Апатия. Контроль

      Время лечит. Так говорят. Андреа оставалось только надеяться на это и ждать, пока тупая боль в грудной клетке перестанет беспрестанно разливаться и мешать нормально дышать. Чем она вызвана, девушка точно не знала. Своими ошибками? Предательством любимого человека? Потерей матери? Черт его знает.       Девушка глотнула воздуха и полностью погрузилась в прохладную воду. Телу холодно ровно до такой степени, чтобы сжимать челюсти в спасении от предательской дрожи, но шатенка только расслабленно сложила руки на груди. Да, так намного легче.       Время - 02:34 ночи. Она многовато напилась кофе, и теперь тело было слишком возбуждено, это раздражало и выматывало. В попытках что-то создать на фотошопе она потеряла не один час, только ничего не выходило. Ее прежние фотографии красивы, но пусты, бессмысленны. Правильно подобранная гамма цветов, даже немного атмосферы, но ничего глубинного в этом не было. Говорят, когда влюбляются, находят вдохновение. Не в ее случае, наверное. В период отношений с Майклом фотографии были особенно безлики. Все соки высасывал...       Воздух кончился в легких, и Андреа вынырнула. Взгляд невольно скользнул по багровым ранам. Швы сняли, полосы уже ощутимо затянулись, но следы бессилия выглядели пугающе и уродливо на тонком предплечье. Такие большие... до этого она на себе таких не видела. Темные и неровные по краям. Наверняка будут вздутыми на вид, когда полностью заживут.       В голове мелькнула идея, и девушка тут же, едва протерев мокрые волосы и наспех закутавшись в халат, поспешила за фотоаппаратом, затем с ним проследовала на веранду. Полнолуние, самое оно для таких фотографий. Большая блямба посреди раскинувшегося звездного полотна уже стала белой, призрачно-серебристой, хотя в начале ночи, как и везде на море, они была алого оттенка. Но и такой вид юную творческую натуру устраивал. Ночью даже в Лос-Анджелесе зимой довольно-таки холодно, и с еще влажной шевелюрой вполне возможно простудиться, но ее это не волновало, болезней Андреа не боялась.       Оказалось, что она успела подзабыть это чувство творчества, когда сам создаешь что-то. Открываешь что-то, что не видно другим. Девушка так увлеклась, что не заметила скрип двери.       — Ты напоминаешь мне Луизу, — прозвучал отцовский голос, заставляя девушку вздрогнуть.       — Маму? — напряглась она, отдаленно понимая, что они ни разу с ним не разговаривали о ней.       — Да. Она так же с ума сходила по фотографиям, — мужчина в халате присел рядом с ней.       — Почему же она бросила?       — Наверное, отчасти я в этом виноват. Мы много ссорились, когда ты родилась, и... смотрели на вещи по-разному, — уклончиво заговорил Джон, а Андреа подумала, что такие уклончивые ответы — замаскированные извинения перед самим собой. Он оправдывался, что, с ее точки зрения, чести ему не делало. — Нам обоим было рано жениться, но я подходил к этому серьезнее. Я постоянно думал о том, что должен зарабатывать для вас, обеспечивать, а Луиза не была этим сильно озабочена. Для нее... это было не так важно.       — Вы друг друга не поняли, — тихо ответила девушка. Она знала, как они ссорились, и понимала, как отец мог привести маму к этому. Рокси права, действительно их отношения с Майклом были похожи на родительские.       — Может быть, — согласился родитель. Выражения лица его она не видела, закрыв глаза. Так не хотелось снова его в чем-то винить и думать, правильно что-то или нет. Нет, только не сейчас... — Андреа, ты так не посмотрела ее завещание. Ты унаследовала все, что она имела, но еще она просила тебе отдать кое-что.       — М? — девушка медленно подняла голову, но отец уже встал, ожидая, видимо, что она пойдет за ним.       — Есть вещь, которую она долго прятала и не доставала, наверное, с момента переезда. Мне это уже точно не нужно, — ответил он и направился к кабинету. Андреа заинтересованно посмотрела на него, но промолчала, сохраняя ощущение интриги.       