Дом там, где семья.

3 июня 2015 года, 18:03. Канализация, логово черепах. — ...поэтому мы бы очень хотели, чтобы вы тоже присутствовали. Без вас наша свадьба... не будет такой особенной, ведь фактически вы ее главные виновники и мои... наши с Кейси лучшие друзья. Разве правильно, если не будет близких людей жениха и невесты? — Эйприл волнительно улыбнулась и с надеждой взглянула на Леонардо. Наша компания в полном сборе расположилась на диванах в просторной гостиной. Рыжая подруга заметно переживала: рукав куртки Кейси, сидящего рядом с ней, был изрядно измят тонкими женскими пальцами, а ее большие глаза выражали внутреннее напряжение. Только у надменного сухаря не вызвала бы жалость эта бедная девушка, второй час пытающаяся убедить нас стать гостями на свадебной церемонии. Но, увы, все ее усилия были тщетны. — Эйприл, пойми, мы не люди. Мы не можем открыто присутствовать на вашей свадьбе... — Но очень-очень-очень хотели бы, правда, — Майки с грустью взглянул на присутствующих и невольно коснулся пластрона на груди. — И то верно, — вздохнул Донателло. — На свадьбе можно обойтись без друзей, но никак нельзя без родных. Как отреагирует твоя семья на... — в этот момент он хотел сказать «уродливых», — мутантов, чей внешний вид едва на человеческий смахивает? Захотят ли они остаться на твоем торжестве? — Не хотелось бы, чтобы твоя свадьба сорвалась из-за нас, — сказала я, не зная, как еще убедить подругу. Всем был очень неприятен этот разговор. Во-первых, осознание того, что никто из нас не сможет разделить с единственными друзьями из верхнего мира эту огромную радость ( Еще бы! Даже Рафаэль не выдерживал и чуть ли не пинками отправлял будущего жениха домой к Эйприл, угрожая разобрать его мотоцикл) невыносимо сдавливало сердце. Мало того, я была уверена, что и братья, и отец желали всей душой побывать на таком грандиозном мероприятии, да еще в качестве важных гостей. Хотя бы однажды почувствовать себя частью недоступного общества... Эйприл быстро покачала головой и, чуть не задыхаясь, воскликнула: — Да как вы можете такое говорить?! Мало ли что подумает моя семья, они вас всего раз в жизни увидят. Все абсолютно нормальные, понимающие люди. И если им грамотно объяснить, рассказать, что вы такие же как все... — Эйп, это бред. — грубо отрезал Рафаэль, — Такие же как все? Ты сама хоть слышишь себя? Мы никогда не будем приняты людьми, потому что родились уродами для общества. Никакие уговоры... — Ты не дал мне договорить, — Эйприл не осталась в долгу и так же перебила негодовавшего Рафа, — Я хотела сказать, что внутри вы такие же как все. У каждого из вас есть разум, свой характер, свое хобби, свои привычки, подобные человеческим. Так почему же вас нельзя считать людьми? Что же, боитесь стать частью общества? Глаза Рафаэля злобно сверкнули, но отвечать он не стал. Лишь скривил губы и отвернулся, о чем-то задумавшись. Молчание повисло буквально на несколько секунд. Дон, отстраненно наблюдая за прибежавшим Кланком, проговорил: — Разумеется, боимся, Эйприл. Всю жизнь мы боялись этого — быть замеченными людьми. Но кое в чем я с тобой соглашусь. По определению, человек — это живое общественное существо, способное мыслить и владеющее речью. Если мы не будем говорить о биологии, то да, ты абсолютно права — каждый из нас является человеком. И хотя мы не живем в обществе, нам удается взаимодействовать с ним, предположим, заказывая пиццу или общаясь с клиентами по телефону. Однако есть большое «но». Человек является биологическим видом в природе, пожалуй, уникальным. Рептилии и крысы рядом с ним не стояли. Но несмотря на это... — Донни, ты увлекся. Умник закатил глаза и кратко подытожил: — Короче говоря, мы полулюди. Братья одновременно возвели глаза к потолку, всем свои видом говоря «Да ладно? А то мы не знали». Только мастер Сплинтер таинственно молчал, погрузившись в глубокие размышления. Он не без интереса