Попробуй меня

      Довольно сложно порой втягиваться в привычную жизнь после долгого периода отсутствия. Для Реджины все казалось новым. Она совершала как можно больше движений, отмечая, что едва чувствует дискомфорт в теле. Ее окружали новые люди и дом, в котором было настолько уютно, что она иногда забывала о своем временном пребывании здесь. Когда Реджина выходила к завтраку, Робина уже не было. Едва вставало солнце, и начинался новый день - он спешил на работу, а когда наступало время ужина, мужчина, как правило, еще не успевал вернуться. Зато едва переступив порог дома, он оказывался рядом с ее комнатой, чтобы первым делом спросить о самочувствии. Впервые за долгие годы у Робина появилась причина спешить, а не задерживаться на работе до полуночи. С ворохом счастливых мыслей он возвращался домой, покупая для Реджины постный диетический крекер или приятные мелочи, которые вновь и вновь вызывали у нее улыбку. Женщина каждый раз уверяла, что ей ничего не нужно и все необходимое есть, но мужчина не позволял себе приходить с пустыми руками.       Реджине все ещё необходимо было соблюдать диету, и Робин с особым вниманием следил за тем, чтобы, не смотря на эти предписания, она получала разнообразные блюда. Однажды за совместным ужином повар что-то перепутал и заправил еду грибным соусом, который женщине противопоказан, но Робин, так тщательно изучивший диету Реджины, успел выхватить у неё тарелку, прежде чем она коснулась пищи. ** - И ты…ты согласилась? - запинаясь, проговорила Фиби. - Как видишь! Если ты слушала все, что я говорила до этого, то да, я дала свое согласие. Вопросы посыпались один за другим, да так, что брюнетка просто не успевала отвечать. Она смеялась, отшучиваясь от подколов Фиби, и, между делом, варила кофе, привыкая к былой самостоятельности. - Ты же вся просто светишься, выкладывай! - весело пропела над ухом Фиби. Реджина театрально закатила глаза, вот что бывает, когда твоя лучшая подруга - журналист. - Он слишком привязан ко мне. И меня тревожит одна мысль - если вдруг у нас ничего не получится, и все это лишь минутная прихоть с его и моей стороны? - А сама ты что чувствуешь? - Мне приятна его забота. Я согласна дать нам шанс, но что будет потом - я не знаю. - Возможно, стоит попробовать.       Размышляя над словами Фиби, Реджина вернулась в комнату и за чтением очередной книги не заметила, как заснула. - А теперь объясни мне, как так получилось, что ребенок остался без присмотра? - мужчина повысил голос, абсолютно забывая, что в доме он не один. - Она отлучилась всего на пару минут. - Безмозглая дура, - нервно бросил Робин, ударив кулаком по столику, за которым сидел. - И что теперь? - Тотальная проверка. - Только этого сейчас и не хватало. Если проще, то все летит к чертям, я правильно тебя понял? - Джон только кивнул в ответ.       Реджина была разбужена слишком громким возгласом, в котором не сразу распознала голос Робина. Поднявшись, женщина открыла дверь и хотела уже выйти, но остановилась, услышав о ребенке. Собеседник мужчины отвечал намного тише, отчего брюнетка толком не понимала о чем идет речь. Вернувшись в комнату, она подняла упавшую на пол книгу и отложила в сторону, опускаясь обратно на кровать.       Женщина крайне озадачилась произошедшим. Что мог значить этот странный разговор о каком-то ребёнке? Даже эти два слова «Робин» и «ребенок» никогда до этого не формировались в ее голове в одно предложение. Женщина всегда была склонна считать, что на сложные вопросы, нужно искать легкие ответы, а значит, самым простым ответом было то, что у Робина есть ребенок. Была ли Реджина удивлена такой мысли - разумеется, нет. Она слышала достаточно о том, что в жизни сеньора Локсли довольно много любовных связей и разных женщин. К тому же, в прошлом он был еще и женат. Конечно, Робин всегда был осторожен в столь деликатных вопросах, и в первую очередь потому, что заботился о собственном здоровье, но всем людям свойственно ошибаться. К тому же непреклонная политика Венесуэлы в вопросе деторождения играла не последнюю роль. А теперь, когда женщина убедилась в том, что мужчина не такой плохой человек, каким стремится себя показать, ей казалась логичной мысль о том, что он участвует в жизни