Зачем любить так бешенно?

Девушка вот уже несколько минут стоит под кабинетом, накручивая локон волос на палец и находясь в ожидании учителя. Мысленно она повторяла свой дополнительный материал, строчка за строчкой, что вчера весь вечер учила. Блондинка корила себя за то, что была такая пассивная в этой четверти: так и не смогла заработать побольше хороших отметок. И вот результат- она стоит здесь, а впереди - неизвестность. "Николай Алексеевич Некрасов родился в 1821 году..." - вертелось в голове блондинки, которая уже глазами встречала прибывающих учащихся на этот факультатив. Странно, но сегодня учениц ещё меньше, чем обычно. Даша, Яна и девушка из параллельного класса. Как всегда преподаватель опаздывал. Даша нервничала и была крайне раздражённой, хоть старалась и не показывать этого; Яна же и Алина вели себя обычно. Пять минут после звонка - и на горизонте появляется Александр Викторович. Сердце блондинки отбивает марш, а зрачки становятся шире. "Нервы",- списывает всё на них Романова, не желая признавать тот факт, что доля её вины здесь также присутствует. Он открывает дверь кабинета, пропуская всех своих учениц вперёд. Русый уже решил для себя, что полноценный факультатив будет длиться всего полчаса, а в остальное время он опросит Романову. - Даша, ты готова сегодня отвечать? Чуть краснеет неизвестно почему, но с улыбкой наблюдает за точно такой же реакцией девушки. Казалось бы, чего краснеть? - Да. Она говорит, нет, скорее шепчет, но он всё равно её услышал. Голос такой странный, чуть приглушённый и с хрипотцой; кажется, что она очень нервничает. "Ничего, всё будет хорошо", - неизвестно почему и для чего мысленно успокаивает её. А успокаивать было для чего. Пульс девушки набрал такой бешеный темп, что, казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. Тем не менее на её лице ничего не отображалось. По-прежнему вежливо-соблазняющая улыбка розовых губ и горящие серо-зелёные глаза. Если же рассматривать глаза в отдельности от её полного образа, то можно вспомнить, что зелёные глаза испокон веков символизировали ложь и обман, а серые же, в свою очередь, ум и решительность. Слова, наподобие "обман", "ложь", всегда ассоциировались у мужчины с сущностью ногицунэ. Он увлёкся мифологией, да и вообще мистикой довольно-таки недавно, однако успел уже изучить их основы и самых интересных представителей различный рас. Ногицунэ пока зацепил его больше всего. Может поэтому Даша и представляется этой лисой, ибо он симпатизирует каждому из вышеназванных. Каждый раз он видит её такой, но каждый раз она какая-то разная. То более раскрепощённая, то её ни видно и ни слышно. То мышка, то тигрица. Так кто же она на самом деле? Ровно через полчаса мужчина оповещает об окончании факультатива. Даша же, не желая оставаться с ним наедине, ибо заведомо знала, что будет чувствовать себя более, чем не комфортно, бросает умоляющий взгляд на Яну. - Подожди меня! Голос утопающего, а русовед невольно морщится. Ну, вот и зачем она? Хофенстайн переводит взгляд от подруги на учителя. Пару секунд состояния задумчивости, и она отвечает: - Даш, я подожду тебя в фойе, - почти виновато улыбается и обращается к преподавателю: - До свидания. Яна и Алина вышли из кабинета, первая же шепнула второй, мол, оставим наших голубков наедине. Блондинка закатывает глаза. Вот так всегда. - Вам сидя или стоя? Она обращается к нему, толком даже не понимая, почему его улыбка стала чуть шире. Мужчина в ответ пожимает плечами, мол, как хочешь. Но Даша такой человек, что таких вот намёков не понимается совершенно. Поднимается и идёт к нему. - Можно сидя... Говорит русый ещё до того момента, как зеленоглазая дошла до него. Она чуть ли не взвыла. Хотелось даже сматериться, но ни воспитание, ни статус этого не позволяли. Поэтому Романова молча кивнула и отправилась на своё место. *** Когда подготовленный дополнительный материал был рассказан, мужчина перешёл к вопросам. - Год рождения Некрасова? - 1821 год. О, Боже, хочется умереть или провалиться сквозь землю, что-то из этого. Даша пытается сосредоточиться, но отвечает скорее на автомате, чем вдумчиво. - В годы какой войны Некрасов начал писать "Кому на Руси жить хорошо"? Пауза. - Я не очень сильна в истории, по правде говоря, но... Крымская война? Он кивает, а она улыбается скорее своему правильному ответу, чем ему. Почему-то дата именно ей врезалась тогда в памяти на одном из уроков всемирной истории. Крымская война - 1853-1856 г.