Стальные Бабочки

      Гарри откидывается на спинку стула и приподнимает брови: — Много вопросов? И что вам мешает задать их? — Как минимум, ваше постоянное отсутствие и проблемы с волшебниками, которые вы никак не можете решить, невзирая на обещания.       Гарри поджимает губы — возразить на это ему нечего. Но и оправдываться, чего, по всей видимости, ожидает от него Фьюри, маг не собирается. В конце концов, пусть директор и является его начальником, Гарри ничего ему не должен. По меньшей мере, в вопросе магии и колдунов, точно. Сам Гарри изначально числится в организации лишь штатным археологом и исследователем с пометкой «Пригоден для полевых работ». Его задача сидеть себе в лабораториях или на раскопках, изучать артефакты и их свойства, предупреждать об опасностях, если это необходимо. А для остального в Щ.И.Т.е имеются прекрасно оснащённые лаборатории, учёные с IQ больше двухсот и прекрасно обученные оперативники, способные провести революцию в какой-нибудь отдельно взятой стране. — Мистер Поттер, вынужден напомнить, что у нас с вами заключён договор, выполнение которого может повлиять не только на вас, но и на других… людей.       Атмосфера неуловимо изменяется. Напряжение, витающее в воздухе, можно потрогать руками; Гарри напряжённо наклоняется вперёд и окидывает Фьюри нечитаемым взглядом: — Это угроза? — спрашивает он, прищуриваясь и кривя губы в подобии усмешки. Мужчина нарочито спокоен, слишком сосредоточен, готов отразить любую атаку немедленно; более не видит он в Щ.И.Т.е и Мстителях своих союзников.       Директор же выглядит так, будто ещё чуть-чуть — и начнёт кричать на строптивого мага, совершенно не вписывающегося в картину его мира. ООН, куда Фьюри обратился за информацией о магическом мире, развернул его, мягко указав, что имеющихся данных и ресурсов ему вполне достаточно для оптимального функционирования, пребывание мистера Блэка в штате Щ.И.Т.а санкционировано МКМ и более никаких ресурсов — людских, материальных либо информационных — не планируется предоставить. Гарри видит, что Фьюри в бешенстве, на грани взрыва, и маг ждёт его… Однако ничего подобного не происходит. Вместо криков, откровенных попыток запугивания и угроз, Ник тяжело опускается в кресло напротив Гарри и укоризненно его оглядывает. — Нет. Всего лишь одна из альтернативных веток развития событий. Есть и другая, и ещё несколько. Неприятные в любом случае. Например, вы всё-таки являетесь агентом Локи, самостоятельно мыслящей по какой-то причине болванкой. Ведь он коснулся вас своим жезлом, как Бартона, — Фьюри кидает мимолётный взгляд на Хоукая, играющего от бессильной ярости желваками. И продолжает. — Или ещё одна версия. Локи захватывает наш мир. Исполняет свой план — гибнут люди, цивилизации, гибнет наша планета. Никого не остаётся, потому что мы не сумели вовремя помочь и оказать сопротивления. Никого… Кроме вас, Гарри. Вы выживете в любом случае, ведь так? — А вы неплохо осведомлены, Ник, — маг, впрочем, не меняет ни интонации, ни позы, ни выражения лица. Он напряжён, ожидая подвоха, манипуляции, предательства, покушения — чего угодно. Он готов отразить любую атаку, сцепиться даже с заведомо сильным противником, даром, что измотан и иссушён до капли. Гарри безэмоционально смотрит в лицо Фьюри, прямо и открыто, а потом и вовсе наклоняется, будто собирается доверить страшную тайну. — Только вот попытка надавить на мою совесть провалена. Попривык как-то быть крайним. Где-то умерла корова? Виноват я. Поднялся зомби на соседнем кладбище? Тоже моих рук дело. Древний сумасшедший бог ведёт игру, понятную только ему, и преследует свои цели? Хм, и кто же тут виноват? Точно — у нас же есть тёмный