собственного ребенка от одной из своих бывших любовниц. Спустя пару часов наступило время ужина, и Реджина столкнулась с Робином уже в столовой. - Мне необходимо уехать. Нужно решить пару вопросов и посетить одно мероприятие. - Я понимаю, - улыбнулась женщина. Очень часто ранним утром, когда брюнетка еще спала, мужчина бесшумно открывал дверь в ее комнату и несколько минут смотрел на спящую женщину. Он не нарушал данного обещания - переступать порог ее комнаты только по приглашению, но и удержаться от такой маленькой слабости не мог. Он настолько привык к тому, что Реджина часть его жизни и даже не представлял, как раньше жил без этого. Порой желание заботиться о ней и дарить минуты радости затмевало все остальное, и он шел на поводу этих желаний. - Я думала, ты уехал и раньше полуночи не вернешься. - Уехал, но немного подкорректировал свои планы. - Тебя будут ждать. - Мне никто не нужен. Женщина, с которой я хочу провести этот вечер, уже со мной, - честно ответил Робин.       Он давно позабыл, как лаской или нежностью можно показать свои чувства. Как говорить красивые слова, но говорить так, чтобы тебе доверились и поверили, а не давать красивых пустых обещаний. Она стала настолько дорога для него, что он отбросил прочь все свои принципы и страхи. Он не мог выразить свою любовь. Но это вовсе не означало, что он не любил, не чувствовал и не дорожил Реджиной. Он рискнул впустить ее в свою жизнь. Вновь учился любить и доверять любимому человеку. Узнать ее мир и постепенно открыть для нее свой. Они смотрели совершенно бессмысленный фильм, и каждый думал о своем, пока взаимное молчание не сменилось диалогом. - У тебя есть дети? - и хочется добавить глупое «ты можешь не отвечать» потому что Реджина и сама толком не знает, нужен ли ей ответ на этот вопрос. - Почему ты вдруг спросила? - Тот разговор, днем…ты говорил достаточно громко, я стала невольным свидетелем и кое-что услышала. - Ах, это! Нет, речь шла не о моем ребенке. У меня нет детей. Это всего лишь благотворительная деятельность, связанная с детьми, о которой мало кому известно. - Расскажи мне о ней. - Казалось бы, благотворительность это - прекрасно, но и в этой отрасли случаются проблемы. На протяжении нескольких лет я спонсирую приют, в котором воспитываются дети из неблагополучных семей. Это дети, брошенные на произвол судьбы, до которых никому нет дела. - Ты каждый раз удивляешь меня все больше и больше. - Я сам рос практически на улице и не понаслышке знаю, что такое бедность и как существовать впроголодь. Я не родился богатым, все нажито тяжким трудом. - Даже твой скверный характер, - рассмеялась Реджина, и мужчина не смог сдержать ответной улыбки. Лампы мягким светом наполняли комнату, создавая атмосферу спокойствия и домашнего тепла. Однако Реджина спешила уйти, но почувствовала, как его ладонь мягко опутывает запястье. - А если у нас ничего не получится? - обернувшись, негромко спрашивает она. - Значит, так тому и быть, я отпущу тебя, не буду умолять остаться. Жить с женщиной, которая со мной несчастна, я не хочу, - внутри что-то болезненно сжимается от собственных слов, и Робин медленно отпускает ее руку, отворачиваясь. А если у нас ничего не получится? Еще через неделю она первая целует его, жадно, жарко, порывисто. Забираясь пальцами под домашнюю футболку и удобнее устраиваясь на его коленях. Он на мгновение замирает, боясь причинить ей боль, а после крепко прижимает к себе, торопливо целуя. - Твоя спина…- пробормотал мужчина, опуская взгляд. - И что с ней не так? Спина в порядке, - нетерпеливо бросила брюнетка. - Тебе должно быть больно и все такое. Черт, Реджина, я не железный!- бессвязно выдохнул Робин. Не оставляя времени на раздумья, она вновь придвинулась ближе, обнимая, и медленно потерлась щекой о его щетину. - Вот и докажи мне это. Дай мне больше, чем просто секс! - просит женщина, вторгаясь в личное пространство теплым дыханием и замирая в миллиметре от его лица.       