Обжигающая страсть

      — Я хочу попробовать на вкус твои губы, малыш, действительно ли они напоминают вкусом сочные ягоды.       — Вот ещё, не нужно. Губы как губы, в них нет ничего особенного, — прошептал альфочка, смущаясь.       — Ещё как нужно, Ангел.       — Да ты мне даже не нравишься! — Попробовал альфочка отговориться.       — Нравлюсь, Ангел, ещё как нравлюсь. И сейчас я это тебе докажу.       Наблюдая за смущением Ангела, Хок приблизил свои губы и легонько коснулся губ юноши. И тут же отстранился, чтобы увидеть и понять, что почувствовал супруг. В ответ юноша нахмурил тёмные бровки. Шелтон едва не рассмеялся, видя растерянность на лице юноши. Альфочка не знал, как себя вести и что делать. Но Хок не желал отступать и решил добиться ответа от желанного, но строптивого юноши. А в том, что его пара ему ответит, он даже не сомневался. И омега не сдерживаясь, припал к губам совершенно ошеломляющим поцелуем: страстным, обжигающим, сводящим с ума. Сильная рука легла на затылок, другая обвилась вокруг талии, прижимая сильнее к тренированному сильному телу. И неопытный Ангел растворился в новых, ярких и феерических ощущениях. Его руки неожиданно быстро скользнули вверх и легли на щёки омеги, неожиданно твёрдо фиксируя положение головы, чтобы было удобно целовать супруга. Альфочка сам того не понимая, вдруг попытался перехватить поцелуй, сам превращаясь из соблазняемого в соблазнителя. Его губы двигались с особой настойчивостью, постигая на лету науку страсти. Он настойчиво прошёлся по губам омеги юрким язычком, жарко целуя и безмолвно уговаривая приоткрыть их и впустить.       Хок издал тихий стон, который проник в сознание Ангела, возвращая к действительности. Юноша неохотно оторвался от омеги, глядя на удивлённое выражение лица супруга, не в силах поверить, что это он сейчас так настойчиво целовал практически незнакомого человека.       — Неожиданно, — объявил омега.       — Ты многого обо мне не знаешь, — не остался в долгу альфочка. — И вообще, ты шокируешь меня своим поведением. Поэтому я и веду себя не так, как обычно.       — Это естественно, ведь ты неиспорченный, скромный, слегка наивный юноша.       — Ты говоришь так, как будто сам имеешь огромный опыт в подобных делах, — съязвил альфочка. — Омегам нужно быть осторожнее в наше время.       — Ну, дорогой, я точно не вёл монашеский образ жизни, — искренне улыбнулся Хок. — Я жил среди людей, где моральные аспекты не так высоко ценятся. Я думаю, что ты знаешь, я не всегда был виконтом. А жизнь бастарда далеко не сахарная.       Его обезоруживающая улыбка сделала своё дело, и Ангел тут же забыл про своё раздражение, нерешительно улыбнувшись в ответ.       К ночи они въехали в порт. Альфочка оглядывался по сторонам, прислушиваясь к шуму волн, к необычным звукам и крикам людей, которые окружали их экипаж со всех сторон. Похоже, порт не спал ни днём, ни ночью. Несмотря на то, что Ангел был из весьма титулованной семьи, в порту он был в первый раз. Родители очень волновались, что возле моря сырость, а Ангел и так не отличался крепким здоровьем. Поэтому юноша никогда не путешествовал на корабле.       Вскоре они подъехали к кораблю и взошли на его борт.       Капитан лично вышел навстречу и поприветствовал хозяина судна и его супруга. Он предложил утром устроить экскурсию по всему кораблю. А сейчас их пригласили отужинать вместе с капитаном в его каюте. Супруги с радостью приняли столь любезное приглашение.       Они немного передохнули и переоделись к ужину. Рука об руку супруги вошли в каюту капитана.       За бутылочкой хорошего вина и приятной беседой время текло незаметно. Было далеко за полночь, когда Хок решил отправиться в свою каюту. Ангел, который не привык пить, уже не мог самостоятельно стоять на ногах, и пришлось омеге нести его на руках.       — Могу я помочь раздеться моему золотому мальчику? — едва сдерживая смех, спросил Хок, глядя на то, как не слушаются тонкие пальчики альфочки, пытающегося снять жабо.       — Я сам, — капризно сказал альфочка. — А знаешь, мне здесь нравится: ласковое море, тихий шелест волн и качка судна. Не думай, я трезвый. Вино было кислым, и я много не пил. Ну и чего ты смеёшься?       — Да что ты, как я могу! А вино и должно быть терпким и с кислинкой, — спокойно сказал Шелтон, преодолевая сопротивление альфочки и раздевая своё хорошо подвыпившее сокровище.       — Хок, завтра разбуди меня пораньше. Я хочу видеть, как мы будем покидать порт. А где ты ляжешь?       — Конечно, разбужу. А спать буду на соседней кровати. Ты тоже давай ложись, нечего бегать, в чём мать родила.       Омега подхватил супруга на руки и аккуратно уложил на кровать, укрывая одеялом.       — Но, Хок, там кровать прислуги! Ты не должен на ней спать.       — Я уже говорил, что не всегда был виконтом и мне приходилось спать и в худших условиях. Перестань болтать, спи.       Уставший от долгого путешествия в тесном экипаже, Хок быстро разделся, лёг в свою кровать и буквально сразу погрузился в сон без сновидений.       Примерно через час омегу разбудило чьё-то нежное касание. Он открыл глаза, над ним стоял взлохмаченный, замёрзший, и всё ещё пьяненький Ангел.       — Я хочу спать с тобой в одной постели! — заявило это блондинистое чудо. — Если ты волнуешься, что я наброшусь на тебя с поцелуями, не бойся, я сегодня не в форме.       — Да неужели, радость моя! — прыснул от такой наглости Хок. — А тебе не приходило в голову мысль, что это тебе стоит меня бояться? Вдруг я не устою и сам наброшусь на такое совершенство, лапочка.       — Не говори глупостей! Ты — скала, мой дорогой Хок.       — Правда? На твоём месте я не был бы так уверен. Иди к себе в кровать, Ангел.       — Значит так, да? — бросил альфочка со злостью, направляясь к своей кровати. А ещё через мгновение вернулся с подушкой в руках. — Я не собираюсь мёрзнуть, эгоист.       — Что это ты удумал?       — Если гора не идёт к Магомету, Магомет идёт к горе, — ответил юноша, довольный собой и взбивая свою подушку.       Хок обнажённый слетел с постели, сильными руками подхватил пьяного мальчишку, перекинул упрямца через плечо, хлопнул по голым ягодицам и направился к его кровати. Альфочка закричал и заколотил супруга по широкой спине. Но быстро понял, что для того - это были просто укусы комара. Омега уложил его в кровать.       — Я не буду спать здесь один! — выкрикнул Ангел.       — Проклятье, мышонок! Лежи и не вставай! — скомандовал Хок. — Ты, мелкая заноза, выиграл, чёрт тебя подери!       Ангел сразу навострил ушки, довольный своей маленькой победой. Он лишь смотрел, как его супруг пулей подскочил к своей кровати, схватил подушку и вернулся к альфочке. Светловолосый юноша быстро юркнул под одеяло и укрылся до самого подбородка.       — Твоя постель шире и удобнее. Будем спать здесь. Ни слова больше! — приказал Хок. — Или я задам тебе знатную трёпку, которую ты, между прочим, заслужил, мешая мне спать.       Альфочка испуганно застыл и часто заморгал глазами. Хок пригасил свет лампы и тихо прилёг на постель рядом с Ангелом. Юноша лежал тихо, как мышка, не смея даже дышать.       Вдруг омега повернулся и притянул хрупкое тело блондина к себе спиной, обнимая и согревая. Счастливая улыбка озарила лицо альфочки. Не говоря ни слова, он свернулся под боком у супруга калачиком и тут же заснул.       Прислушиваясь к его ровному дыханию, омега прикрыл глаза и взмолился, чтобы сон одолел и его. Но этой ночью ему было не суждено уснуть. Что будет, когда его красивый мальчик проснётся? Не выпрыгнет ли он с криками из постели? Смогут ли они утром толком поговорить без взаимных обвинений и упрёков? У него не было ответов на эти вопросы. Будущее немного пугало. И пусть этот несносный мальчишка пока его не любит, но Хок собирался всё изменить в самое ближайшее время и завоевать его любовь. «Хватит предположений, Шелтон, живи настоящим, — уговаривал себя омега. — Сейчас это блондинистое чудо рядом. И это всё, что на данный момент имеет значение». Задремал омега под самое утро.       Проснулся он через несколько часов, посвежевшим, отдохнувшим и раньше своего супруга. Шелтон решил не будить Ангела и дать ему выспаться.

