100 days for the word "Love"

Время – могучее течение, одновременно пустое, зыбкое, рассыпающееся на глазах, но при этом невиданное ничьему взору. Время – это самое бездушное и независимое, что существует в этом мире. Оно, конечно же, определяет нашу жизнь, так как складывается она из содержимого песочных часов – из минут, часов, дней, но это потому, что нам просто так удобно считать, жить относительно него. Оно пришло к нам и каждую секунду отмеряет нашу жизнь. Мы в нем, а не оно в нас. Время играет с нами в запрещённые игры, но играет честно, без блефа, лишь мы пытаемся извернуться, выиграть, но ложь сама нас губит. Время проделывает с нами скверные шутки – никогда не удается с ним справиться. Оно непредсказуемо: то его "слишком много", то снова в обрез. Как не старайся, преодолеть эту стену ты не сможешь, как бы не пытался ускорить или замедлить время – ты лишь зайдёшь в очередной тупик. Пожалуй, только память и может вступить в спор со временем и то пока мы живы, или пока мы хотим чувствовать, что живы… Парень открыл глаза. Перед ним был потолок: смуглый, тусклый, побелённый. Именно этот потолок он всё время сверлил взглядом перед сном. Тогда к нему приходили размышления, о которых он забывал после игры воображения в ночное время суток. Часто он пытался вспомнить, о чём были его мысли, но мало когда удавалось такое совершить. Их просто уносило, будто ветром в окно на соседний двор, тогда он сильно мучился и корил себя за простой и не цепкий склад ума. Вдруг он вскочил, он вспомнил, что было вчера и тут же, приподняв пижаму, начал разглядывать своё тело. Но… Ни одной раны, ни одного ушиба или же царапины не было видно, что сильно стало его беспокоить, а осознание того, что он находится в собственном доме вызывало дрожь в коленях. «Допустим, это был сон! Но настолько реалистичный, что даже страшно становится» – парень глянул на окно, уже было утро, воскресное утро, когда никуда ненужно спешить, это его хоть немного, но успокоило. Просидев на кровати, несколько минут, он собрался было встать и пойти на кухню, но как только парень поднял голову, его удивлению не было конца. Сердце начинало биться всё чаще, и вновь мысли покидали его. Он просто сидел и смотрел в одну точку с лицом, будто только что призрака увидел. Взгляд становился всё суше и пустел, казалось, что даже глаза вот-вот лишатся зрачков. Насколько было страшно просто наблюдать за его лицом, не зная даже, о чём он думает в этот момент. Недалеко от кровати, на кресле, сидела девушка, та самая девушка, которую он видел, перед тем как проснутся, или потерять сознание… Она сидела и также смотрела на него. Смотрела, но не с удивлением, или страхом, или нежностью, а вообще никак, без чувств, как и тогда. А её волосы, мягкие, шелковистые на вид, белоснежные, от них будто так же веет холодом, как и от её пурпурных глаз. Локоны были так длинны, что даже лежали на её коленях, при том, что она сидела прямо, словно гордая птица. Строгое лицо, строгий взгляд, всё слишком строго, будто она всю жизнь наизусть выучила и всё вперёд на несколько лет знает. И всё та же одежда, это тряпьё портило её красоту, но она умудрялась даже в таком виде внушать к себе уважение. – Ты кто? – наконец произнёс паренёк. Это был банальный вопрос, но даже он сейчас нёс в себе более глубокий смысл, чем раньше, когда он не замечал никого из прохожих и просто скользил эгоистичным взглядом по всему, что его окружало. Его слова пронеслись мимо девушки и разрушились в игнорирование. Она ничего не ответила, даже бровью не повела. Насколько же была жутка вся эта картина… – Эй, скажи что-нибудь! – с каждой секундой он приходил в себя, к нему вновь возвращалась радостная отрешённость, а страх испарялся. – Никогда не видела смысл разговаривать с душами умерших людей, – произнесли её бледные губы. Её голос был звонок, и будто резал всё внутри косой горечи, – пусть даже он ещё жив, это уже не имеет значения. Жар, боль, странные чувства – всё это вдруг захватило парня в свои силки и не собиралось отпускать. Будто его по голове чем-то огрели. Он жив, но те слова будто впивались в его плоть. Парень схватился руками за