слушал позицию Эйприл, не забывая, конечно, обращать внимание на замечания сыновей. Сложившееся после двухчасовых размышлений мое мнение было таково: возможно, нам стоило бы рискнуть в том случае, если гости в самом деле окажутся не придирчивыми на внешний вид, что маловероятно. Помнится, сама Эйприл лишь на третий день перестала нас бояться (кажется, Майк сумел покорить ее своей открытостью и доброжелательностью), а с Кейси произошла отдельная история. Но кто знает, какая реакция будет у других людей? — А знаете, что я скажу? Я согласен с Эйприл. Черепашки должны побывать на свадьбе. — Майки выделял каждое слово, — Хоть разок, давайте же. — Ну-ну, я посмотрю на тебя, когда кто-нибудь начнет кидать в тебя тортом и в ужасе убегать, крича, какой ты, черт возьми, уродец, — фыркнул Рафаэль. — Фу на тебя, брат. Никакого оптимизма! Я, может, сделаю так, чтобы каждому гостю понравился внутренний прекрасный я. Эйприл же все равно, как я выгляжу, правда ведь? — воодушевленный юноша даже подскочил с кресла, спугнув несчастного кота, так хорошо устроившегося подле его ног. — Правда, — девушка улыбнулась, — В самом деле, вам надо просто суметь понравиться им. С вашими-то умениями это не так трудно. Обещаю, я сделаю все, чтобы никто больше не узнал про вас. Кейси, сидящий рядом с рыжей, взглянул на Рафа и, поведя бровью, согласно закивал. После посещения дантиста молодой жених не мог вымолвить ни слова, поэтому ему оставалось лишь слушать. Но было ясно, что он полностью согласен с невестой и даже пару раз что-то промычал в ее поддержку. Леонардо хмуро посматривал в пол, не зная, как поступить. Все-таки он был лидером и решение должен был принимать только он. Я думала, что старший брат как раз размышлял об этом. Однако с такой ситуацией ни ему, ни нам еще не приходилось сталкиваться. Быстро решиться на что-то, как следует не подумав, было бы очень глупо. Кроме того, мнение отца, которое, пожалуй, часто оказывалось наиболее весомым, и прислушаться к нему определенно стоило, еще не звучало. Поэтому Лео не стал более ждать: — Отец, что вы скажете? Да, затея очень сомнительна и будет ужасно, если по нашей вине все разбегутся. Но, думаю, если постараться стать частью праздника, — парень перевел взгляд на Эйприл и утвердительно вздохнул, — это дело вполне осуществимо. Я согласен. Благодарные глаза девушки, как мне показалось, едва не наполнились слезами, но она сумела сдержаться и лишь кивнула рассудительному лидеру. Учитель, наблюдая за этими переглядками, тихо посмеялся и произнес: — Когда-то давно мне довелось побывать на свадьбе одной прекрасной пары, чье счастье наверняка свет видит до сих пор*. Такое мероприятие стоит посетить, тем более, если наши замечательные друзья решили связаться узами брака. Леонардо, Микеланджело, я полностью поддерживаю вас. Что же скажут остальные сыновья и дочь? По мрачному виду Рафаэля можно было сказать только то, что он пребывает в замешательстве. Хотя он уже высказал Эйприл все, что думал об этом, но я-то точно знала, что этот темперамент ни за что не пропустил бы свадьбу лучшего друга. Его злость подпитывалась той жизненной несправедливостью, что преследует его с рождения, а не пренебрежительным отношением к торжественным мероприятиям. В душе эта идея ему наверняка понравилась. Донателло в знак согласия поднял руки и сообщил нам, что знает несколько интересных фокусов, которыми можно развлечь гостей. Майки тут же вызвался в помощники, поклявшись всем на свете, что достанет брату цилиндр и белого кролика. Откуда он возьмет эти вещи и имел ли он хотя бы малейшее представление о трюках иллюзионистов — неизвестно. Тем не менее Донни обещал подумать. Я, в свою очередь, также согласилась. Наконец, и Рафаэль подал голос: — Ладно, панцирь с вами, согласен. Каким образом мы должны развлекать народ? Клоун у нас только Майки и то с шутками для приматов. — Об этом не беспокойся, Рафаэль. Я знаю, чем нам всем помочь... — Сплинтер загадочно осмотрел всех и принялся рассказывать, как здорово он в свое время проводил время на той самой свадьбе. Так было принято решение, о котором впоследствии никто не пожалел. 