Подари мне жизнь

Наконец, дождавшись ближайшего большого перерыва между съемками, и взяв билеты на Сапсан, главные фаворитки 15 сезона в совсем скором времени прибыли в Северную столицу. — Питер. Ну наконец-то, — блаженно выдохнула ведьма, ступив на родную землю, — Как же я скучала… — Так вот оно что? А я думала, мы здесь потому, что ты скучала по сыну. А на деле вон оно что, — поспешила Ванг напомнить о своем присутствии. — Да прекрати, Джу, — даже вечный сарказм Духа сегодня не мог никак отразиться на настроении сумеречной ведьмы. — Сейчас мы возьмем Гришу и погуляем втроем, а? — Лариной стоило великих трудов не взять ее руку. — Совместим два удовольствия в одно? — Не знаю. Мне хватило бы и одного, — усмехнулась Джулия, пряча руки в карманы не то от ветра, как всегда пробирающего до костей, не то от несвойственного Духу Хаоса волнения. — Джу, — улыбнулась Таня, все же положив руку ей на предплечье, — не переживай ты так! Дух Хаоса же ничего не боится. Тем более, таких маленьких детей. Безобидных. Моих. А значит, таких же, как и я, — как можно веселее подмигнула она. — Что-то это не внушает оптимизма, — усмехнулась Джулия, не в силах унять напряжения. — Поверь, Ларина, много лет назад мне приходилось контактировать с ними. И я точно знаю, насколько «безобидными» они могут быть. Пойдем, — не дав любимой опомниться, Ванг стремительно потянула ее вперед. — Вот, Гриша, познакомься — это тетя Юля, — совсем скоро Татьяна имела счастье представить любимой кудрявого мальчика. — Джу, это мой сын — Гриша… — Очень приятно, — наконец сумела выдавить из себя Джулия. Мальчик молчал, оценивая незнакомку насупленным, немного пронзительным, взглядом, от которого даже у Великого и могучего Духа по спине побежали липкие, неприятные мурашки. — Зачем вы меня обманывайте? — наконец произнес он, повергнув присутствующих в полный шок. — Там, по телевизору, Вы говорили, что Вас зовут Джулия. Не в силах произнести и слова, девушка перевела на Таню изумленный, и даже (беспомощный?!), взгляд. — Ну ты что, Гриша? Это же по телевизору, — нервно засмеялась мать, — а там все не так, как в жизни. Это псевдоним. Придуманное имя, понимаешь? А для нас она тетя Юля. Но ты можешь называть как хочешь. Да? — обратилась она к Ванг, застывшей изваянием и лишь кратко кивнувшей в ответ на ее слова. — Ну ладно. Пошли, что ли? У нас еще много дел, — колокольчиком заливалась ведьма, чередуя взгляды с возлюбленной на ребенка. — Ну что, приятного аппетита, — подав еду на стол сказала Таня, в надежде хоть как-то разрядить обстановку и помочь наладить контакт Духу и Грише, нахохлившимся, как два подстреленных воробья. — Значит, Вы подруга мамы? — наконец решил начать беседу Гриша. И лучше б он этого не делал, — Но как же? Вы же ее соперница? Значит, вы хотите, чтобы мама проиграла? — Гриша, ну мы же об этом говорили, — вновь попыталась Татьяна сгладить конфликт. — Телевизор всех обманывает. И зачем она просила мужа включать ему Битву? Мол, смотри, мама в телевизоре. Хотела, чтоб сын гордился ей. Кто ж знал, что это вполне невинное желание может обернуться вот так вот? Ванг опустила глаза. Татьяна, кажется, никогда не видела любимую такой удрученной и растерянной. — Нет, Гриша. Я не хочу, чтобы мама проиграла, — почти шепотом ответила она. — Телевизор врет, что Вы ненавидите детей? — продолжал допрос Гриша. — Но почему же тогда у Вас их нет? — Ларина заметила, как неестественно дернулась девушка от этого вопроса, нервно и отчаянно закусив нижнюю губу. — Или Вы их съели? У Лариной начали сдавать нервы. — Так, Гриша. Ты поел. Иди, посмотри мультики. Бросив недовольный взгляд на маму, мальчик нехотя удалился прочь, оставив женщин наедине. Джулия подавленно молчала, монотонно ковыряясь в тарелке. Повисла пауза. Неловкая — более чем. — Джу, ты прости меня за все это, — наконец судорожно начала Таня, — я обязательно поговорю с Гришей… — Нет, Таня. Не надо, — глухо отозвалась Ванг, — Я так и знала. Я говорила тебе, что не умею общаться с детьми. Но у меня их нет не поэтому, — она выдержала тяжелую паузу, — потому что не может быть… — Джулия сильнее вжала голову в плечи, будто готовясь к удару. От Лариной уже не укрылись безбожно дрожащие руки, — Прости. — Джу, — Таня тотчас взяла их в свои, пытаясь хоть как-то унять дрожь и немного утешить Джулию, — Я не осуждаю тебя за это. Как за это можно просить прощения? — не удержавшись, Ларина встала с места, прижимая к себе чуть ли не плачущую девушку. — Прости меня, Таня. Я, наверное, никогда не смогу понять, как важен для тебя Гриша. Но я могу представить. Поэтому, не буду осуждать, если из нас двоих ты выберешь его. Мужиков или баб у тебя может быть сколько угодно, а сын один… Я понимаю, — в ее голосе было столько горечи и боли, что у Тани сжалось сердце. — Джу…глупенькая. Я люблю вас обоих. И не собираюсь никого из вас выбирать. А Гриша…он еще поймет, какая ты классная. Он полюбит тебя, как родную, слышишь? — как можно веселее восклицала она. Джулия молчала, нервно кусая губы. — Спасибо тебе, Таня. За все спасибо. Я так тебя люблю. Я никогда еще не встречала таких добрых, искренних людей и… Спасибо тебе за все. В любом случае. А я уже давно и прочно смирилась с тем, что у меня никогда не будет семьи. — Джули, — Таня не знала, что еще делать и как успокоить любимую, когда та, вдруг, подняла на нее слишком странный взгляд. Только одно слово сорвалось с уст. — Гриша… — Что — Гриша? Я же говорю, вы с ним еще поладите. — Нет, Тань, — в ее взгляде добавились тревожные нотки. — Он пропал. — Как пропал? — нервно засмеялась ведьма. — Ты совсем с ума сошла? Он же тут, в комнате. Но Ванг также странно смотрела в упор. Уже испуганная Ларина бросилась в комнату. В которой его следов действительно не наблюдалось. — Гриша! — ощущая, как паника скручивает все внутри чудовищным, удушливым узлом кричала ведьма, принявшись судорожно обшаривать каждый уголок квартиры. Заглянув и в прихожую — где не было его куртки и сапожек. О Боже! Дикая безотчетная дрожь пробила тело. А перед глазами уже мелькали картинки. …Маленький мальчик бежит по огромному пасмурному городу. Лютый ветер бьет в лицо. Но ему, кажется, все равно. «Мама любит эту страшную тетю. Значит, я ей больше не нужен. Значит, я пойду к папе. Внезапно мальчик останавливается, завидев знакомый силуэт на другой стороне дороги. «Папа!» — движимый лишь желанием найти спасение у отца, не обращая внимания на вереницу снующих туда-сюда машин, Гриша кидается вперед. Визг тормозов. Яркий свет фар ослепляет глаза. — Нееет! — дикий, душераздирающий крик раздирает горло Татьяны…