голову, взгляд прыгал от одного угла комнаты в другой, всё закружилось в танце отчаяния, всё, что раньше было для него безразлично, захотелось взять, собрать в одну коробку и спрятать от чужих глаз долой, чтобы никто никогда не видел его вещей, всё его, он всем дорожит. – Что это значит?.. Что означают твои слова? – Они ничего не означают. Я обращалась к пустоте, а ты лишь подслушал наш разговор. – Что? Ты спятила что ли? И вообще, как ты оказалась в моём доме? Я тебя спрашиваю! – Мне разреженно находится, где я захочу, когда я захочу. В этом моя власть, в этом моё слабое место… – Или ты сейчас скажешь, кто ты такая и что произошло вчера или я вытурю тебя отсюда пинками! – Вы – люди, и вы такие глупые существа, для вас важны мелочи и вы не смотрите на действительно ценные вещи. Вот из-за чего вас так не любим мы – охранники этого мира – Боги. Я – Смерть, и именно ты должен был стать моей вчерашней жертвой. Но, я просто не могла тебя убить, слишком рано для твоей жизни пришёл бы конец и мне бы вновь прислали выговор. Поэтому я решила дать тебе время, время для того, чтобы ты подготовился и прожил оставшиеся дни, зная, что тебя ждёт. Лишь при таком раскладе меня не отправят вновь на отработку в низины Тартара, – она провела худощавой рукой по чёрным запылившемся тканям своей одежды. Так вот где они так разорвались. – Да ты бредишь! Смерть? О чём ты? – Глупые существа, никогда не вслушиваетесь в слова… Я даю тебе срок в 100 дней. Я дарю тебе три месяца жизни. Я убью тебя в декабре. Считай это подарком из низины. Парень мотнул головой. Слова, словно разрезая душу, начинали понемногу доходить до его сознания. В глазах вспышки света. Так хотелось просто лечь на кровать и лежать вечно, бросить всё, оставить дела в стороне, забросить мысли в океан и просто лежать, глядя в потолок. Но нет, жизнь решила показать ему язык и заплатить за эгоистичное обращение с ней, или просто уйти из-под ног, оставив на прощание открытку в виде надгробия с красивой надписью: «R.I.P., мальчик, пославший Богов». – Нет… Нет, я не хочу умирать. Я понял… Я понял, что хочу жить! Я докажу тебе, что жизнь прекрасна, и тогда ты не посмеешь меня убить! – Без толку. Я уже мертва, и твоих слов мне не понять. Вы – люди, лишь гонитесь за бессмертием, тратя впустую свою жизнь. В конце все погибают, таковы законы. Жизнь – это, как шахматная доска. Ты – верный конь, но вскоре тебя заменят слоном, поняв изношенность твоей шкуры. Ты уже потратил всё то, что тебе было дано перед рождением в потустороннем мире. Люди, будьте проще, не плывите ко дну, всё важное балансирует на поверхности с кувшинками вашей надежды. – Нет! Жизнь – одна. Я хочу прожить её всю, до последней капли, пока моё тело не превратится в прах! Твои слова – это и во все не слова! Пустые звуки, ничто, их никто не слышит. Это бред, это сон, – на глазах подростка, прежде отказавшегося чувствовать боль, появилась вода, соленная, как море. Это были первые слёзы за всю его сознательную жизнь, бесчувственный с виду и ржавый внутри, парень заплакал. – Пустые эмоции, вот что истинно. Я думала ты более стойкий. Наблюдая за тобой, я думала, что ты просто не обратите внимания на мои слова. Но я ошиблась, ты такой же, как все. Ну что ж, проживи эти месяцы с толком, будущий мёртвый Евгений. Девушка встала и подошла к двери. Её пальцы дотронулись до рукояти, в тоже время часть двери покрылась инеем. Холодный скользящий взгляд довольно наблюдал за вырисовывающимися снежинками. Поняв, что она собирается уходить, парень взвыл. Сам не помня как, он за несколько мгновений оказался рядом с незнакомкой. Даже спрашивать не стал, откуда она знает его имя, ухватив бледной, как ранний снег рукой её шаль, Женя зашептал: – Постой, не уходи. Я понял, я верю, я осознал насколько заблуждался. Останься со мной, я хочу рассказать тебе, как хороша наша жалкая жизнь… Прежде холодная внушающая страх, девчонка опешила. Но через минуту выхватила часть шали из рук наглеца. Её тело начало превращаться в пыль, перед тем, как окончательно осыпаться на пол и вспорхнув вылететь в окно, она гулко, распространяя свой голос по всей комнате, произнесла: – Время пошло!