г. - Перечисли мне десять произведений Некрасова. - "Давно отвергнутый тобою", "Плач детей", "Внимая ужасам войны", "Несжатая полоса", "Железная дорога", "Рыцарь на час", "Мать", "Зелёный шум"... Александр Викторович сгибает пальцы, считая все стихотворения, которые она называет. - Ещё два. Требует он, а девушка скрежет зубами. "Как будто я сама не знаю", - мысленно бурчит она, пытаясь вспомнить всего два стихотворения. Но её сознание уже закрылось, не желая помогать своей хозяйке, тем самым полностью подставляя её. Она продолжает молчать, поэтому русый вздыхает и помогает ей, заканчивая за неё: - "Родина", "Поэт и гражданин"... Хорошо, Даша. Она облегчённо вздыхает, поднимая глаза. В них практически сразу же зажигается огонёк, а лицо начинает освещает хитроватая улыбка. "Ну, зачем я, зачем?" - крутится в голове у Романовой, но изменить выражение лица ей не удавалось- уголки губ сами разъезжались в улыбке. - Поставлю тебе 10 и за четверть 9. - Спасибо. Она уже практически светится, однако, понимая, что заслуга в этом результате полностью её, успокаивается и лишь молча продолжает смотреть, как ей выводят отличные оценки в журнал. - Куда собираешься поступать? Голос учителя долетает откуда-то издалека. Девушка пару раз моргает, чтобы вернуться в действительность. Ему правда это интересно? Они же расстанутся через полтора года, и тогда их истории любви придёт конец, образно говоря. Ведь никакой любви здесь толком нет, лишь непонятные переглядывания в форме заискивающих взглядов, жалкие надежды Даши на их случайные встречи и прочее, прочее, прочее. Всё насколько глупо, если порассуждать логически. Ей будет 20, а ему 44. Девушкам в её возрасте нужны толпы кавалеров, а не один-единственный, который старше её более, чем в два раза, да и в постели он мог оказаться не таким потрясающим, каким выглядит каждый день в школе... Ещё одно мигание - и блондинка вспоминает, что он к ней обратился и ждёт ответа. Её щёки заливает румянец, как только сама зеленоглазая вспоминает, о чём она думала только что. Сухо сглатывает, пытаясь сконцентрировать своё внимание на противоположной стене. Но только не на его глазах. Ни в коем случае. Всё-таки фраза "утонуть в глазах" имела место и в реальном мире. - Экономист, либо юрист, - едва осмысленная улыбка, скорее движение уголков её губ происходит уже на автомате. - Любишь математику? Ох, какой, казалось бы, простой вопрос, но есть одно "но": это просто нелепая попытка поддержать ей не нужный разговор или же это личное любопытство? Девушка чуть хмурится, однако под прямой чёлкой этого совершенно не видно. Тем не менее, ответить что-то надо было, ибо он мог посчитать её молчание за отсутствие манер, чего девушка себе позволить не могла. - Да, люблю. Но вообще я гуманитарий, исключая, правда, устные предметы, так как это совершенно не моё. Предпочитаю языки, - взмах ресниц, - особенно русский. "Льстит", - проносится в мыслях у Александра Викторовича, и он, подняв голову от журнала, посмотрел на девушку. Честно говоря, если бы он её не знал и не был наслышан о ней же от других учителей, то никогда бы не подумал, что она - отличница. Волосы арктически-белого цвета, губы розовые и одежда... назвать её вульгарной язык всё же не повернётся, однако способной обратить внимание - запросто. Хотя... это всё преувеличении. Романова одевалась всегда со вкусом, но безо всяких изощрений, которыми