Апатия. Контроль

      Андреа: Мы завтра уезжаем.       Майкл: Жаль. Я буду скучать.       Девушка смущенно улыбнулась экрану.       Андреа: Правда?       Майкл: Конечно.       Андреа: Почему?       Майкл: Ты честно не понимаешь или хочешь послушать лесть? :)       Андреа: Не понимаю. Зачем тебе семнадцатилетняя девочка?       Майкл: Не каждая моя ровесница столь интересна, как ты.       Она снова улыбнулась, подставляя лицо слепящим лучам солнца. Начались каникулы, скоро семья Дакхарт отправится в Грецию, а не в Испанию, как изначально планировалось, и придется временно забыть об уже милых сердцу переписках. С той встречи на приеме прошел почти месяц, они больше почти ни разу не встречались. Иногда только он словно случайно стоял перед домом, затягиваясь любимыми сигаретами, и тогда они обменивались многозначительными взглядами. Рокси, которая всегда была в курсе событий, усмехалась и с успехом раскрывала не только мысли Андреа, но и тайные помыслы Майкла. Подруга на удивление быстро ухватила суть личности парня и не скрывала своего интереса, однако он был обусловлен другими вещами.       — Его щупать интересно, — заявляла она и на смех подруги отвечала на удивление спокойно. — И не смотри на меня так, ты того же мнения. Он многогранный парень, вроде такой, а на самом деле другой. Дурачком прикинется, и в жизни не догадаешься, какой у него уровень хитрожопости.       — Ты, однако, это быстро поняла, — заметила Андреа.       — Такие вещи только чуечкой берешь, — ответила Рокси тоном знатока. — Есть вещи, которые при любой манере поведения не меняются, от них и пляшешь.       — Например?       — Ты ему очень, — подруга выделила это словно долгой паузой, — очень и очень интересна. Ставлю сто баксов, что он уже влюбился по уши и от своего не отступит.       И она была права. Шатенка это понимала, но особо на эту тему не размышляла, хотя того требовали ситуация и Рокси, которым нужно было четкое, уверенное решение. Хоть какое-то. Но Андреа мялась и вяло отнекивалась, мол, встречаться с ним не собирается, но подруга смотрела на нее и качала головой, проклиная про себя эту нерешительность, даже отчасти инфантильность. Девушка действительно не хотела с ним отношений, но сказать твердо "нет" она не могла. В этом общении было что-то, что ей нужно, чего ей не хватало. И терять этого не хотелось, что бы она не говорила Рокси. Та и без того это знала.       В то же время Андреа прекрасно понимала, что такому случиться не даст мать. Да, она переписывается сейчас с Майклом, но отношения — все же несколько иные понятия, причем надо хотя бы иногда контактировать напрямую. Но такой возможности нет и не появится.       День прошел в сборах. Луиза постоянно советовала, что и как укладывать в чемодан, словно они впервые решили куда-то лететь. Андреа раздражалась и постоянно дерзила, пока это не закончилось ссорой. В итоге обе хлопнули дверьми и до самого вечера из комнат не выходили, собрались только к ужину, когда с работы вернулся Джон.       — Я надеюсь, в этот раз мы проведем отдых вместе, — женщина подчеркнула последнее слово.       — Нет, не получится, — легко отозвался мужчина, словно это ничего не значило. Андреа медленно подняла взгляд с тарелки на отца, сжав зубы. Снова. — По правде говоря, мне нужно встретиться там с одним человеком, поэтому и перенес на Грецию.       — Что?! — ахнула Луиза. Ее дочь такого поворота ждала, но расстроена была не меньше. И разозлена.       — Дорогая, ты же знаешь, что я...       — Работаешь? - практически рявкнула женщина, отбросив столовые приборы, и резко поднялась. — Да, я об этом наслышана. Как ты дома не появляешься, все время уделяешь своим дорогим клиентам, которые, удивительно, но, чаще всего, женщины.       — Я зарабатываю нам деньги, — тоже поднялся Джон. Андреа, сжав кулаки, по возможности тихо постаралась отойти, чтобы не сорваться. — А вы их тратите!       — Да подавись ты своими бумажками! — истерично воскликнула мать, а дочь вздрогнула как от пощечины. Он практически сказал, что они сидят на его шее. Дышать стало нечем, в носу защипало. — Ты прекрасно знаешь, что я тоже могла бы зарабатывать, но я пожертвовала своими интересами ради твоих и нашей дочери!       — И ты теперь ждешь от меня такой же?       — Я жду от тебя благодарности, а не пестрых бумажек!       Дальше Андреа уже не слышала, бросившись вон из комнаты и запершись у себя. Ее трясло от гнева и обиды. Не передать того чувства, когда она точно знала, до какой степени отцу на нее плевать. Он не имел понятия, чем она живет, интересуется, что любит, а что — нет. Сказать, что девушка его ненавидела, нельзя, но ей было очень больно и обидно. Это случалось не в первый раз, это случалось каждый раз, когда ей было важно его участие. Утренник в детском саду, выступление в школьном театре, даже ее день рождение — этого словно бы не существовало, зато была работа. В детстве в это еще хотелось верить, но не сейчас, когда Андреа изредка встречала его утром после гулянок. В такие моменты ей было противно, что этот человек — ее отец, омерзительно, и ненавистна сама мысль об этом. Но все же... Все же, каким бы ни был этот человек, а хотелось его внимания, хотя бы чуть-чуть побыть папиной дочкой, но нет. Это, видимо, было недостижимо.       Шатенка окинула тяжелым взглядом комнату, опутанную тенями, и направилась к столу, вынула канцелярский нож. Быстрое резкое движение. По еле заметной линии медленно прополз красный цвет, и лишь потом кожа с тихим хлюпающим звуком раздвинулась, открывая вид на ровный, но не слишком глубокий разрез на запястье. Еще несколько. Эти места покраснели, немного пощипывали, но хуже было то, что кровь могла попасть на пол. Девушка зачарованно смотрела на текущую по предплечью теплую жидкость, ожидая, пока она перестанет сочиться. Эмоции понемногу сходили на нет, разум прояснился. Андреа глубоко вздохнула, проигнорировав звук хлопнувшей входной двери.

* * *

      — Ты хотя бы на ночь снимаешь свои браслеты? — недовольно спросила Луиза, смотря на дочь сквозь темные очки. Та ловила морской бриз, щурясь на солнце.       — Да ладно тебе, — отозвалась она. — Они же не мешают.       Но на самом деле любимые украшения из кожи начинали уже надоедать, однако иначе порезы не скроешь, деваться некуда. Они провели уже неделю в Греции и за это время успели насладиться пятизвездочным отелем, шикарным рестораном и огороженным пляжем, но никак не присутствием "главы семьи". Догадываясь, что дочь и жена не обрадуются, знакомиться с какими-то там нужными людьми ходил сам и в ответ получал молчание: обе стали меньше с ним разговаривать, если говорили вообще. Они и между собой общались немного, и главной причиной в этом было то, что Андреа хотела видеть несколько больше, чем успевший надоесть замкнутый круг. Хотелось погулять по улицам, съездить на экскурсию, поискать дикие пляжи, да хотя бы на этом изолированном остаться до вечера и поснимать закат... Но нет. Нельзя. Девушке уже опостылел светлый песок под ногами, который она видела каждый день с девяти до одиннадцати, и потом с пяти до семи, персонал, одинаково вежливый, блюда, которые она и в Лос-Анджелесе могла отведать, и в особенности мать, которая запрещала все остальное. Ей по неведомым причинам никуда не хотелось, а отпускать дочь одну она не собиралась. Шатенку такая несправедливость раздражала, если говорить мягко. Создавалось впечатление, что ее намеренно запирают в какой-то клетке.       — А тебе вот читать еще не надоело? — спросила Андреа у матери. Та на секунду отвлеклась от Джека Лондона, посмотрела на дочь и снова уткнулась в книгу.       — Тебе не надоедает неделями сидеть в фотошопе.       — Но это другое... — протянула тут же девушка, обняв колени. Для нее фотография — словно дверь во что-то волшебное и неизведанное ранее, то, что кроется в этом мире. Почему-то через объектив видеть очевидное было проще. — Я не понимаю, как ты смогла бросить фотографию. У меня бы не хватило для этого сил.       — Потому что ты этого не хочешь, — коронная фраза. Мать всегда считала, что дело исключительно в "хочу" или "не хочу".       — Не хочу, — признала шатенка. — Я не знаю, что должно произойти, чтобы заставить меня от этого отказаться.       — Жизнь, — коротко ответила Луиза и перелистнула страницу. Андреа засопела, не соглашаясь с этим. — Ты тоже могла бы почитать.       — Лондон занят тобой, а Ларссона я уже прочитала. И мне надоело.       — Ну хорошо, — вздохнула женщина. — Если хочешь, завтра поедем на экскурсию.       — Хочу! — с восторгом тут же отозвалась девушка. Хоть какое-то разнообразие.       Вообще-то она не любила экскурсии. Ей было крайне уныло слушать рассказы про исторические места, о которых уже успела наслушаться от учителей истории. Куда интереснее ей было фотографировать. В кадр попадали не столько сами памятники древней архитектуры, сколько улицы, лица. Андреа все казалось красивым, цветущим и так сильно отличающимся от привычного. В отеле все более загнано в рамки, за его границами же культура, ей неизвестная, бросалась в глаза девушки. Хотелось запечатлеть все и сразу. Луиза от такого энтузиазма в восторг не приходила, хоть и понимала, что погасить его в данный момент невозможно. Слова дочери ее пугали еще больше, потому что она им верила. Девушка действительно не сможет сейчас бросить фотографию, но идти с ней дальше не сможет тоже, это глупо и недальновидно. Ее это беспокоило.       На обед они заскочили в летнее кафе, и за ожиданием заказа Андреа без умолку болтала о том, какие кадры получились и что она с ними сделает. Это было опасно, мама не терпела разговоров на эту тему, но остановиться было невозможно.       — ...Что, единственно, плохо, очень солнечный день, и везде блики, — бормотала девушка, уткнувшись в фотоаппарат.       — Их можно подчеркнуть и контраст увеличить, — внезапно вырвалось у Луизы, и они одновременно друг на друга удивленно посмотрели.       — Я не люблю работать на контрастах, — только и выдавила дочь.       — Я... пойду пока помою руки, — и мать спешно удалилась, оставив шатенку в состоянии легкого шока. Крайне редко она видела женщину в таком состоянии, а уж совет по фотографии она слышала впервые.       Внезапно рядом уверенно присел какой-то местный парень и, широко улыбаясь, что-то заговорил на греческом.       — Что? - только и смогла выдавить на английском она.       — А! — понимающе кивнул он и продолжил на ее родном языке, хоть и с ужасным акцентом и неправильной грамматикой:       — Я спрашиваю, что такая красивая девушка делает тут в одиночестве?       — Жду маму, — враждебно ответила девушка, невольно оглядев его. Типичный средиземноморский тип, загорелый, кареглазый, черноволосый. Хоть и не без харизмы.       — О, ты с мамой. А я с друзьями, — парень кивнул куда-то за плечо.       — Рада за тебя, — процедила она, снова уткнувшись в фотоаппарат, старательно делая вид, что он ей совершенно неинтересен. Редко, но случаются такие эпизоды, и каждый раз ей хотелось как-то избежать этого. Не сказать, что это неприятно, просто... непонятно, как себя вести.       — Как тебя зовут? Меня - Йоргос.       — Андреа.       — Красивое имя.       — Спасибо, — и в эту спасительную минуту пришла мать. Девушка облегченно вздохнула.       — Молодой человек, покиньте этот стул, пожалуйста, — сдержанно попросила Луиза. Парень, едва взглянув на женщину, понял, с кем имеет дело и тут же спешно удалился.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Андреа.       — Тебе пора научиться это делать самой.       — Интересно, где? — хмыкнула дочь.       Они вернулись а отель довольно поздно, и, что удивительно, их там ждал отец. Девушка скользнула по нему взглядом и ушла к себе в номер, ни слова не проронив. Она не любила с ним разговаривать. Неизвестно откуда появлялось чувство близости, которого быть не должно.       