маг неизвестного потенциала! — Ты зарываешься, Блэк! — Это ты зарываешься, Фьюри! — Гарри медленно поднимается с места, опираясь на стол, поверхность которого рядом с его руками медленно покрывается белёсым инеем. Натужно трещат лампы дневного освещения, мигая, а потом будто тускнея; по углам клубятся не тени — настоящая тьма. Белки глаз мага, покрытые сеточкой лопнувших капилляров, вдруг чернеют, заставляя радужку вспыхнуть зелёным ярче обычного, делая почти сияющей на фоне этой черноты. — Если ты отказываешься помнить, что я сделал, работая на твою гнилую организацию, хотя бы прими к сведению, каким именно силам ты пытаешься приказывать. Тьму не приручить, Фьюри. Она легко пробирается внутрь и порабощает любого, кто имеет наглость даже думать, что властен над ней. Подумай об этом.       Стоит только худым ладоням с длинными, почти музыкальными бледными пальцами соскользнуть со столешницы, хрустнув едва начавшим таять инеем, как напряжение спадает: исчезают из углов тени, затихают лампы. Переводят дыхание замершие Мстители — надо же, никто и не заметил, что остановился и перестал дышать от первобытного ужаса перед неизведанным. Гарри смотрит на них — мрачно окидывает внимательным взглядом потускневших зелёных глаз на фоне красного от усталости, недосыпа и напряжения белка, — нервно дёргает уголком губ, будто порываясь сказать что-то, но потом роняет небрежно: — Я в своей каюте. Ближайшие пару часов постарайтесь без причины меня не беспокоить.       И уходит, чётко печатая шаг на гладком полу коридора.       Взбешённый Фьюри, привыкший, что последнее слово остаётся всегда за ним, вылетает из помещения, ничего не сказав. Стив ловит взгляд такого же растерянного Беннера; Бартон нервно стучит по столешнице, хмурясь. Его глаза, не отрываясь, смотрят на пятно подтаявшей воды там, где раньше стола касались ладони мага. Кажется, ему предстоит многое сегодня переосмыслить.       Старк, что-то быстро печатающий в своём устройстве, недовольно шипит, но продолжает настройку. — Попробуй другой канал, — небрежно роняет Наташа, даже не глядя в его сторону. Старк бросает на шпионку быстрый взгляд, но следует совету. На его лицо наползает самодовольная ухмылка. — Итак, посмотрим, что же такого захотел узнать наш дорогой директор! — торжественно объявляет он, и Стива накрывает понимание. И вместе с ним — волна негодования. — Это нарушение границ личного пространства! — пытается защитить Гарри капитан, но натыкается лишь на холодный взгляд голубых глаз Бартона. — Ты работаешь на Щ.И.Т., кэп, тут все следят друг за другом. — Действительно, — поддакивает Старк, и Стиву остаётся только замолкнуть, тем более, что Наташа отрицательно покачивает головой. Будто говоря, что ничего Роджерс не добьется своей эскападой. И ему приходится смириться, оставить попытки защитить ставшего вдруг интересным мага, как будто он единственный во всём мире способен понять чувства Роджерса.       Как будто не он первым был недоверчив по отношению к магу. Как будто не он сторонился его и не разговаривал с ним, поддавшись вбитым с детства предубеждениям. Подавленный слишком изменившимся миром, Стив едва не упустил то, что является главным в этой ситуации: он больше не один. Потеря Баки, ушедшие уже из жизни «Ревущие Коммандос», совершенно изменившиеся правила общества, ставшие нормой вещи, раньше считавшиеся как минимум неприемлемыми, — всё это едва не сломало его. И пусть ритуал, проведённый Гарри, был опасен и имел печальные последствия, Роджерс был благодарен ему. Возможность ощутить чужие чувства — уже притупившаяся — показала капитану, что есть люди, испытывающие такие же чувства, как он. Боль, тоску, страх, любовь… Пусть об этом никто никогда не скажет, он уже не один.       