Наверное, она ждала чего-то такого. Этой запыленной коробки из-под обуви, в которой, судя по звуку, была куча бумажек. Или фотографий. При мысли об этом сердце забилось чаще. Фотографии — это чуть больше картинок. Человек, который долго крутится в этом, обладает определенным даром разгадывать не только идею автора, но и самого автора в композиции. Даже в том, что он снимает. И чаще это происходит непроизвольно, человек сам по себе не любит открываться, но искусство — невольная демонстрация души, хочет того творец произведения или нет.       Фотографий было много. Почти все 9*12: технический прогресс до того века еще не дошел. Это даже не распечатанные цифровые, это с пленочных фотоаппаратов, которые девушка помнила только в далеком детстве. Но техника — это лишь малость, если человек хочет и может заниматься любимым делом. Фотокарточки были аккуратно сложены стопками и перевязаны простыми резинками в зависимости от тематики. Хотя на первый взгляд тематики там не было. Но Андреа видела. Мама была портретистом в большей своей части. Наверное, она тоже любила разгадывать людей. Ее дочь, конечно, и половины из изображенных там не знала, но узнавала через фотографию. Луиза была талантлива. Люди читались в позе и взглядах. Их было видно в эмоциях, даже, казалось, характерах. Пару раз она видела бабушку и дедушку. Им где-то около сорока, но они и тогда выглядели немного чопорной серьезной парой, ужиная по всем правилам этикета и внимательно и строго глядя на своего будущего зятя. Смотря на молодого отца, шатенка понимала, почему у них все так вышло. Харизматичен, уверен в себе и нахал в некоторой степени. Не сильно изменился к сорока годам, скорее, стал спокойнее. Относительно. И он похож на Майкла. Взглядом, жестом, этой кривой улыбкой. Теперь ясно, почему мама была против. Она боялась продолжения.       К четырем часам утра Андреа поняла, что если она не уснет сейчас, то весь следующий день будет для нее потерян, что не в ее пользу. Ей нужно было сменить направлени, и готовить портфолио для факультета фотографии. Если мама сказала передать это ей, значит, она дала своей согласие. И девушка будет той, кем не смогла стать мама. Она будет работать над собой, будет так же бороться за жизнь, как это делала Луиза. Чего бы ей это не стоило. * * *       — Ты Андреа Дакхарт? — крупный мускулистый мужчина удивленно посмотрел на стоящую перед ним хрупкую девушку.       — Да, — она прямо посмотрела на него, не собираясь отступать только потому, что она девушка субтильного телосложения.       — Льюис Пратт, — представился он. — Договоримся сразу, что я жалеть тебя не буду, и вне зависимости от жизненных обстоятельств ты будешь приходить на тренировку. Кроме, конечно, крайних случаев.       — Согласна, — кивнула девушка, мысленно обрадовавшись этому. Это хорошо, что жалеть не будут. Научится быстрее и лучше.       — Хорошо. Тогда перейдем к обучению.       Андреа загрузила себя настолько, насколько могла. Понедельник, вторник, четверг — бокс, среда, пятница — танцы, выходные заняты друзьями и иногда отцом, но фотография занимала все оставшееся свободное время, будь это перемена в школе, прогулка до танцев или бокса или ночь. Как-то ночью девушка увидела старую фотографию Майка, когда, как ей казалось, она неудачно его сфотографировала. Лица почти не видно, только неясные теплые блики от сигареты и силуэт на фоне пасмурного пляжа. Но на деле пока это лучшее из ее портретных. Таким вот темным и неясным он и оказался.       Занятость не давала прохода мыслям. Жить так не становилось легче, но девушка со временем привыкала, чувствовала себя лучше просто потому, что она старается. Да, в чем-то, наверное, мама не обрадовалась бы ее изменениям. Стертым костяшкам, болям во всем теле после тренировок и пиву по субботам. Да, пожалуй. Но как раз это ей нравилось больше всего. Чувствовать силу в руках до того, что пальцы сводило, ржать в пьяном угаре. Постепенно уходящая беззащитность, нарастающее упорство. Веселье ни за чем и почему. Этим хотелось жить.       — Очень хорошо. Энди, ближе прижимайся, не суетись, — комментировала учительница по танцам.       