6 июля 2015 года. День свадьбы. Ферма Джонса. Месяц тщательных подготовок пролетел незаметно. В назначенный день стояла прекрасная погода с чистым синим небосводом. Солнце зависло в зените, воздух заметно прогрелся. Огромные кучерявые облака виднелись только вдали, где-то за лесом, в стороне пыльного людного Нью-Йорка. Свежая мягкая трава приятно щекотала ноги и прятала их от жаркой погоды. От такой обстановки, приятной сердцу и глазу, я едва не засыпала прямо на лениво покачивающихся качелях с мягкой подушкой под панцирем. Спать хотелось невыносимо, ведь всем пришлось проснуться в пять утра. Хотя на что я жаловалась? Каждый будний день Лео поднимал нас на пробежку ровно в это же время, несмотря на то, что кто-то и вовсе заснул в четыре утра. Но тот день был особенным... Мы приехали на ферму за три дня до предстоящего события. Следовало переделать огромное количество дел, ведь в доме давно не делалась уборка. Во дворе Донни установил огромный тент для гостей, под который братья принесли массивные столы и большое количество стульев. Кому-то повезло, ведь наш гений смастерил несколько таких стульев из подручных материалов, поскольку на тридцать человек сидячих мест не хватало. Говоря о гостях, стоит отметить, что почти половина из них – дети. Еще маленькие, каждому по несколько лет от роду, и это было нам на руку. Необычные черепашки с разноцветными масками скорее могли стать предметом любопытства у малышей, еще толком не понимающих, что происходило в тот день. Удовлетворить такой интерес вызвался Микеланджело. Его опыт аниматора на детских праздниках мог помочь нам расположить к себе не только ребятишек, но и осторожных родителей. Их реакции на мутантов стоило бояться больше всего, несмотря на то, что Эйприл планировала за неделю до торжества рассказать каждому гостю о нашей семье и показать несколько фотографий, чтобы исключить возможные обмороки, вскрики ужаса и, как следствие, не самую удачную свадьбу. На второй день по плану шло приготовление закусок. Братья и отец неподалеку от шатра репетировали свой собственный сценарий, надо сказать, тщательно продуманный и исключающий, как казалось Лео, все непредвиденные казусы, связанные с родственниками невесты. Нормы этикета, в который раз вбиваемые отцом, вызубрены за два часа. Несложный танец для возможного случая с участием весьма бесстрашной барышни – за четыре часа. Зато простые в исполнении, но далеко не «шаблонные» фокусы удалось усвоить всего за час под руководством Донни. Однако вся развлекательная программа не заканчивалась на этом. У каждого из нас имелся свой собственный номер, демонстрирующий лучшие стороны юного ниндзя. Особенно «повезло» мне и Рафаэлю. Мастер Сплинтер, несмотря на всевозможные упирания, отговорки и мольбы последнего, считал, что красивый, искусно исполненный танец брата и сестры, а по совместительству шафера и фрейлины**, «не оставит никого равнодушным и еще сильнее укрепит наш авторитет на предстоящем торжестве». Но все оказалось просто лишь на словах. Рафаэль и я совершенно не умели танцевать, да и не особо хотели учиться этому. Кружить вальс на глазах неизвестных людей? Нет уж, лучше шестичасовое хаши! Но учитель был непреклонен в своем решении. Каждый вечер Рафаэль нехотя брал меня за руки и отдавливал мои ноги, не забывая шипеть и сквернословить, но так, чтобы отец не услышал. Впрочем, у меня получалось не лучше: на следующее утро пальцы на ногах брата были такие же посиневшие. На третий день приехали гости. Было решено, что до праздника следует вживую показать тех самых «странных» друзей с фотографии, дабы опять-таки исключить вероятность расстроенной помолвки. Все произошло в просторной