Strange Birds.

Соберу весь пазл, что ты уронила, Не беспокойся об этом. Отдохни и не волнуйся, Я сам займусь этим.

Он проснулся намного раньше, опережая неприятный момент побудки с помощью будильника. Гарри потер глаза и прокрутил в голове сон, которой силой прогнал со своей головы минуту назад. Какие-то странные каменные лица, что витали перед его глазами, шелковые ленты, в которые его туго оборачивала слепая женщина без глаз, и когда он почувствовал, что момент удушья уже близок и кончики пальцев цепенеют, дернулся и встретил восходящее за окном солнце. Часы показывали 7:05 и он отлично помнил, что сегодняшним утром в его квартире присутствуют не только он сам и его золотистый ретривер Майки, но и Фелиция, которая все еще находится где-то между этим миром, а алкоголь в ее крови уже должен был осесть, затем раствориться. После приема душа, он одел серые мешковатые, домашние штаны, черную футболку и, проходя в коридор мимо гостиной, заглянул в комнату. Она все еще спала, как и предполагалось, лежа на спине, словно не меняя позы с той минуты, когда Гарри положил ее и ушел к себе. Он не тратил больше времени, разглядывая спящую Донован, только прикрыл дверь, и как тому полагалось, поспешил выгулять своего рыжего товарища по кличке Майки. Тем утром ее заставили пробудиться две вещи: радостный собачий лай, что раздавался с другого конца квартиры и прохладный запах свежего постельного белья, которое точно не было ее. После таких моментов вечера, что Фелиция пережила вчера, глаза не открываются медленно, а внимание не сосредотачивается на раскалывающейся голове (это ожидалось позже), только резкое пробуждение, словно она всю ночь она была в коме. Наблюдается жутчайшее желание пить и полное безразличие к тому, что она находится не в своей комнате и даже не в комнате Талии. После такого количества алкоголя, организму трудно отвечать за все инстинкты и потребности сразу. Комната расположилась к ее взору горизонтально и тогда Донован заметила, что что-то здесь не соответствует ее кровати, стенам и окнам, которые находились с другой стороны, и утреннее солнце уже вовсю врезалось в ее кожу. С потерянным выражением лица Фелиция поднялась дивана, провожая взглядом помещение, в котором была оставлена своим охранником вчера ночью и даже не удосужилась об этом вспомнить. Она убрала волосы с лица и заправила за ухо. Фелиция была слишком уверена в своих силах, что оказалось ошибочным, когда она поднялась с дивана и прошла к журнальному столику, на котором кроме различной прессы и пульта от телевизора, лежало то, что спасло бы ее жизнь в этот момент – бутылка воды. Волна тошноты подкатила к горлу, а область желудка неприятно сжалась, она схватилась за живот, замерев, ожидая от своего организма худшего, но все осело и успокоилась, когда она решила мысленно приказать подождать, пока не найдет туалет хотя бы. Донован прижалась губами к горлышку бутылки и разом опустошила половину. Все еще осматривая комнату, она не припоминала, что находилась тут, но выйдя в коридор, поняла, что эти стены и пол уже встречались раньше. Таким образом, была уже ясна одна вещь – без него тут не обошлось. Она бродила по коридору, жмуря глаза, не опуская руку, зарытую в копну ее волос, словно это могло уменьшить адскую головную боль. В ее голове раздавался шум, сравним с целой симфонией пароходов, разыгрывающий гимн Англии. Быть может, стоило сначала наведаться в ванную, посмотреть на себя в зеркало, но Донован пошла назад, встретившись с входной дверью и большой подушкой в шотландскую клетку, на котором лежал Майки, с интересом смотря на нее. Фелиция дернулась от неожиданности и развернулась, каким-то образом догадавшись, что ванна не здесь. Дойдя в другой конец, она учуяла запах чего-то жаренного и, натянув рукава по самые пальцы, не опуская плеч, девушка заглянула на кухню. Гарри, повернутый спиной к входу, что-то орудовал возле плиты, опустив голову. Его кудри были распущены, и лишь маленький хвостик, собиравший малую часть его волос, красовался на макушке. - Что ты тут делаешь? – хрипло промямлила Донован. Ее голос был все еще похож на голос человека, пребывающего в состоянии вчерашнего вечера. Он не дернулся, лишь в недоумении развернулся к ней лицом, застыв с лопаткой для жарки в руках. - Живу, - его лицо преобразилось в саркастическом выражении, и он отвел глаза в сторону, не придумав более удовлетворительного ответа. Фелиция качнула головой, закрывая лицо рукой. - Нет, я имела в виду, что я тут делаю? Она заглушила последние слова, так как рвотные порывы все еще не покидали ее. - По всей видимости, страдаешь от сильного похмелья, может, даже пытаешься с ним бороться, но безрезультатно, - хмыкнул Гарри, поворачиваясь к плите, добавляя зеленый лук на жарившийся омлет. Фелиция прошла к стойке и вылезла на высокий стул, при этом пытаясь не потерять свою координацию, и хорошо, что Стайлс не увидел, как она подверглась риску с грохотом упасть со стула. - Боже, я почти ничего не помню, - прошептала Фелиция, ложа свою голову на руки. - Это не удивительно, - с усмешкой скривился Гарри, - учитывая то, какой вчера ты была. Она подняла на него глаза, а внутри все