В отеле был один плюс: Wi-Fi. Именно благодаря ему Андреа могла связаться и с Рокси, и с Майклом. Причем общаться с ними она стала одинаково часто. Правда, в отрыве от той, будничной жизни, ей стали чаще приходить в голову мысли по поводу того, что творится с ее личной жизнью. Скажи ей, что ей будет интересно общаться с двадцатишестилетним парнем, который, помимо всего прочего, не просто дружбы хочет, девушка бы громко посмеялась. Потому что это неправильно. Так нельзя. И Андреа это прекрасно знала. Слишком большая разница в возрасте. Она огромная. Да и родители... Да, все это осталось на месте, но отчего-то сейчас это все уж не так ощущалось. Не так уж это страшно. Не так странно. Куда хуже было то, что для нее это теперь так. Почему-то что-то меняется в мозгу, допускает, что они могут... встречаться. Слово произносится с трудом, это все еще кажется невообразимым, но мысль растет, разрастается, как опухоль. Этому хотелось противиться, не признавать, отвергать, но... права Рокси. Пусть Андреа не признает этого, но отказаться от общения с Майклом не может уже сейчас. И он об этом знает и терпеливо ждет. Страшны были, губительны такие размышления, но как от них не бегай, она настигают. Оставалось только жмуриться и стараться не видеть. Может быть, хоть в этом будет спасение.       Отъезда домой Андреа ждала, как ребенок Рождества. Страшный замкнутый круг разорвется, и наконец-то эти мысли, быть может, покинут голову. Найдется занятие, которым она будет заниматься, и все выветрится, само встанет на свои места. Но к ее удивлению в аэропорту ее ждал Майкл. Нет, он не подошел, не поздоровался, родители его и вовсе не заметили. А вот ей парень сразу бросился в глаза, уж очень сильно жег черный взгляд. Колд просто стоял неподалеку, и было ясно, что он ждал, и неважно, что не предупредил, даже кивком не одарил. Почему-то эта встреча сказала девушке больше, чем все предыдущие слова Майкла, Рокси и ее собственного разума. Все это для него действительно всерьез.

* * *

       — Он тебе нравится.       — Нет.       — Нравится.       — Нет!       — Да ты в него почти влюблена.       — Да нет же!       — Подумаешь, первый мужик, которому пришло в голову взять тебя нахрапом...       — Хватит!       — Согласна, хватит это терпеть! В конце концов, моя подруга вот-вот окажется в лапах двадцатишестилетнего мужика! Это же катастрофа!       — Я не собираюсь оказываться в его лапах!.. И у него не лапы.       — А он тебя прямо спрашивать будет! Дорогая моя, он тебя возьмет не мытьем, так катаньем, ты уже не можешь пережить его обиды, это диагноз! Ты вообще понимаешь, что творишь?!       А вот тот ответом была тишина. Андреа замолчала, потому что возражать было нечем. Они сидели в летнем кафе, попивая холодный кофе, и это время девушке нравилось больше всего: мягкий льющийся уже со стороны горизонта, а не с неба свет мягко обволакивал улицы, украшая позолотой все на своем пути. От этого вида появлялось состояние покоя, но не сейчас. Три дня назад она с Майклом поссорилась из-за какой-то мелочи, которую сама шатенка уже не помнила. Но факт такой, что теперь они не разговаривают, и ей это не нравится. То есть ей хочется поболтать хоть о чем-нибудь, но не позволяет гордость. Как-то туго переносились эти обижания с бойкотом. Невмоготу. Этим Андреа не замедлила поделиться с подругой, на что та подняла чуть ли не панику, хоть и в шутливой форме, которая уже скатывалась на ноль.       — Андреа, я не хочу с тобой ругаться, но я уже не нахожу слов. Крайне глупо и наивно позволять ситуации развиваться так, как она развивается. Я не прошу тебя разорвать сейчас с ним отношения, я прошу тебя перестать орать, что ты ничего к нему не чувствуешь, и подумать здраво, что ты на самом деле думаешь! Ты ведешь себя, как глупая девочка, а он этим пользуется!       — Я не думаю, что влюбилась в него, — упрямо пробурчала девушка, и Рокси, раздраженно прошипев, врезала по столешнице и отошла. У нее кулаки чесались. Бесила неимоверно вот такая инфантильность. Ей, видимо, нравится быть такой... бесхребетной. — Почему я должна так говорить, только потому что тебе так кажется?       — Это невыносимо... — вздохнула подруга. — Я просто прошу тебя подумать, а не говорить это. И нормально подумать, а не метаться в панике, лишь бы не признаться! Ты дергаешься, как муха в паутине, а влипаешь все сильнее. Хватит уже играть в дурочку, необходимо решить, надо тебе это или нет.       — И ты, конечно, против.       — А тебе это, как я посмотрю, не нравится? Ты замечаешь, что уже думаешь иначе? Одумайся, это ненормально! — Рокси эмоционально размахивала руками, не зная, что еще нужно ей сказать, чтобы подруга, наконец, очнулась.       — Я же не указываю тебе, что делать, — вскочила на ноги та.       — Потому что в этом нет необходимости, я знаю, зачем и что делаю.       — Да, а в отношениях с Лео у вас прямо мир и покой!       — Для нас - да!       — Вот и нам вполне нормально, — бросила напоследок шатенка и ушла, едва сдерживая кипящие эмоции.       До этого был лишь один человек, который ее понимал, а теперь и его нет. Это казалось ей сейчас крахом, словно весь мир против нее. Даже она сама. На глаза выступили злые слезы. Обидно. Очень.       Хлюпая носом и утирая влагу со щек, девушка быстро добралась до дома, случайно заметив по пути привычно стоящего на улице Майкла. Он казался удивленным, даже черный взгляд был не таким тяжелым, как обычно. Дома снова никого не было. Мать где-то пропадала, да и тем лучше. Не придется ничего объяснять. Андреа зашторила окно, погружая комнату в сумрак и забралась с ногами на кровать. Что-то болезненно ныло внутри, грызло и не давало покоя. Шатенка прерывисто дышала через рот, прокручивая и прокручивая в голове этот разговор. Почему Рокси видит его таким? Она ведь даже с ним не знакома, не знает, кто он. Какой он. Да, Андреа стала думать иначе. Да, ее мнение поменялось. Но разве это так плохо? А она не хочет понимать. Почему? И вообще, не поймешь ее, вроде и требует, чтобы она призналась, и против этих отношений. Бред какой-то.       Вдруг прозвенел переливчатый звонок в дверь. Андреа вздрогнула, оглянулась и, стерев дорожки слез, осторожно побрела к входной двери. На пороге стояла запыхавшаяся Рокси.       — Извини, что я тогда сказала, — выдавила она неуклюже. Извиняться девушка не умела. — Я не хотела быть резкой.       — Да ничего, — кивнула шатенка скорее на автомате, чем взаправду. — Входи.       — Твоей мамы нет дома?       — Нет. Ты знаешь, она по средам зависает где-то.       — Да, точно. Не знаешь, где?       — Нет, да и мне неинтересно.       Повисло молчание. Девушки дошли до кухни, залитой солнцем, и сели за стол друг на против друга, но одинаково пялясь на столешницу.       — Ты редко извиняешься, — негромко начала Андреа.       — Ненавижу это делать. Как будто унижаюсь. Но перед тобой нестрашно, потерплю уж.       — Какая честь, - покривила улыбку девушка.       — Она самая. Ты такая одна. Ты дорога мне, и мне не влом извиниться, хоть я... и не совсем считаю себя виноватой, — увернулась от неловкого пассажа Рокси.       — Не считаешь? — подняла бровь шатенка.       — Нет. Я сказала то, что думаю. Первый шаг к борьбе — согласиться, что с этим надо бороться. И мое мнение не изменится.       — Меня расстраивает такое твое отношение к нему.       — Какое? — иронично улыбнулась подруга. — Я жду от него того, что следует ждать. Я знаю, что видишь в нем ты, но и то, что видит он, я тоже знаю. Как к человеку, я к нему нейтрально отношусь.       — И что же я вижу?       — Очень интересного молодого человека, с которым интересно и легко общаться. У тебя ранее таких собеседников не было, и ты увлеклась этим общением, тебе просто нравится болтать с ним о чепухе. Скажи, что я неправа.       — Права, — кивнула Андреа. — Но это я сама тебе рассказала. А о нем что скажешь?       — Я его ни разу не видела, что я могу сказать? Но он меня напрягает. Сильно.       — Будь что будет, — флегматично отозвала девушка, пожав плечами.