гостиной. Семья Эйприл почти беззвучно зашла в прихожую, немного смешно озираясь по сторонам в поиске черепах-переростков. Наша компания расположилась на диване, прямо за углом от входной двери. Парни заметно нервничали, даже хладнокровный лидер дышал несколько прерывисто, не в силах обуздать волнение. Рафаэль, привыкший смотреть опасности в лицо, с нескрываемой тревогой уставился на проход, откуда вот-вот должны были появиться гости. — Если ты с таким выражением лица будешь и дальше буравить стену, станет только хуже и нам, и им, — пробормотал Донни, не отрывая глаз от ковра. — Лучше бы ты заткнулся. Мне от твоих разговоров становится хуже... — Я говорю, как лучше. Не начинай. Учитель, в отличие от всех нас, сохранял спокойствие и прислушивался к тихим голосам запуганных гостей. «Странно! А ведь шесть лет назад отец всячески отгораживал нас от людей, говорил, что мы никогда не станем частью верхнего мира. Теперь мы сидим здесь...» — думала я, нервно поглаживая мягкую кошачью шерсть. В горле стоял огромный ком. Голова болезненно пульсировала, сердце сокращалось сильнее и быстрее обычного. Возникла мысль, что разборки с бандитами на улицах в разы меньше съедают нервных клеток, хотя риск быть застреленным или подорванным невероятно высок. Тем временем гостиная стала оживленнее. Все семейство толпой вошло в комнату, и Эйприл плотно закрыла дверь на ключ. Братья почти разом подняли головы. По моему мнению, вечно смотреть можно только на три вещи: на огонь, воду и на глаза человека, по которым можно запросто понять, что происходит у него внутри. Страх, удивление, ненависть, презрение, радость, заинтересованность, азарт – запросто, главное проявить наблюдательность. Люди смотрели на нас по разному. Женщины и мужчины в возрасте были глубоко поражены, но тем не менее, в их взгляде не наблюдалось того ужаса, которого я ожидала. Те, кто помоложе, с интересом разглядывали нас, но делали это настороженно, словно боялись, что кто-нибудь подскочит и начнет проявлять агрессию. А вот самые маленькие гости испытывали что-то вроде эйфории: разноцветные глазки светились переполняющими их восторгом и удивлением. «Теперь понятно, кто точно нас не будет бояться»— подумала я, разглядывая одну кроху в прелестном зеленом платьице. Мужчина с очень знакомыми рыжими волосами, в которых виднелась лысина, сделал шаг вперед. Он сумел быстро оправиться от необычного зрелища, поэтому еще раз осмотрел всех нас и спросил: — Я так понимаю, вы те самые черепахи, — он старался говорить вежливо и миролюбиво, — хорошие друзья моей дочери? Мы с облегчением переглянулись и утвердительно кивнули. Пожалуй, черепашкам из канализации пришлось пережить еще одно невероятно сложное испытание, сопоставимое с нападением всей армии клана Фут. Но, думаю, знакомство с новыми людьми не покажется вам таким интересным, как то, что произошло на следующий день. Ранним утром Эйприл и Кейси уехали в церковь. Мы остались на ферме (всем было очевидно, что священнослужители не должны знать о зеленых мутантах) и занялись одной из самых важных деталей плана – приведением себя в порядок. Братья надели свои парадные костюмы, специально купленные для такого случая, но маски снимать не стали, наоборот, дополнив их небольшими цветами такой же окраски, прикрепленными к карману фрака. — Надо же, я в кой-то веки стал похож на человека, — смеялся Донни, оглядев себя. — Что еще будет, брат. Может, та очаровашка пригласит тебя на танец и подумает «Какая классная двухметровая черепаха!», — по-девчачьи пропищал Майк, облокотившись о плечо старшего. — Как смешно. А этой твоей «очаровашке» не девять лет случайно? Микеланджело закатился смехом, но продолжалось это недолго. — Вообще-то да. К полудню виновники торжества вернулись из церкви. Все было готово: под тентом играла легкая музыка, манящий аромат приготовленного мяса, как магнит, притягивал Майки к себе, а шестерка выряженных