Именно это осознание и отголоски чувств ещё-не-Мстителей заставляют его отступить и позволить им довести задуманное до конца.       Сначала на экран выходит изображение: Гарри сидит на кушетке, сжимая в руках круглое нечто, похожее на тарелку диаметром в дюймов десять. При более внимательном рассмотрении оказывается, что это зеркало. И явно необычное: губы Гарри пока безмолвно шевелятся, а сам он улыбается. Причем совершенно не так, как привыкли Мстители. Обычно маг позволяет себе скупые эмоции, едва-едва растягивая уголки губ, но сейчас же на его лице царит широкая улыбка, из-за которой на щеках проступают ямочки, а в уголках усталых глаз собираются лучики морщинок, делая его лицо светлее и привлекательнее.       Старк, наконец, настраивает звук, перехватывая полный контроль над камерой, поставленной в каюте. — … совсем скоро, — говорит Гарри, и его пальцы поглаживают тонкую резьбу на зеркале, а потом и вовсе прикасаются к отражающей поверхности, да только, думается Стиву, хочет маг ощутить вовсе не прохладное стекло. Бартон смотрит на них с видом победителя, бросает на Гарри выразительный взгляд: посмотрите, я же говорил.       Только вот зазвучавший из зеркала голос разрушает триумф лучника. — Я соскучился, — слова явно принадлежат ребёнку, никак не Локи. Роджерс смотрит на Наташу и видит, как та закатывает глаза, будто заранее знала, с кем разговаривает маг. Может, действительно знала, в плане добычи и сохранности информации ей нет равных. — Я тоже, Тедди-мишка, — Гарри улыбается ярко и светло в ответ на раздавшееся из зеркала ворчание: «Не зови меня так, я уже не ребёнок!». Маг вздыхает и кивает. — Я знаю, что ты уже взрослый, сынок. И можешь много чего делать — то, чего я в твоём возрасте не мог. Поэтому на тебе ответственное задание — охранять дом Большого Дэ. — Опять за старое, Поттер? — Не Поттер я! — огрызается Гарри на новый голос, но улыбка не покидает его лица. Ему в ответ звучит басовитый хохот и добродушный укор: — Так и я не Большой Дэ. — Понял — отстал, — кивает весело маг. Он выглядит уставшим и, кажется, просто наслаждается голосами близких людей, дарящих ему хоть какое-то ощущение безопасности.        Кажется, мага ничуть не смущает тот факт, что его каюта нашпигована различными датчиками и жучками, фиксирующими каждое его движение. Если бы Фьюри мог, он бы и мысли своих сотрудников не постеснялся считывать.       Стиву даже завидно в какой-то мере: он чувствует себя некомфортно среди всех этих современных гаджетов, повальной толерантности и терпимости к чужим недостаткам. В его время… впрочем, он обрывает свои мысли, его время давно закончилось. — Дядя показал мне пару приёмов и сказал, что у меня хорошо поставлен удар, — гордо хвастается мальчишка, — и я теперь точно накостыляю Билли Гордонсу!       Гарри пытается что-то говорить ему о пользе мирного решения конфликтов, но его лицо становится всё более отрешённым, взгляд теряет осмысленность; мужчина расслабленно откидывается на жёсткую подушку, напряжение медленно покидает всю его фигуру.       А у Мстителей на затылке шевелятся волосы. -… а потом я выпущу ему кишки и заставлю сожрать собственный аппендикс! — радостно щебечет мальчишка, и Гарри благосклонно ему кивает: — Хорошо… Погоди, что?!       