* * *

      — Ты знаешь, меня больше всего забавляет, что вы знакомы второй месяц, а лично общались всего один раз, — сидя на траве, прервала Рокси долгий монолог очередной переписки.       — Ты хочешь это исправить?       — Да. Это добавит определенности. И тебе, и мне. Я хоть узнаю, кто он есть.       — Что, прям сразу все про него поймешь? — хмыкнула недоверчиво Андреа.       — Не прям все, конечно, но поведение человека во многом его характеризует. Помнишь, что я сказала, когда первый раз Джексона увидела?       — "Прикольный раздолбай", — припомнила девушка.       — И еще скажи, что он не раздолбай и не прикольный! Это его самая сильная характеристика, наверное, хотя я могу сейчас добавить, что этот придурок не следит за языком и хорош в фотографии. Почти как ты, но не совсем. Ему усердия не хватает, на то он и раздолбай.       — Кстати, Майкл спрашивал меня, умею ли я "целоваться по-взрослому".       — Ты уточнила, что это за взрослый поцелуй? Я про место.       — Я просто сказала "нет", — хихикнула Андреа. — Но вообще разговор завязался странный. Я узнала, что у него до меня было две девушки, с одной он встречался два года, со второй — чуть больше года.       — Постоянный парень, однако. По мелочам не разменивается. В целом это неплохо.       — Да, я тоже так подумала.       — Слушай, а почему вы никак не встретитесь в живую? Пасуешь?       — Да, если честно, — смутилась девушка. — Сама же говоришь, двадцать шесть лет и все такое.       — Ну, прям тут же он тебя в кусты насиловать не потащит.       — Все равно мне как-то не по себе.       — А со мной?       — С тобой? — вдруг задумалась о предложенной идее Андреа. — Вообще-то, можно. Я так нервничать не буду, как в прошлый раз.       — Зови. Его, поди, инфаркт от счастья стукнет. Два месяца ждал-ждал и дождался.       — Не иронизируй, — хихикнула шатенка, отбивая сообщение.       — Вы уже телефонами успели обменяться?       — Угу.       — Быстрый он парень.       Ждать его, однако, пришлось долго. Несмотря на вечернее время, молодой человек оказался не одет, не умыт и не причесан. Примчался только через полчаса, хотя путь недолгий.       — Знакомьтесь, Рокси, Майкл, — махнула рукой Андреа. Оба одновременно и одинаково оценивающе окинули друг друга взглядами, расплывшись в улыбках.       — Очень приятно познакомиться, — медленно проговорил он.       — Мне тоже, — отозвалась она.       Образовалась тишина. Андреа пристально смотрела в траву, сильно напрягаясь от пронизывающего ее черного взгляда, а ее подруга время от времени бросала на них короткие взгляды.       — У тебя тоннели какие в диаметре? — внезапно задала вопрос она, прямо глядя на парня. Тот скосил на нее взгляд, немного не ожидая такого вопроса.       — Пять миллиметров.       — Большие уже. Думаешь дальше тянуть или вынешь?       — Не знаю, не думал как-то.       — Я свои сняла полгода назад, заживают вот сейчас. А то потом мороки слишком много.       — А с пирсингом мороки не много? — сомнительно хмыкнул Майкл.       — Да нет особо. Непривычно сначала, да и все.       — Исключая то, что ты не могла ничего есть недели три, когда проткнула язык, — заметила Андреа.       — Это отдельный случай, — махнула рукой Рокси. — И там тоже есть плюсы, я тогда похудела. А еще меня преподы к доске не вызывали, это вообще отлично было.       — А с виду и не заметишь, что язык проколот, — проговорил парень, намекая на общительность девушки. Та замолчала и подняла бровь.       — Ты имеешь что-то против?       — Нет, почему?       — Тон уж очень недовольный.       — Сам что-нибудь говори, — предложила шатенка.       — Что мне говорить-то? — отозвался тот, на что Рокси покривила усмешку. Идеальный вопрос, чтобы не рассказывать о себе. А он намеренно закрывается, потому что ей не доверяет и лишнее болтать не будет. А был бы с Андреа наедине, говорил бы больше.       — Что-нибудь. В Интернете тебя вот не заткнешь.       — Ну-у-у... — неопределенно покачал Майкл головой.       — Не приставай к парню, он стесняется, — подколола Рокси, и они захихикали.       Снова повисла тишина.       — Что замолчала-то? — вдруг осведомился парень.       — Ну, тебя вроде как смущает моя болтовня, вот я и молчу.       — Нет, все хорошо.       — Да ладно, я все понимаю, меня фиг заткнешь.       — Нет-нет, ты очень интересно рассказываешь.       — Как это лестно, — покривила усмешку Рокси. Андреа не покидало ощущение, что она сидит между двумя близняшками. Как она раньше не замечала, что они так похожи? Абсолютно та же манера поведения, слова, доводы. — Но мне вот что-то тоже сейчас рассказывать не о чем.       — Неужели совсем?       — Совсем. Хотя если предложишь тему, я, быть может, ее поддержу.       — Ну не знаю... В какой колледж собираетесь поступать?       — Мне не суть важно, главное вообще поступить, — мотнула головой девушка.       — "Лига Плюща" — это верх. Ну, этого хотят родители, — с небольшой задержкой добавила Андреа.       — А ты?       — А мне не хочется, чтобы вся эта учеба даром пропала. Вот и все. А ты не говорил, где учился.        — Я так себе был ученик, так что ничего особенного, — повел плечом он. — Учеба меня не привлекала, от нее маразма больше, чем ума.       — Хорошее высказывание! — похвалила Рокси. — Я это запомню.       — Но вам тем более можно особо не учиться, — меланхолично продолжил парень.       — Почему это? — удивилась Андреа.       — Найти себе мужа, сесть ему на шею — и все дела.       — Ты откуда бред этот взял? — пораженно спросила подруга. Шатенка скосила на нее взгляд и подумала, что зря он так. Рокси воспитывала мать-одиночка, которая залетела по наивной любви, но предмет влюбленности от обязательств отказался и сбежал, и половину всей жизни она вкалывала, как могла, чтобы жить не на одной воде. Сейчас положение улучшилось, она нашла себе мужа, у девушки с отчимом проблем не возникало, и она была рада за мать, но у нее четко сложилось такое мировоззрение, что всего нужно добиваться самой. — Вообще-то, тебе тоже ничего не мешает найти себе женщину с хорошим состоянием и сесть ей на шею.       — Это ниже моего достоинства, — фыркнул он.       — А почему ты решил, что для нас это нормально? — продолжала удивляться Рокси. — Я лучше вообще замуж не выйду, чем так.       — Да, все вы так говорите, а потом...       — Что потом? Все превращаемся в шлюх и начинаем искать "папочку" побогаче? Такие не все, знаешь ли.       — Я не это хотел сказать, — закатил он глаза.       — А, ты хотел сказать, что наше место — дома детишек растить и у плиты стоять?       — В некотором роде.       — Вау. Стало быть, зарабатываешь неплохо, чтоб так говорить.       — Мне хватает.       — М-м-м, — протянула она и замолчала.       Они потом медленно разбрелись в разные стороны: Майкл в одну, подруги — в другую. Андреа чувствовала исходящее от девушки напряжение и не знала, как начать разговор.       — Ты знаешь, что я тебе скажу? — проговорила вдруг Рокси. — Он непрост. Очень непрост. Просто так ничего не расскажет. А еще он владелец. Девушка ему принадлежит, и никак иначе. А еще ты ему очень интересна.       — Это-то ты откуда взяла? Мы почти не разговаривали.       — Зато он постоянно следил за твоей реакцией, и не будь там меня, он бы болтал куда больше и совсем на другие темы. Он тебя добьется.       — Ты так говоришь, как будто все заранее знаешь, и я не могу с этим ничего сделать.       — А ты и не захочешь, — хмыкнула подруга.