в пух и прах мутантов (согласитесь, огромные человекоподобные черепахи во фраках и платье, а также крыса в бордовом костюме выглядели по-сумасшедшему странно. Но был ли у нас выбор?) караулила вход в тент и встречала таких же нарядных гостей. Настороженные взгляды гуляли по лицам мутантов, старавшихся держаться хладнокровно, но при этом выглядеть дружелюбно — еще один совет Сплинтера. Никто не решался даже заговорить с нами, только кивком головы отвечали на приветствие и поскорее проходили внутрь, пока к тенту не подошел мистер О’Нил и его супруга. — Добрый день, мистер и миссис О’Нил, рады видеть вас. — очередь здороваться со следующей партией гостей, чьи имена мы знали назубок, подошла к Леонардо. Полноватая женщина в сиреневом платье до пола приветливо улыбнулась, держа под руку мужа. — Здравствуйте, спасибо, что решились посетить свадьбу моей дочери, — он принялся поспешно пожимать руку каждому из нас. — Она рассказала мне о ваших сомнениях по этому поводу, и это очень смело с вашей стороны присоединиться к нам. Ваш поступок достоин уважения. Жаль, что пока поняли это не все наши родные. — Благодарим за добрые слова. — мастер Сплинтер сжал его крепкую ладонь, — Конечно, мы выглядим не так, как вы, но, прошу, не стоит бояться этого. Внешний вид часто бывает обманчив. Мои, как вы наверняка знаете, приемные дети, сделают все, чтобы вы не скучали. Проходите. Отец Эйприл, пораженный такой вежливостью, ответил, что с этой минуты будет относиться к нам как к обыкновенным гостям и будет рад, если наше чудное семейство как-нибудь зайдет в гости. — Панцирь мне в душу, что же рыжая рассказала такого, что ее отец приглашает нас в гости? Вот так повезло! — поразился Майки, провожая взглядом следующих родственников. — Не обнадеживай себя, Мик, люди делают это по большей части из вежливости. Отлично, что хоть кто-то из гостей нам симпатизирует. Это немного обнадеживает, — заметил Донни, не скрывая торжества в голосе. Рафаэль, стоящий рядом со мной, ухмыльнулся. — Не-а. Как раз фигово, что мы должны из шкуры вон лезть ради этой твоей симпатии незнакомых людей, которые взаимностью не особо отвечают. По мне, радоваться тут нечему, братец. — Придется это делать, Раф. Других вариантов у нас нету вообще. — вставил свое слово лидер, косо поглядев на вспыльчивого родственника, который тут же осклабился. — Придется что? Скакать от счастья? — Нет. Делать то, что тебе не нравится. Уже через час Донателло вовсю демонстрировал свои способности иллюзиониста. Фокусы выглядели действительно круто. Несколько раз нам с братьями приходилось ассистировать, поскольку большинство гостей отказывалось помогать зеленому мутанту. Тем не менее изобретательность Донателло поражала их: умник делал с водой невероятное, заставляя ее рассыпаться на мельчайшие крупинки по всей сцене, представляющей собой плоское основание в несколько сантиметров толщиной, а затем резко взлетать наверх, следуя за движениями его рук. Аплодисменты не заставляли себя долго ждать. К тому же это было неописуемо красиво, ведь вода светилась в темноте, которую мы ненадолго устроили, различными цветами, коих было великое множество. Ловкость рук и месяц упорнейших тренировок позволяла Донни и даже Лео телепортировать выбранную карту в пиджак или сумку кого-то из гостей. «Они могут все, когда захотят это сделать!» — восторженно думала я, громко хлопая очередному удавшемуся трюку. Гости, особенно дети, стали больше улыбаться и сами вызывались на сцену, вероятно, поддавшись заводным речам Майки. План удался! Мы сделали невозможное! Эйприл и Кейси сидели за центральным столом и между представлениями принимали подарки и поздравления. Подруга прекрасно смотрелась в своем белоснежном платье, сияющем на солнце, словно отшлифованный алмаз. Рыжие локоны уложены в симметричную косу, опоясывающую голову и удерживающую прозрачную фату, а в зеленых глазах читалась искренняя