Стальные Бабочки

— Что ты сделал со мной?! — Драко крепко сжимает в кулаках воротник Гарри, прижимая самого мага к стене. Брюнет молчит, пережидая, когда приступ агрессии утихнет, и с другом снова можно будет разговаривать… хоть как-то. Нечеловеческая сила, сейчас проснувшаяся в тонкокостном и худощавом Малфое, только подтверждает, насколько тот подвержен влиянию потустороннего мира. Наконец, в серых глазах появляется осмысленность, и Драко медленно разжимает пальцы. — Ты…  — Мы можем сесть и поговорить? — перебивает его Гарри. Он бесконечно устал от того фарса, в который превратилась его жизнь. Начиная появлением в ней родственников с их воссозданным Орденом феникса и заканчивая затаившимся Локи, который по неведомой причине проявляет к Гарри слишком большой интерес, что сильно напрягает Щ.И.Т. И вот теперь Драко.       Последствия его гибели и возвращения в мир живых ещё долго будут аукаться окружающим и ему самому… Если, конечно, не принять вовремя меры. Благодаря обучению у индейцев, Блэк знает всё, что необходимо сделать. Теперь, когда вырвавшийся из потустороннего мира демон изгнан, необходимо договориться с самим Драко. А он теперь совершенно не пылает к Гарри сколько-нибудь позитивными чувствами.        Ну что же… Вздохнув, брюнет присаживается в кресло, жестом показывая своему визави на второе. Этот разговор должен состояться в любом случае, и плевать на то, что могут услышать посторонние: проблемы с Щ.И.Т.ом и Мстителями, право слово, не стоят того, чтобы рисковать одним из немногих близких людей.  — Что ты со мной сделал?  — Вернул из-за Грани, — отвечает спокойно Гарри, а у самого всё внутри звенит от напряжения. Он ступает по тонкому льду. Одно неосторожное движение, одно необдуманно сказанное слово — и всё пойдёт прахом. В смысле, окончательно пойдёт прахом, и тогда все телодвижения Гарри, его борьба с магами и разговоры с Локи окажутся бессмысленными.  Малфой стучит тонкими пальцами по креслу, а потом вперивает тяжёлый взгляд в Гарри:  — Я поэтому теперь тебя ненавижу, да? — Блэк виновато смотрит на него и кивает, а блондин вскакивает и ходит по комнате в волнении. Его ужас буквально витает в воздухе вместе с магией, заставляя дребезжать стёкла в окнах и столешнице. — Что от тебя потребовали? Гарри? Я ничего не буду делать, но мне важно знать, что именно от тебя потребовали!..        Гарри знает, что Малфой лжёт. Гарри знает, что тот всего лишь ищет повод снова с ним подраться — только на этот раз уже магией. Организм, потерявший, пусть и на время, жизнь, теперь будто маятник мотается между всеми возможными состояниями. И, к сожалению, все они будут чрезвычайно разрушительны, как для окружающих, так и для самого Драко. Ну что же, именно для этого Гарри и здесь: чтобы свести последствия к минимуму. Вернувшийся с того света человек меняется слишком радикально, и его любовь часто оборачивается лютой ненавистью. И тогда происходит диссонанс — человек помнит, что любил, но не чувствует этого. Неудивительно, что это провоцирует сумасшествие. Гарри совершенно не жаль, что придётся пожертвовать общением с Драко, его греет осознание того, что Малфой будет счастлив. Главное теперь донести эту мысль до него самого.       Жаль, что риторика никогда не была сильной стороной Блэка, и он невольно провоцирует агрессию со стороны Драко. Одно неосторожное слово — и тот мгновенно выхватывает палочку и начинает атаковать…       Разгоревшийся между магами бой впечатляет всех без исключения. Вспышки заклинаний, отрывающаяся от стен обшивка, возникающие из ниоткуда кинжалы, копья, огонь и лёд; стихии переплетаются так тесно и так страшно, что на миг кажется, будто маги готовы разнести всё вокруг и уничтожить друг друга.        Даже появившийся Фьюри не смог погасить конфликта: директора очень грубо схватили за шкирку и втащили в соседний кабинет сильные руки Роджерса. Слова о превышении полномочий застревают у Ника в горле, стоит только взглянуть на Мстителей — бледные и довольно сильно помятые, они смотрят серьёзно и настороженно. Даже Старк не болтает по привычке и не пытается отпускать нелепых, неуместных шуточек…       Через какое время всё затихает, сказать сложно. Пахнет гарью, но при этом веет холодом. Первой из укрытия выглядывает Наташа, как единственный человек, уверенный в том, что уж её-то не тронут. И правда, вскоре она подзывает остальных; Фьюри по иронии выходит последним, но его это волнует мало. Он изумлённо смотрит на Гарри, сосредоточенно дирижирующего узловатой волшебной палочкой, указывая на повреждения, — те исчезают по велению магии. Срастаются дыры и трещины, становятся целыми разбитые мебель и окна, и только подпалины на стенах и полу остаются.        Драко обмякшей куклой сидит в кресле, безразлично глядя в потолок.  — Я ненавижу тебя, Поттер.  — Я Блэк, — отвечает Гарри, уже не скрывая собственной фамилии, которая после визита его родственников перестала быть секретом. Он видит, что прибежавшие на шум Мстители вышли из укрытия, видит, что они настороже и пытаются понять, как действовать. Даже замечает, что в замечательную компанию каким-то образом затесался Бартон. Наверное, сумел вернуть разум и сбежать от Локи. Всё это мимолётно проносится в усталом сознании; Гарри хочется упасть куда-нибудь и заснуть на лет эдак сто, чтобы к моменту его пробуждения все проблемы рассеялись сами собой. Невозможно, конечно…  — Мне плевать, как тебя зовут. Я тебя ненавижу, чёртов ублюдок. Если я хоть раз увижу тебя поблизости от меня или моей семьи — я, не раздумывая, убью тебя.        С громким хлопком от трансгрессии Малфой покидает Хеликаррьер. Гарри опускает палочку — всё равно больше ничего восстановлению не поддаётся — и потирает глаза под очками. Наступает пора объяснений: взгляды Мстителей буквально сверлят в нём дыру.