модницы школы пытались поразить лица мужского пола. - Очень рад, что ты любишь мой предмет. Куда приятнее видеть твоё осмысленное лицо в классе, чем смотреть на остальных 26, отрешённых от мира, насколько это вообще на уроке возможно, - сказал и резко замолкнул, понимая, что сболтнул немного лишнего. Даша же впала в ступор. Это уже не в первый раз у неё возникает такая реакция на его слова. Всё это, конечно, выслушивать крайне приятно, но не от того учителя, которому ты вроде как оказываешь знаки внимания, а он пытается держать тебя на расстоянии, ибо жена, дети и прочие причины, счёт которым она уже давным-давно потеряла. Он прямо ей об этом никогда не говорил, да и, скорее всего, никогда не скажет, но догадаться было более, чем легко. Сама же Даша эту тему также не поднимет. Ведь вдруг это всё окажется её прогрессирующей паранойей? И как тогда объясняться? "Ой, простите, мне показалось, что вы в меня влюбились, поэтому я решила ответить на ваши чувства взаимностью". Девушка поджимает губы и закатывает глаза. Боже, это же просто смешно... Её так и подрывало сейчас спросить, мол, Вы именно поэтому вызываете меня каждый урок к доске, однако ввиду своего воспитания промолчала, лишь только благодарно улыбнувшись. Спасительный звонок на следующий урок. Александр Викторович "неожиданно" вспомнил, что у него сейчас факультатив, и, действительно, в эту же минуту послушался стук в дверь, а уже через секунду в дверном проёме находилась голова ученика. - Александр Викторович, можно? Тот кивает, и следом за этим низкорослым пареньком проходит ещё человек 7. Русый берёт журнал Дашиного 10 "А", и выходит прямо вместе с ней из кабинета. - До свидания, - голос срывается до шёпота, из-за чего зеленоглазой ещё больше хочется провалиться сквозь землю и никогда в жизни не появляться у него на глазах. - До свидания, Даша, - он улыбается и уходит по направлению учительской. Она стоит ещё пару секунд, осмысливая всё, что было последний час назад. Её губы разъезжаются в неуверенной улыбке, и девушка начинается спускаться со второго этажа школы в фойе, стуча каблуками. Он идёт неторопливо, размеренным шагом. В голове звучит странный, незнакомый и приглушённый голос:"Единственный способ избавиться от искушения - это поддаться ему". И так несколько раз, прямо как какое-то наваждение. Поставив журнал в учительскую, он подошёл к расписанию. Смотреть уроки Романовой на последующие дни уже вошло у него в привычку... Вспомнив, что его ждёт класс, он ещё раз пробежался по всем предметам и вышел из учительской, направляясь обратно к своему кабинету. *** - Ну, как всё прошло? Яна всё это время ждала Дашу на первом этаже, желая выслушать всё, что было, прямо из её уст. Блондинка же может только таинственно усмехаться. Её вообще как-то пробивает на смех, но она старается держаться, ведь это не прилично. Как-никак общественное заведение, а она здесь будет смеяться без причины... Не хорошо так. Романова быстро выкладывает ей всё в подробностях, не забывая также описывать свои чувства и мысли в тот или иной момент. Как только Хофенстайн была в курсе всего произошедшего, девушки смеялись уже вместе. По сути, причин для смеха не было, но... - Даша, - Хофенстайн прикрывает рот ладошкой, дабы заглушить смех, - вечно тебя всему нужно учить. Нужно было рассказывать, и р-р-раз - одну пуговку расстегнула, два - вторую. И говоришь такая с придыханием вместо своего Некрасова: " Я Вас люблю: любовь ещё быть может в душе моей угасла не совсем...*" Романова смеётся, и девушки выходят из школы, на ходу представляя, как должно было случиться. Или же - как уже произошло, правда, только в другой реальности. Сами же подружки пришли к выводу, что Даше и Александру Викторовичу суждено было встретиться... Но суждено ли им остаться вместе или же нет показать может лишь время. ______________________________ * - стихотворение А.С.Пушкина "Я вас любил: любовь ещё быть может..."