радость. Ее жених выглядел не хуже: почти идеально отглаженный черный фрак создавал яркий контраст с серебристой тканью. Вот только на его галстуке виднелось довольно заметное пятно от куска торта... — Тоже заметила? — прозвучал голос Лео сквозь музыку и разговоры. Гости давно повставали со своих мест, вдоволь насмотревшись на фокусы, и отпустили неугомонных детей поближе к сцене, расположенной в центре тента. — Ну да. Если ты говоришь про крем на его галстуке, то да, — ухмыльнулась я, взглянув на приблизившегося брата, — А что дальше идет по плану? Выступление Донни, похоже, закончилось. Лео облокотился панцирем о стул рядом со мной и не спеша отвечал: — Да нет, еще не совсем закончилось. Он с Майки развлекает детей. По плану молодожены должны уже как десять минут назад танцевать вальс на сцене. Но я вижу, им сейчас не до этого, — усмехнулся лидер, наблюдая за парочкой, принимающей бесконечные поздравления, отличающиеся друг от друга двумя-тремя словами. — Ну, у нас почти всегда что-то идет не по плану. Все по одной и той же системе: ты вырабатываешь стратегию, Донни уточняет место и время, мы выходим на разведку для уверенности, что все пойдет как надо... И в итоге все равно попадаем впросак. Хотя, с другой стороны, у нас получается неплохо импровизировать. Как вчера, например. — Пессимистично, — он улыбнулся и отправил в рот еще одну клубнику в шоколаде. — Зато честно. Ешь, я еще тарелку нашла, — сказала я, придвинув посуду с горой клубники поближе к брату. Тем временем Эйприл и Кейси вышли на низкую сцену и закружились под какой-то мелодичный вальс. Братья, уступив молодой паре место, с неугомонной малышней сошли на газон. Бедный, не привыкший к такому количеству детей Донателло был похож на пастуха: стоило кому-то из малышей подбежать к сцене и попытаться забраться на нее, как он тут же подхватывал его на руки и отгонял назад, словно заблудшую овечку. Кто-то из гостей временами поглядывал на детское «стадо» в сопровождении двух мутантов и, убедившись, что те не причиняют им никакого вреда, довольно улыбался и вновь обращался к вальсирующей паре. Не было видно лишь одного Рафаэля. Он, вдоволь наевшись угощений, уселся на крыльца дома подальше от незнакомцев. Наверняка жевал любимую зубочистку. Я заметила, что он пристально, хотя несколько скучающе, наблюдал за кружащей парой. Ждал. Готовился к худшему. Готовился в любой момент подняться с места. «Да, брат, я понимаю тебя, — мысленно сочувствовала я, — Ты совершенно не хочешь танцевать для незнакомых тебе людей, так же как и я. Знать бы только почему. Вот помнится, ты так и не ответил на этот вопрос: в очередной раз сорвавшись из-за отдавленного пальца, только заявил, что это не из-за меня (хотя партнер по танцам из меня ужасный) и публика тут тоже ни при чем. Наверное, ты и не особо боялся ее, а вот я...» Наконец, первый танец завершился. Темперамент, как я и подозревала, в одну секунду соскочил с места и двинулся к нам. «Вот и все. Наш выход» Леонардо стоял рядом. Дожевав последнюю клубнику, он повернулся ко мне. Заметить мое вмиг побледневшее лицо не составляло труда, поэтому он по-братски приобнял меня и ободряюще произнес: — Не нервничай. В конце концов, импровизировать, как ты говорила, у нас получается прекрасно. Особенно у Рафа. Главное, не забывай считать, и все будет хорошо. Через минуту после небольшой речи мастера Сплинтера о том, как его дети готовились к этому дню, я и Рафаэль вышли в центр. Танец шафера и фрейлины — это что-то вроде традиции. Не совсем обязательной, но довольно часто исполняемой, а в нашем случае это было хорошим поводом «блеснуть» своими способностями, но при этом не затмить главную пару праздника. Гости усадили детей и выжидающе смотрели. Всего раз в жизни можно увидеть живых танцующих черепах. Любитель фотографировать отдал бы все что угодно за этот момент, только камеры ни у кого не было: Кейси позаботился