***

      Наташа с непониманием и неприятием наблюдает за Драко. В её голове никак не укладывается мысль о том, что Гарри, в прямом смысле вытащивший друга с того света, теперь ему совершенно безразличен. Настолько, что Малфой вообще его не замечает, будто бы и не существует никакого Гарри Блэка; скользит равнодушным взглядом по измождённому, иссушенному страданиями и отсутствием магии лицу. Слышит, отвечает, но будто нехотя, не допуская в голос ни тени эмоций, безразлично относясь к мнению собеседника и его чувствам. Наташа уверена — беспочвенно и безосновательно, но интуитивно, — что, если вдруг умирающий Гарри попадётся блондину на пути, тот пофигистично передёрнет плечами, перешагнёт через тело друга и отправится дальше по своим делам, будто совершенно позабыв о том, что когда-то жизни не мог представить без этого человека. В какой момент начинается драка, сложно уловить, но в то, что маги могут поубивать друг друга, верится очень легко. А уж увидев последствия их боя — самого настоящего, судя по разрушениям — и вовсе поняла, что слов на ветер Малфой не бросает. И если Гарри действительно попытается выйти на контакт с кем-то из семьи Драко, его действительно попытаются убить…        Взявший, наконец, себя в руки Фьюри объявляет о совещании в своём кабинете. Немедленно. Нехотя, но понимая всю необходимость разговора, Мстители подтягиваются в его кабинет. Места хватает всем, но почему-то Гарри оказывается в изоляции. Наташе бы подбодрить его, но публичной помощи гордец-британец никогда не примет, а наедине, что-то подсказывает шпионке, у них уже не получится остаться.        В воздухе витает и накапливается напряжение, Старк утыкается в свой старкфон, Наташа массирует виски, силясь избавиться от разгорающейся головной боли. Бартон сверлит Блэка неприязненным взглядом, видно, что едва сдерживает свои чувства. Нет только доктора Беннера и Тора; с последним Гарри вообще предпочел бы не встречаться, поскольку характер у бога грома бы отвратительнейший, а удар — тяжёлым. Беннер наверняка пытается найти хоть какой-то след от Тессеракта; сколько он не спит, неизвестно, и Гарри делает для себя пометку пойти и проверить состояние учёного. В конце концов, если он может помочь — он должен это сделать.       Рядом с уставшим магом садится за стол Стив; недоверчивые взгляды присутствующих сверлят их обоих, когда капитан, пока экстренное совещание не началось, осторожно наклоняется к Гарри:  — Ты в порядке?        Тот в ответ кивает, с непониманием на него взглянув. Действительно, Роджерс раньше его избегал, будто прокажённого, а теперь не просто садится рядом, но и проявляет участие. Самому Стиву такое поведение тоже казалось бы подозрительным, но как по-другому показать свою изменившуюся позицию по отношению к Поттеру, он не знает.        Тот ритуал, кажется, что-то изменил в Роджерсе. Стоило только ощутить весь спектр чувств Гарри, как Стивен осознал их схожесть. Оба принципиальные, ищущие справедливости, потерявшие всех близких, обретшие силу, какой никогда не обладали… Теперь, примерив на себя переживания Гарри, поняв его чувства и увидев отношения с семьей, капитан не может остаться в стороне. Их с магом схожесть пугает и роднит, и Стиву на самом деле хочется узнать о товарище по команде больше. Даже самому себе он не может объяснить своих целей и мотивов, но отступать не намерен. Особенно после выходки Малфоя.        Впрочем, Стивена порадовал не факт, что магов на квадратный метр стало куда меньше, но что Гарри будет так спокойнее. Всё ещё печальный от потери действительно близкого человека (Роджерс может понять его чувства лишь отчасти, ведь Баки погиб, а не вдруг отказался от него, одним фактом своего существования бередя раны), Поттер, тем не менее, держит себя в руках, благородно позволил Драко уйти, даже несмотря на оскорбления и угрозы. Наверное, именно это и показывает настоящую ценность человека для кого-либо: уважение к его решениям и принятие, что без тебя он тоже может быть счастлив.        