Его сын, кажется, насупился: — Ну наконец-то ты меня услышал! Я тут тебе почти «Некрономикон» насочинял. Большой Дэ уже зелёный сидит, а тебе хоть бы что! — в голосе ребёнка звучит обида, и Гарри спешит извиниться. — А ещё за нами следят, — маг мгновенно напрягается, выпрямляя спину и сосредоточенно хмурится: — Кто? Маги? — Нет, пап. Твои коллеги. Одного я даже узнал — это мистер Вилкис, он у нас ужинал как-то, — бодро докладывает Тед, и Гарри облегчённо выдыхает, и Стив — незаметно проецирующий на себя его чувства — вместе с ним. Словив неоднозначные взгляды сокомандников, он поджимает губы. — Думаю, ничего полезного для поисков куба мы не узнаем. — Да ну! А вдруг он так шифруется? — ехидно роняет Старк, ища поддержки у Бартона, но тот качает головой, а Наташа пожимает плечами: — У Гарри действительно есть сын, Теодор. Двенадцать лет, ходит в какую-то частную школу. Скорее всего, магическую.       Тони потирает лоб: — В итоге что мы имеем? Поправь меня, Романофф, если я не прав (что будет вряд ли). Маг с неизученными способностями и мутным прошлым живёт в США вместе со своим сыном. Работает на Щ.И.Т. достаточно долгое время, изучает артефакты. При этом периодически ходит на боевые задания, а также каким-то образом привлёк внимание сумасшедшего скандинавского божка, который стремится уничтожить планету, так? — Он хочет править, — поправляет его бас Тора, и присутствующие оборачиваются к двери. Как долго громовержец стоит позади них, незамеченный? Даже удивительно, как они пропустили приближение такой махины.       Тони складывает руки на груди и картинно закатывает глаза: — Знаем мы таких правителей: сначала сколотить армию, потом с этой армией напасть на мирное население и для острастки некоторых покромсать. Можно и половину, ага. — Мой брат не убийца! — отрезает Тор, и взгляд его темнеет, подобно летнему небу, затянутому грозовыми облаками. — Всеотец наделил меня властью представлять Асгард в вашем мире. И именно по нашим законам будут судить Локи. — То есть, то, что он налево и направо убивает людей, а не асов, будет оценивать другая раса? — моментально ощеривается Старк, автоматически отключая свои устройства и всем телом разворачиваясь к громовержцу. Тот невозмутим и непоколебим: — Я читал ваши законы. Ваш мир раздроблен; и, тем не менее, ваши преступники подлежат суду в том государстве, которому принадлежат, так? — Не так, — Наташа выступает вперёд, положив успокаивающе ладонь на плечо дёрнувшегося Старка. — Человек, совершивший преступление, осуждается по законам страны, где было совершено преступление. Конечно, там свои тонкости, но в целом всё так.       Тор же продолжает гнуть свою линию: — Мы живём несколько тысячелетий. Убить аса вам не под силу, а заточить… Даже если ваш мир подвергнет Локи наказанию, каким оно будет? Сто лет? Двести? Даже ребёнок-ас поймёт, что это будет недостаточным наказанием для Локи за его деяния.       На бога грома смотрят в шоке: он всегда был не особенно разговорчив, старался изъясняться попроще, что люди в своём высокомерии посчитали его не особенно умным. Зря, очевидно. Тор является наследным принцем, предводителем и полководцем, он умеет произносить красочные и вдохновляющие речи, владеет красноречием. Просто не любит распинаться. И всё-таки Мстители не выглядят полностью убеждёнными, потому Тор продолжает говорить пылко и громко: — Локи принадлежит Асгарду! Его надобно судить по законам Асов, а не смертных. Да и что такое ваше наказание по сравнению с нашим? Мы живём тысячи лет, когда вы и сотни не доживаете. Вы думаете, что сумеете покорить и отомстить Локи, но вы не правы. Он не просто лжец, он сам и есть обман, хитрость — его плоть, а кровь его — коварство. Вам не хватит ни умения, ни сил, чтобы удержать его. — Да мы еще не старались! — моментально реагирует Тони, но Тор лишь качает головой.       