***

      — Ангел, пора вставать, — тихо прошептал Омега на ушко альфочке.       Изумрудные глаза распахнулись, и юноша непонимающе уставился на супруга.       — Уже утро, да?       — День, мой мальчик, — сказал Хок, отходя от кровати. Он был полностью одет и выглядел, по мнению Ангела просто потрясающе. — Вставай, мы уже отчалили от пристани. Тебе необходимо поесть.       — Хок, знаешь, мне как-то не очень хорошо. И я мало что помню.       — Не мудрено. Ты вчера немного перебрал вина.       — Но я помню, что ты согревал меня ночью, вот.       — Замечательно. А теперь подъём.       Ангел соскользнул с кровати и начал неспешно одеваться. Мимс приготовил ему свежую одежду и альфочка, пританцовывая на холодном полу, натягивал на стройные ноги обтягивающие бриджи. За его манипуляциями с одеждой, как ястреб, следил омега. Хок заметил, что, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, альфочка не лишён мускулов и отлично сложён для своего невысокого роста. А какой интерес у него вызвала утренняя проблемка супруга в виде внушительно торчащей мужской плоти, что и описать словами нельзя. Хок даже вынужден был отвернуться, чтобы не выдать своих далеко не праведных мыслей.       Тут альфочка, спешащий как можно скорее одеться пошатнулся и стал падать, но Хок оказался проворнее и успел поймать запутавшегося в одежде Ангела. Он поставил его на ноги и отошёл на пару шагов назад, боясь сорваться, прижать такое желанное тело к себе и впиться в пухлые губы страстным поцелуем.       — Вот же, проклятая качка! — возмутился юноша.       — Ну, нет уж, солнышко, это слабость после вчерашнего злоупотребления вином.       — Откуда ты знаешь? — насупился Ангел. — Откуда тебе вообще знать, как я себя сейчас чувствую?       — Не шуми, дорогой. Да, я абсолютно уверен, что причина твоего состояния — перепой. Признайся, что ты просто очень наивный в некоторых вопросах.       — Приведи пример, дорогой супруг.       — Ну, их много, как и вопросов. Вопросов даже больше.       — Начни с самого главного, — буркнул Ангел.       "Какой он забавный," — подумал Хок. Даже не в духе, Ангел умудрялся быть таким милым, что хотелось бы его прижать к себе и пригладить растрепавшиеся пёрышки, как милому птенчику. А затем утянуть в кровать и предаться всему тому, что он успел вообразить себе, стоя у окна. Определённо, его альфа нравится с каждым днём ему всё больше и больше, а ведь совсем недавно он даже слышать не желал о том, что может оказаться в плену у чувств.       — Хорошо, дорогой. Ты вообще знаешь, что происходит между супругами в постели?       — А почему, вдруг, это стало таким важным?       — Хочешь, можем обсудить этот вопрос и потом, но от этого суть вопроса не изменится, — губы омеги едва заметно дёрнулись в усмешке.       Альфочка покраснел до корней волос и что-то возмущённо пискнул.       — Ангел, солнышко, ещё никогда у меня не было такого искушения перед глазами, как ты. Я уж и не думал, что такое возможно. Ты для меня ходячий соблазн.       — И это заставило тебя задуматься над этим вопросом?       — Да. А ещё та жаркая волна, которая проходит по всему моему телу, когда я обнимаю тебя, а ты не менее пылко отвечаешь. Ты — это всё что мне нужно.       — А что за волна?       — О, как же с тобой сложно, малыш, — преувеличенно вздохнул омега. — Она называется — желание, Ангел.       Альфочка уже закончил одеваться и теперь, опустив руки, со всей серьёзностью заявил:       — Теоретически я знаю, что супруги много целуются, если они истинные партнёры, и у них общая спальня и кровать. Они доставляют друг другу удовольствие, так говорила мама. А потом, когда они долго живут вместе, у них появляются детки. Я не такой уж и наивный, как ты решил: однажды видел, как наш конюх тёрся голым телом о тело служанки. Она так стонала, словно ей это доставляло неземное блаженство. Я рассказал об увиденном брату, а он ответил, что придёт время, и я сам так буду делать. Непонятно, что тут приятного?       — А как они доставляли друг другу удовольствие, знаешь? И почему им скорее всего было приятно?       — Нет, это мне неизвестно. Зато тебе известно точно, иначе ты бы не улыбался во весь рот.       Омеге нравился этот дерзкий тон альфочки. Это означало, что он его больше совсем не опасается. Он уже намеревался ответить, когда понял, что уж не знает с чего начать. Слова застряли где-то в горле и не шли с языка. Он лишь отчаянно покачал головой.       — Вот видишь, тебе самому трудно подобрать нужные слова, а ты чего-то хочешь от меня.       И тут весёлый смех разорвал тишину каюты. И лишь когда ему удалось снова взять контроль над эмоциями, он ответил:       — Ангел, какой же ты ещё ребёнок. Но прости, я забыл, что ты моложе меня и провёл много времени в монастыре вдали от соблазнов мира. И шокировать тебя сегодня я не готов.       