Гарри тихонько вздыхает:  — Не идеализируйте меня, капитан Роджерс. И да, я знаю, о чём вы думаете — побочный эффект от ритуала, ваша эмпатия тоже оттуда появилась, — под изумлёнными взглядами Мстителей он приподнимается со своего места и коротко кивает. — Пока у нас есть время, задавайте вопросы, я же вижу, что их у вас немало.  — Почему ты отпустил его? — вопрос Наташи заставляет вздрогнуть и перевести взгляд на неё. Гарри бледен, под его глазами тени от усталости и недосыпа, однако в словах нет и тени надломленности и сомнений.  — Потому что у меня нет никакого морального права удерживать Драко здесь. Он прилетел только чтобы помочь мне, когда я был ранен. У него есть семья, люди, которым он важен.  — Но ведь… Ты прости, конечно, но мне казалось, что у вас… ну, отношения.  — У нас были отношения, — с достоинством кивает Гарри, — восемь лет назад. С тех пор мы всё ещё близки, но больше как братья или друзья, нежели как любовники. Эдакий… броманс, если говорить на современном сленговом языке.        Наташа кивает, принимая его ответ, и слово берёт Старк (не то, чтобы он спрашивал разрешения):  — Уж прости, Гэндальф, я понимаю, что фокусники своих секретов не выдают, но… Каким, мать твою, образом ты вернул мёртвого человека к жизни? И за что это блондинчик тебя едва ли не убил?        Раздаётся согласный гул — всем так или иначе интересно, да только спрашивать, памятуя о пережитом Гарри, никто не решился. Никто, кроме Старка, у которого, кажется, такое понятие как «такт» отсутствует в лексиконе. Блэк вздыхает, обводит их всех внимательным взглядом; лица присутствующих светятся интересом, и только Бартон всё ещё хмурится, сложив руки на груди. Кажется, Гарри во всей этой заварушке потерял не одного друга…  — Для наглядности… Вы же читали или смотрели «Кладбище домашних животных» Стивена Кинга?  — Это… — Мстители что-то неразборчиво бурчат, а Наташа хмурится и с опаской смотрит на собеседника, моментально понимая, куда он клонит. — Думаешь, что-то похожее может повториться с Драко?  — Нет, благодаря работам моих предков, такой реакции не будет, — Гарри откидывает голову на спинку кресла, позволяя чёрным, типично блэковским кудрям рассыпаться по плечам, скрыть часть лица и глаза. — Я… расскажу вам одну историю. Жили на свете три брата, и не посчастливилось им при переходе моста столкнуться с самой Смертью. Неизвестно, почему, но она их одарила — старшему брату подарила непобедимую волшебную палочку, младший попросил плащ с её плеч, а средний… Средний недавно потерял невесту и очень хотел вернуть её в мир живых; и Смерть подарила ему Воскрешающий камень. Счастье среднего брата было велико — он отправился к склепу, где лежала его возлюбленная, и сумел вернуть её дух в тело. И взял её в жёны. Да только не было ему счастья: невеста его была тиха, бледна и печальна. Не любила она солнечного света, а под лунным становилась и вовсе мрачна, как туча. Спустя какое-то время родился у них ребёнок. И будто оковы скинула девушка: со звериным воплем бросилась она на ребёнка, пытаясь его убить. Супруг её отбросил от колыбели, и успел только отправить сына со слугами прочь из дома… На следующий день его нашли повешенным рядом с трупом его жены…  — И при чём тут эта сказочка? — пренебрежительно перебивает Гарри Клинт, и маг кивает:  — Эта, как ты сказал, сказочка, во-первых, входит в магическое наследие, её рассказывают всем детям родители… А во-вторых, в подробностях она изложена в хрониках моей семьи. Я — прямой потомок младшего брата, Игнотуса Певерелла. Старшего — Антиоха — убили, и его дар вошел в историю. Историю Кадма, среднего, я рассказал. Мои предки искали ключ к появляющейся ненависти возвращённых с того света людей, пытались свести последствия к минимуму, но, понятное дело, не смогли убрать их совсем. И я рад тому, что Драко вернётся к жене и сыну, и будет заботиться о них, как раньше, а не повторит путь того мальчика из книги*. И я готов заплатить его чувствами ко мне, лишь бы у него всё было хорошо.  — Ваше желание прекрасно, мистер Поттер, но оно не избавит нас от вопросов к вам, — Ник Фьюри размашистым шагом марширует к своему креслу, опускается в него и пристально смотрит на Гарри, — коих накопилось слишком много, чтобы искать ответы без вашего участия. Вольного или нет, решать только вам.