об этом с утра. Одна рука — на плечо, другая ложится в его ладонь. Мучительные секунды тишины словно превратились в часы. Наверное, именно этого момента я так боялась, хотя самое страшное еще не случилось. Рафаэль выглядел напряженным: губы сурово поджаты, грудь при вдохе едва поднималась, а пальцы сильнее обычного сжали мою трехпалую ладонь. «Чего же, чего еще ты можешь бояться, как не окружающих нас людей? Конечно! В бою ты совершенно не знаешь этого слова, но сейчас я вижу, как ты начинаешь понимать его значение. Пожалуйста, брат... Хотя бы ты из нас двоих победи этот страх!», — мысленно говорила я с ним, прекрасно понимая, что меня все равно не услышат. — Поехали, — глухо произнес Раф, стоило ему услышать до боли знакомый темп зазвучавшей музыки. «В бой!» Музыка: Alan Menken – Kingdom Dance Казалось, в наши окаменевшие от волнения тела вдохнули жизнь. Шаг вправо, еще один — и мы в ритмичном танце с необычайной скоростью рассекаем воздух. Это было похоже на вальс, только в разы быстрее и с более резкими движениями в сторону. Рафаэль больше не отдавливал мне ноги, напротив, для своего телосложения он двигался размеренно и почти не сбивался с задаваемого мною ритма: — Раз, два, три... Раз, два, три... Раз, два, три... Раз, два... Во время уроков танцев от самого учителя Сплинтера выяснилось, что парень не только не умел танцевать, но и совершенно не чувствовал ритма музыки (или не хотел чувствовать, но кто его разберет?). Лишь к концу месяца его слух немного улучшился, но без счета нам обоим было трудновато. И это стало прекрасным поводом дать мне новое прозвище, авторство которого, разумеется, принадлежало Микеланджело — Франни-метроном. Рафаэль неотрывно следил за мной, продолжая двигаться в такт. Он старался смотреть только на меня, при этом выражение его лица практически не менялось. Это отец посоветовал во время танца смотреть исключительно друг другу в глаза или хотя бы на нос, поскольку так легче сконцентрироваться на партнере и не обращать внимания на окружающих. Такой способ здорово помогал. Несколько раз я даже мысленно радовалась, что танцую с кем-то из родных братьев. С ними, как и всегда, мне гораздо спокойнее. «Шаг вправо, шаг вправо, подскок, переворот и по кругу... Раз, два, три...» Музыка из колонок зазвучала чуть громче и бодрее — началась вторая часть танца, самая тяжелая. Это почувствовали зрители, поэтому вокруг нас начали раздаваться громкие хлопки в такт. Движения становились еще быстрее, мелодия захватила нас окончательно и гоняла по всей сцене так, что некогда было даже вздохнуть. Совсем скоро Рафаэль должен был отпустить руки, чтобы я смогла как можно быстрее отойти от него и не задеть, при этом попав точно в ноту и выполнив акробатический элемент. Одной из «фишек» этого танца, вероятно, придуманного Сплинтером, было колесо, которое я должна выполнить без рук — так называемый аэриал. Для ниндзя сделать такой прыжок не составляет особого труда, хотя поверхность сцены выглядела угрожающе скользкой. Расшалившиеся нервы путали в голове абсолютно все — на какую-то секунду я даже забыла, как выполняется элемент! Брат отпускает меня, отправляя вперед. Некстати начали дрожать губы, но я не останавливаюсь. Еще две секунды до прыжка. Чувствую, как кипит адреналин в крови, как сердце сжалось до предела и как в голову лезут самые страшные мысли о падении. Сбиваюсь со счета. Но я не останавливаюсь... «Сейчас!» Нога за долю секунды становится в положение. Другая уже в воздухе. Вот оно! Я со всей силы отталкиваюсь и... 17 января 2016 года. Логово черепах. Комната Сплинтера. Рамка фотографии слегка поблескивала от сияющих рядом свечек. Говорят, одна картинка способна передать гораздо больше эмоций и чувств, чем обычное слово, смысл которого искажен другим человеком. Замерев на месте, я пыталась собраться с мыслями, но выходило так себе. Воспоминание, словно молния, ударило в