Вообще, Роджерс согласен с ним. Локи за какую-то неделю натворил столько, сколько Гидра в дни своего величия не могла сделать за то же время. Технология, призванная удержать Халка, опаснейшее существо на планете, не справилась с асгардийцем, и вряд ли сами Мстители сумели бы его поймать, если бы Локи сам того не захотел. А захотел он того, потому что?.. С ними был Гарри? Или как раз после пленения он и заинтересовался магом? Причастен ли сам Поттер к побегу Локи? Нет, Стивен сам видел, как бился с ними Гарри, как серьёзно было его лицо и непоколебимы атаки. Ни разу он не заставил усомниться в себе во время боя, когда это было важнее всего, так почему столь безумные мысли приходят в голову именно сейчас? — Так, — решительно начинает Стив, и все взгляды тут же устремляются на него, — что бы ни было дальше, в одном я точно согласен с Гарри — нам всем необходимо отдохнуть.       Задумчивые Мстители кивают и расползаются по своим каютам. Тони замечает, что сначала лучше найти Тессеракт и поймать Локи, а потом уже решать, как быть с его наказанием.       Ночь проходит спокойно. Беннер и Тони мониторят поисковые алгоритмы по очереди, не доверяя агентам Щ.И.Т.а даже приблизиться к своим исследованиям. Агенты Романофф и Бартон уходят, тихо переговариваясь, и утром по ним трудно сказать, отдыхали они хоть чуть-чуть или же бодрствовали. Роджерс, собранный и слишком серьёзный, по-солдатски прямо стоит у окна, наблюдая за окрашивающимся в алое и золото небо. Фьюри всё ещё нет.       Именно эту картину застаёт вошедший в кабинет Гарри. Мстители моментально подбираются, почти ощупывают его взглядами, подмечая и посвежевший вид, и общую бодрость мага, хотя казалось бы, что могут принести четыре часа сна измученному организму… — Доброе утро, команда, — Фьюри, как всегда, появляется внезапно. Его тяжёлые шаги становятся слышными только когда он входит в кабинет и проходит к собственному креслу. Садится и окидывает несобранных Мстителей хмурым взглядом единственного глаза. — Старк, Беннер, что с кубом? — Тишина, диапазон редких всплесков гамма-излучения слишком мал, чтобы можно было что-то сказать про них. Все данные уже у ваших аналитиков. — Локи? — Так же, как куб. — Поттер, — Ник поворачивает голову в сторону Гарри, расслабленного и вроде бы добродушного. Директор прищуривается и тяжело роняет. — Сегодня ночью вы куда-то пропали из вашей каюты на три минуты сорок семь секунд. Можете не отнекиваться, все сигнатуры зафиксированы. Хотелось бы услышать ваши объяснения.       Вместо слов маг достаёт из-под воротника формы шнурок с висящим на нём треугольным медальоном, проводит по железной грани пальцем. Моментально на коммуникатор Фьюри приходит оповещение, которое директор читает, нахмурившись и искоса поглядывая на Гарри. — Достаточно? Или повторить? Это артефакт, скрывающий меня от магов. Вы ведь говорили, что вам не нравится возникшая проблема с моей семейкой, сэр, — голос Поттера звучит издевательски. — Мне она тоже не нравится; и спасибо, что подсказали ещё об одном свойстве амулета, не знал. — Когда вы успели его сделать? Агент, вы понимаете, какие перспективы?..       Гарри перебивает жадно подавшегося вперёд директора насмешливо приподнятой бровью: — Это недоработанный прототип, сэр. Сделанный вчера ночью на коленке от балды, — Старк завистливо смотрит на мага и его амулет: вряд ли он сможет на коленке и от балды сделать что-то, что сможет его укрыть от вездесущего ока Фьюри. В следующую секунду Гарри кладёт на стол вырванный из ниоткуда лист бумаги с рукописным текстом. — А вот это — заявление об увольнении. Как вы сказали, существуют проблемы с волшебниками, которые я никак не могу решить. Считайте это гарантией, что никто из них вас больше не побеспокоит.       Фьюри только ещё больше хмурится. Он стоит на распутье, и любой его выбор будет чертовски сложным.