С Андреа больше проблем не возникало, она уверенно играла роковую женщину. Отчасти от того, что хотела ей казаться. Зато Энди стал относиться к ней иначе. Девушка видела, что он побаивался, и видела, почему. Она нравилась ему раньше, когда прятала себя в фотографии и мешковатых одеждах. Он на этом фоне чувствовал себя увереннее, смелее и лучше. Но сейчас боялся, что его грубо пошлют. Исправлять положение вещей она не собиралась, смысла не было. Да и не вышло бы ничего. Это возможно лишь одним способом, но жертвовать собой ради самооценки парня с потайными комплексами она не собиралась. И ей плевать, насколько эгоцентрично это выглядит.       — О, спасибо, Стив, — улыбнулась Андреа, принимая поводок от мужчины. После тренировок она гуляла с Маем, что всегда хорошо расслабляло и веселило. Девушка искренне полюбила щенка, который, похоже, знал ее лучше ее самой.       — Он так подрос, — заметил с легкой улыбкой Энди, проходящий мимо.       — По-моему, он уже скоро дорастет до своего реального размера. Хотя на диван все равно без моей помощи, наверное, не сможет забраться. Меня это так умиляет, — хихикнув, ответила девушка, погладив корги.       — Ну да, они милые, — кивнул парень. — Эм, ладно... пока.       — Да, пока, — махнула она рукой и поспешила за уже устремившимся в знакомые места Маем.       Вечером теперь было уже почти душно. Середина марта, ночью еще прохладно, но солнце уже нагревает море. Андреа при мысли об этом морщилась, потому что не любила жару. Возможно, в Нью-Йорке будет иначе, по крайней мере, она надеялась. Там хотя бы Рождество похоже на Рождество. Девушка вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Хотелось верить, что там все станет иначе. Станет лучше. Свободнее. Легче. Раскованнее. А порой самоубеждение помогает в этом больше, чем действительность.       Небольшой аллеи с газоном и большим количеством зелени, чем в других местах города, они достигли быстро. Андреа привычно достала любимый мячик Мая и пнула его. Игра с щенком ее веселила, эта игривость и искренняя любознательность.       — В кедах за семьсот долларов, и мячики пинать, — раздался знакомых хриплый голос за спиной. Казалось, что она почувствовала запах его сигарет раньше, чем поняла, кто это.       — Тебе-то какая разница? — холодно фыркнула девушка, не собираясь резко сбегать или менять манеру поведения. Это его только спровоцирует.       — Да никакой. Подумал, что тебе жалко станет.       — Не ожидала тебя здесь увидеть.       — Я давно за тобой тут наблюдаю.       — А что ж не подошел? — она усмехнулась, не смущаясь, как ждал он.       — Не хотелось.       — Тогда зачем подошел сейчас? Решил поугарать над маленькой девочкой, как обычно?       — Я никогда над тобой не угарал.       — Но ведь хотелось. Или как еще назвать еще твое лицемерие?       — Почему лицемерие? Ты действительно мне нравилась, хоть и не так, как ты хотела. В этом меня винишь?       — Я виню тебя в том, ты обращался со мной, как с дрянью. Что срал на меня и мои интересы. Словно я тебе должна, только теперь ты мне должен.       — Решила, что ушла, и теперь можно рот открывать? — его тон изменился. Май прибежал с мячиком и обеспокоенно посмотрел на застывшую хозяйку. Андреа медленно повернулась, обжигая парня ледяным взглядом.       — Решил, что поимел и молодец? Решил, что можно пользоваться, как вещью? Сказал "люблю", значит, все прощается? Засунь свое эго себе в задницу, — низко и медленно проговорила она, чувствуя, как внутри поднимается ярость.       — Это говорит мне та, которая на все повелась. Ты сама виновата, — плюнул ей в лицо. — Я не решал за тебя.       — Да что ты? Хватит оправдываться и искать виновных.       — Себе это скажи, — усмехнулся он в ответ. Девушка сощурила глаза.       — Зачем ты начал разговор?       — Хотел извиниться, но, видимо, зря.       — За что извиниться?       — Я ляпнул, не подумав, про то, что тебе врал. Просто... хотелось задеть.       — Молодец, я чуть не сдохла, — фыркнула в ответ девушка. Ярость перестала возрастать в концентрации, но и не уходила. — Только я тебе не верю. Слишком хорошая картинка получается.       — Согласен, это была не совсем ложь, — якобы апатично повел он плечами, скрестив руки. — Я привязался.       — Привязался, - хмыкнула она. — Но не любил.       — Нет.       — Я не прощу тебя. Никогда. Не за эти слова, они ничего не значат.       — Почему? — он вдруг сощурил глаза. — Ты знала, на что шла. Ты знала меня, тебе говорила Рокси. Не моя вина, что ты не включила мозги.       — Не моя вина, что ты тварь, каких поискать.       Они уперлись друг в друга взглядом.       — Это ни к чему не приведет, — вздохнув, подвела итог девушка и прицепила поводок к щенку. Тот тявкнул.       — Мы не закончили, — схватил Майкл ее за руку, когда она собралась пройти мимо него.       — Не трогай меня.       — Почему это? Ты сама давала на это право, — припомнил он ту ночь. Зря. Вторая рука рефлекторно прямым коротким броском врезалась в лицо парня. Нос приятно хрустнул. Майкл такого не ожидал и, опешив, даже покачнулся.       — Считай, я его забрала, — прошипела Андреа. — Никогда больше не подходи ко мне.       Она чувствовала своего рода завершенность. Все точки над i расставлены. Все было проще, чем она думала, и отчасти девушка рада, что они встретились. Да, это не самый лучший первый опыт, но отрицательный быстрее учит. Он научил ее, что нельзя доверять людям. И отношения теперь, пожалуй, не ее стезя.       — Ты ему врезала! — в восторге воскликнула Рокси. — О Боже! Браво!       — Сильно? — полюбопытствовал Лео.       — Он покачнулся, и, по-моему, я сломала ему нос, — улыбнулась Андреа, попивая сок.       — А-а-а! — подруга, похоже, получала от этой мысли искреннее удовольствие.       — Бесконечно плохо радоваться насилию, но я действительно рад, — хмыкнул Джексон.       — Предлагаю выпить за то, чтобы я с такими больше не связывалась, — подняла шатенка бокал.       — Отличный тост, — кивнули друзья, и они чокнулись коробкой с соком и банками колы.       — Кстати, Рокси, можешь меня покрасить на выходных?       — Ты решила покраситься? — та округлила глаза.       — Угу.       — Какой?       — Я не такая эксцентричная, как ты, так что просто черный.       — Ну, это тоже шаг вперед, — одобрила подруга.       — Ряды крашеных увеличиваются, — мрачно заметил Лео.       Все шло своим чередом. Казалось, наконец наступил порядок. Немного безбашенный и сумасбротный, но порядок. Жизнь меняется, и вы меняетесь вместе с ней. Смирение понемногу приглушало боль, только фотографии становились блеклыми и сероватыми, но, быть может, в том будет ее фишка. Андреа искала квартиру для съема, и Лео ныл, что любую найденную ей он не сможет арендовать, и придется жить в общежитии. Рокси все чаще напоминала, что скоро они разъедутся и им надо чаще видеться, что не мешало ей утыкаться в томик Фрейда или Юнга. Выпускной они пропустили, считая это глупостью, и пили ром на берегу Тихого океана, горланя все песни, какие помнили. Потом экзамены, выдача аттестата, что снова для них троих не значило ровным счетом ничего.       — Мои дорогие друзья, — держа в руке бутылку пива, торжественно начала Рокси, — завтра мы разъедемся, и я хочу сказать еще раз, что люблю вас и буду скучать. А еще не просрите свою мечту и вылезите из кожи вон, чтобы быть теми, кем хотите быть.       — Потрясающий тост, — оценила Андреа, и они чокнулись. — Знаете, так забавно сидеть и думать, что я немного сошла с ума.       — Мне кажется, это нам и поможет.       — Между первой и второй перерывчик небольшой. Предлагаю за сумасшествие!       Впереди была жизнь. Пьяное ощущение, словно только-только начал дышать полной грудью и познал нирвану. Андреа надеялась, что опыт не выветрится у нее из головы, кулаки не станут мягче, и будет шанс это показать. Вряд ли можно было еще чего-то ожидать от себя, она даже не думала о том, как будет жить дальше, не раздумывала о том, к чему приведет одиночество, на которое собиралась себя подписать, о том, что шрамы на душе еще долго не дадут уживаться в этом мире. И уж точно не предполагала о том, какого рода испытание ждет ее.