голову, и за секунду в сознании всплыли все детали, все малейшие подробности того дня. Но и оборвалось оно так же неожиданно... Голова страшно запульсировала от переизбытка чувств, устроивших настоящее торнадо внутри моего тела. В последнее мгновение я четко видела, как делаю этот прыжок, и с готовностью собралась его завершить, но все тут же рассыпалось на части. Я помнила глаза Рафаэля, тихий голос Лео, видела, как Донни вместе с остальными гостями хлопал нам. А еще я слышала Майки. Он давал мне то самое прозвище, которое теперь кажется мне самым нелепым на свете. — Франни-метроном? — изумленным шепотом спросила я у самой себя и вновь подняла глаза на фотографии. Неужели вот оно — чудесное спасение от амнезии? В это же время в гостиной. Франческа осторожно закрыла дверь, скрываясь в комнате отца. Парень поудобнее раскинул руки на мягком диване и что-то прикидывал у себя в голове, пока смотрел в панцирь удаляющейся сестры. Но, как только послышался щелчок, он тут же подскочил с места, с силой оттолкнувшись от хрустящих подушек и направился на кухню избавляться от легкого голода. Есть он особо не хотел, но мысли о вкуснейшем завтраке, оставшемся в холодильнике, заставили его подняться с места. — Погоди, Раф. — голос Донни прозвучал строго, даже грубовато для миролюбивого юноши. Рафаэлю это совершенно не понравилось. Очень нечасто умник так быстро отрывался от своей работы, забыв даже завершить звонок, судя по звукам из его наушников. Но учитывая события последних двух месяцев, это совершенно не удивительно. Донни работал на износ целыми днями. Несколько раз Лео приходилось вставать и гонять его спать аж в два часа ночи, застав того за монитором и в тех самых наушниках. Тем не менее, все прекрасно понимали, что совсем скоро им понадобятся деньги и весьма немаленькие, иначе весь план Кланку под хвост. — Чего недовольный? Опять нахамили? — усмехнулся Раф, вспоминая последний случай. Но что-то подсказывало, что брат сейчас устроит ему взбучку вовсе не из-за грубого клиента, подпортившего настроение. — Что ты делаешь? — Дон подошел к нему, гневно сверля взглядом, — Ты вообще в курсе, что мог сейчас все испортить? Парень сильно сдвинул брови и сжал зубы. Вот что ему опять не нравится? Рафаэль совсем немного отклонился от намеченного плана действий, но сделал это так, что в конце концов выполнил его и извлек для себя кое-какую выгоду, о которой намеревался подумать во время трапезы. — Как договаривались, так и делаю. Если что-то не нравится, я могу вообще не участвовать в этом цирке, который вы устроили не пойми для чего. — Мы уже объясняли тебе, почему не можем сделать по другому, то есть, по твоему. — сказал брат, чуть успокоившись, — Еще раз напомнить? — Не надо, я чушь обычно мимо ушей пропускаю, — сказал Раф, скривив губы, — Я послал ее к Сплинтеру, как, заметь, мы договорились. Значит, свою часть я выполнил. Что не устраивает? Донни нахмурился, думая, какой брат порой бестолковый. — То, каким способом ты сделал это. С той стороны, — он указал на кирпичную стену, напротив которой стоял телевизор и тот самый диван, — установлены две камеры. Уж поверь, то, как ты зубоскалил и выдавливал из себя не пойми что, я видел прекрасно. Ты нормально улыбаться умеешь вообще? — Мне нужна была реакция, — парень ухмыльнулся и сложил руки на груди, — я ее получил. И ограничивать себя в этом я никому и ни за что не позволю. Если уж заставил ввязаться в это, будь добр не следить за моей физиономией. Я знаю, что делаю. Донателло промолчал. Он прекрасно знал, что разговаривать с братом на эту тему бесполезно. Вдолбит себе в башку мысль — ни за что не отойдет от нее. И точка. Раф, не дождавшись от брата очередных обвинений, пожал плечами и пошел дальше, не забыв при этом, якобы не специально, слегка задеть умника могучей рукой. Примечания: * — история Сплинтера будет рассказана чуть позже. ** — главная подружка невесты.