Альфочка нахохлился, словно воробей на ветке, обиженный тем, что его считают безумно наивным.       — А ну, говори как всё происходит, раз уж ты у нас такой всезнайка нашёлся. Не бойся, я выдержу.       Весёлые искорки в глазах омеги стали ещё заметнее, когда он вплотную приблизился к своему альфочке и немного хриплым голосом пообещал:       — Когда придёт время, мы вернёмся к обсуждению этого вопроса. А теперь нужно покушать и выйти на палубу, подышать свежим морским воздухом. И это, мой золотой, не обсуждается.       — А оно придёт, это время?       — Быстрее, чем ты думаешь, Ангел.       Через день, ближе к вечеру, супруги прибыли в поместье Сезар. Юноша был в восторге от красоты, которая его окружала. Альфочка стал ходить из комнаты в комнату, разглядывая новую обстановку. Сразу было видно, что их приезда ожидали. Везде царил идеальный порядок, а в камине их покоев горел огонь, изгоняя прохладу из старинных стен особняка, делая комнату ещё более уютной. Ангел немного устал в дороге, но не так сильно, чтобы сразу лечь в кровать. К тому же они довольно плотно поужинали, а ложиться с полным животом он не привык. Тем более, именно сегодня Хок обещал рассказать и показать ему, как доставляют супруги друг другу удовольствие. Наверно для этого нужно большое умение, раз высшее общество старается это не обсуждать открыто. Он знал, что изнасилование, это когда принуждают кого-то делать что-то против воли, например, лапать голое тело омеги. Он до сих пор приходил в ярость, думая о том, что Тим хотел полапать его омегу и потереться об него своим голым телом. Какая мерзость! Он вдруг представил, что кто-то так трётся об него и его едва не стошнило. Нет, он не допустит этого, разве что, это будет Хок. Странно, но тело будто приветствовало эту неизвестно откуда взявшуюся мысль, и член в бриджах альфочки дёрнулся от предвкушения удовольствия. «У нас обязательно всё получится. Как только супруг мне всё объяснит, и мы научимся любить друг друга, я уговорю его родить малыша», — подумал Ангел. Это наверняка самая лёгкая часть, которая понравится омеге. Что может быть проще, чем рождение наследника.       Он ожидал, когда супруг переговорит с прислугой и отдаст все распоряжения с едва скрываемым нетерпением.       Хоку же от своих мыслей было неловко: он боялся своим энтузиазмом напугать альфочку. Он курил на крыльце дома, всматриваясь вдаль, и обдумывал самый приемлемый способ избавить своё блондинистое сокровище от одежды, но при этом оставаться джентльменом.       Когда омега вернулся в их покои, альфочка отложил книгу, которую позаимствовал в домашней библиотеке, и которую начал читать. Он скосил глаза на озабоченного чем-то супруга. Сердечко Ангела, казалось, стало биться чуть сильнее от восторга, когда он более внимательно посмотрел на Хока. Сейчас волосы омеги лежали в творческом беспорядке на плечах, а точёное лицо и великолепное телосложение напоминали альфе греческого бога, сошедшего с Олимпа.       — Ангел, ты ожидал моего прихода? Я думал, ты уже спишь.       — Да, я ждал тебя. Надеюсь, ты помнишь о своём обещании?       — Ни на минуту о нём не забывал, малыш. А почему ты ещё не раздет?       — А это зачем? Мне можно всё рассказать, не обязательно в кровати. Я понятливый.       — К сожалению, так у нас ничего не получится. Это нужно не рассказывать, а показывать.       Альфочка юркнул мышкой за ширму и стал там копошиться.       — Хок, я не могу. Сегодня я трезвый и немного стесняюсь, — послышался дрожащий голос.       Хок, который успел сбросить с себя всю одежду, усмехнулся, и быстро преодолев расстояние до ширмы, подхватил лёгкое тело супруга на руки и понёс к широкой кровати.       Юношу охватила настоящая паника, когда он увидел, что супруг полностью обнажён.       — Что, теперь? — запинаясь, прошептал альфочка. — Неужели это всё так необходимо?       — А как же мне ещё учить тебя доставлять мне удовольствие, — спокойно объяснил он, не вдаваясь в детали и бережно укладывая альфочку на кровать.       Ангел стыдливо опустил глаза, но вместо успокоения, вдруг увидел возбуждённую плоть омеги и задохнулся.       — Не бойся, я ничего не сделаю против твоего желания, — нежно произнёс Хок. — И вообще, бояться нужно мне. Из нас двоих — я омега. Но я тебя не боюсь, а хочу сделать счастливым.       Хок с нежностью осмотрел в широко распахнутые глаза Ангела и серьёзно произнёс:       — Ты, наверное, колдун, Ангел.       — Почему?       — Потому, что ты просто взял и околдовал меня. Знаешь, что я сейчас понял, мой хороший: мне нужно твоё уважение и, конечно, любовь.