собраны сзади в хвост, но из него все же вылетели несколько непослушных прядей. Узкий подбородок, косые острые скулы, тонкие губы, высокий лоб и глубоко посаженные подведенные черным глаза. В закате фигура неизвестного в черной одежде выглядела жутковатой и таинственной.       — Что? — спросила Андреа причину столь пристального внимания. Парень не ответил, только медленно затянулся и так же медленно выпустил сизый дым, окутавший его плотным облаком. Неизвестно почему, но девушка не могла разорвать этого зрительного контакта.       — Андреа! — раздалось вдруг. Шатенка вздрогнула и оглянулась. Мать. Девушка поспешила домой.       — Ты его знаешь? — спросила она родительницу.       — Это сын нового соседа. Тебе с ним лучше не общаться, — строго, со странными беспокойными нотками ответила Луиза.       — Почему? — последовал вопрос. Мать только красноречиво посмотрела на нее, так ничего и не ответив.       Бесполезно было скрывать, что новоявленный сосед заинтересовал Андреа. Было в нем что-то... интересное, что притягивало взгляд. Впрочем, девушка не придавала этому значения, мало бы что-то поменялось. Если бы в один вечер он не написал ей.