Улыбка, касающаяся его губ, а после заполняющая теплом его взгляд, неожиданно заставляет ее затихнуть. От поразительной нежности, такой не присущей этому властному мужчине, ей становится спокойней. И тревожное напряжение оставляет тело. - Ты сводишь меня с ума, - прошептал мужчина, цепляя застёжку её бюстгальтера. Реджина замерла, слышать эти слова от него совсем непривычно. Такие мужчины, как Робин Локсли, не разбрасываются чувственными признаниями. Почувствовав замешательство, он прекратил свои действия, вопросительно взглянув в глаза брюнетки. - Я могу остановиться. - Только попробуй! И я заставлю тебя пожалеть об этом.       Робин удовлетворенно усмехается. Тёплое дыхание мужчины касается ее тела, отзываясь нестройной волной мурашек по обнаженной коже; он ласкает влажным языком её соски, вынуждая Реджину выгибаться к нему навстречу. Ему нравится, как это тело трепетно отвечает на ласки, подаваясь навстречу каждому движению. Она не замечает, как придвигается ещё ближе, чтобы чувствовать прикосновения как можно сильнее. Беспорядочно касаясь поцелуями ее лица, шеи, ключиц и плеч, словно пробуя на вкус, нежно и размеренно. Реджина не сдерживает тихих стонов удовольствия, когда крепкие ладони опускаются на бёдра, прижимая её к паху. Она ощущает его растущее возбуждение своей плотью и привстает, позволяя сдвинуть влажное бельё. Растущее желание пронизывает тело, настойчиво вытесняя реальность. Робин удобнее располагает брюнетку у себя на коленях, не прекращая целовать. Его ладонь нетерпеливо опускается вниз, чувствуя обжигающую влагу. Ее дыхание сбивается, а его пальцы мгновенно становятся чуть влажными и ласкают с небывалой нежностью. Окружающее пространство распадается яркими пятнами перед глазами, и она цепляется за ворот футболки, когда он осторожно вводит в неё палец. Реджина закрывает глаза, ощущая на себе его взгляд. Уже давно секс перестал вызывать у нее такое сильное желание, становясь скорее данностью. Но сейчас все было по-другому, она сходила с ума от его ласк и осознания того, что он хочет ее. Не так, как хотят шлюху на одну ночь, не ради пары часов, чтобы расслабиться. Та нежность, с которой он учился справляться, та нежность, которую несли в себе его прикосновения, поцелуи, ласки…это кажется таким долговечным. Он любил ее так, как любят лишь любимую женщину. Ещё через несколько минут она застонала, ощутив нарастающий жар, пропитывающий тело насквозь. Сильнее соприкасаясь с его пальцами, стараясь продлить сладкую волну удовольствия. Ее ладони обхватывают шею мужчины, чьи губы обжигают кожу подобно огню. Слишком долго он хотел обладать этой женщиной, чтобы сейчас не насладиться ей в полной мере.       Торопливо скользя руками вниз к поясу штанов, она заставляет Робина податься вперед. Он сдавлено стонет, когда ее руки дергают молнию, и, не говоря ни слова, целует ее в уголок губ, избавляя от ненужного белья. Ей нравится, с каким напором он стискивает в руках ее бедра, крепче прижимая к себе. Как жаркие ладони скользят по животу, а после самыми кончиками пальцев он задевает ее грудь. Желанию, что бьется под кожей, становится тесно и с новой силой оно вырывается на волю протяжным стоном сквозь приоткрытые губы.       В его глазах так много эмоций, которые никто никогда не видел. Его губы выдыхают в ее рот, срывая судорожные всхлипы. Она совершает попытку коснуться языком его губ, в томительной жажде чувствуя, как мужчина замирает. Она перед ним бессильна и открыта - его крепкие бедра властно давят между ног, заставляя развести колени как можно дальше.       Осторожно, давая привыкнуть к себе, чтобы не причинить лишней боли, он двигается внутри нее. Страсть переплетающая две души в одно взаимное притяжение. Реджина сбивчиво дышит в ответ и царапает его спину, давая свободу своим желаниям, когда удовольствие внутри накаляется до предела. Ему необходимо это тепло между двумя соприкасающимися телами. Ее нежная кожа, покрытая испариной. Горячие стенки лона, плотно обхватывающие его плоть. Как ее бедра податливо двигаются ему навстречу, подстраиваясь под движения. Женщина не осознавала, что происходит вокруг и не помнила ничего, кроме имени мужчины, которое и прошептала в его губы. Пронзающее удовольствие обрушилось, подчиняя и слетая бессвязными стонами с раскрасневшихся губ. Все внутри сжимается, волнами накатывает наслаждение, приближая разгоряченные тела к разрядке. А утром Робин проснулся один, ощущая в груди тягучее чувство, как-будто его лишили привычного тепла.