поежилось уже не от тошноты, но и от мыслей, что именно она вчера могла исполнять, и что ее охранник мог увидеть. - Мой отец знает, что я здесь? Гарри аккуратно выложил омлет на большую, плоскую тарелку, оставив сковородку в мойке. - Если бы твой отец знал, что ты вчера была до смерти пьяна, то зачем бы я стал привозить тебя к себе домой, когда мог просто предоставить тебя ему, как на растерзание льву? - А как же я объясню, где я была? - Можешь использовать старую добрую отговорку, что осталась ночевать у подружки. Он поставил тарелку на стойку, взяв вилку и сел напротив нее. Она же все еще смотрела на гладкий кафель под собой, пытаясь склеить вчерашние события, как самый сложный пазл, состоящий из тысячи деталей. - Что последнее ты помнишь? – протянул Гарри, делая глоток кофе. Фелиция потерла виски. - Презентация, потом музыка, танцы и я уже где-то не в этой Вселенной. - Господи, так убиться из-за какого-то сообщения, - он поднял брови, качая головой, приступив к своей пищи. - Что… Откуда ты знаешь о сообщении? - Подруга твоя сказала, кстати, она и позвонила мне, чтобы я тебя забрал. Почему-то было обязательным начать сейчас оправдываться перед ним, заикаясь. - Я пила не из-за сообщения, просто в какой-то момент я потеряла контроль и… - И пустилась во все тяжкие, да, это мы проходили, - он продолжал смотреть на нее, пока она все еще тратила немало сил, чтобы окончательно пробудиться. Фелиция в один момент замерла и посмотрела на зеленоглазого юношу: - А, слушай, вообще что-то было… между нами там… Он перестал жевать, поддавшись прямому визуальному контакту. - Что? – словно не расслышал, спросил ошарашенный Стайлс. – Между нами где? - Я не знаю, просто ну…- она продолжала неразборчиво мямлить. Гарри поджал губы и, сложив локти на столе, наклонился вперед: - Ну, это как посмотреть. На самом деле было кое-что, что сказало о довольно близком контакте между нами, - его голос утих, и он увлеченно прикрыл половину лица рукой, сжатой в кулак. - Что это значит? – Фелиция побледнела у него на глазах, сглотнув. Кажется, стук ее испуганного сердца раздался по кухне барабанной дробью. - Я увидел блюющую тебя дважды и это, безусловно, перевернуло мое виденье твоей личности. Потом мы обменялись несколькими приятными словами, и ты мирно отключилась, - с последних сил, сдерживая в себе победный визг, Гарри откинулся назад, расплываясь в ядовитой улыбке. - Что? – хрипло повторила Донован, оставаясь парализованной. Он разочаровано выдохнул, выдержав паузу, затем рассмеялся на всю кухню. Фелиция нахмурила брови и издевательски бросила в него взглядом. - Да уж, не ожидал подобного вопроса вообще. Ты была не в себе, говорила не членораздельно, сопровождая свои слова дурацким смехом, двигаясь при этом, как поломанная кукла. И ты думаешь, что я мог бы этим воспользоваться как-то в своих целях? – он взмахнул вилкой. – Я привел тебя в себя и положил спать. Если ты не заметила, то так и спала в своей одежде. Не нужно ставить меня под одну линию со своим дружком, из-за которого ты и решила утопиться в своем стакане. Тем более я не предрасположен страстью к семнадцатилетним пьянчугам. Его глаза уже не сверкали насмешкой, превратившись в холодный изумруд, а губы сложились в тонкую линию. Он отломал еще один кусок омлета и молча прожевал его. Фелиция отвела глаза в сторону, будучи на самом деле утопленной его словами, осознавая всю свою глупость. Она не знала, что сказать и уже, кажется, не видела в этом потребности. Девушка не могла понять, почему вот так просто сказала подобную чушь, ведь Гарри был последним человеком, который бы полез к ней, будь она даже не на пути к потере сознания от бутылки кубинского рома. Этот момент мог наверняка забрать второе место в хит-параде необдуманных и позорных поступков Фелиции Донован, поступаясь первым местом лишь ее вчерашнему поведению. - Ты приняла таблетку, что лежала на столе? – спросил Гарри, переводя тему, уже и забыв о напряжении, что заполнило кухню минуту назад. - Нет, - буркнула она, вспомнив, что толком не рассмотрела, что там было на столе, кроме бутылки воды. Фелиция взглянула на полупустую тарелку омлета и сглотнула. Голод подкрался совершенно неожиданно, и она была не против что-нибудь перекусить. Хотя это оказалось бы не таким простым, так, как вопреки голоду, организм был не готовым принимать пищу. – Я могу что-нибудь поесть? - Могу предложить чай и купленные сухари, тебе нежелательно сейчас есть обычную еду после твоего неудачного приема… что ты пила? - Ром, - выдохнула она, поежившись при мысли о напитке, который уже казался больше, чем омерзительным. - О, тогда, извини, без вариантов, - он поднялся со стула и пошел набрать воды в чайник. Пока он искал в набитом шкафчике упаковку зеленого чая с клубникой, Фелиция выгибала свои пальцы, хрустя ими. Она пропускала мимолетные взгляды по его спине, бедрам, немыслимо кудрявых и не чесаных волосах, спадавших на его широкие, ровные плечи. Фелиция ловила себя на мысли, что вот он, второй раз, когда Гарри Стайлс спасает ее от чего-то, что могло бы не закончиться благополучно. Гарри заваривал чай, насыпая больше заварки в маленький чайник, а Фелиция кусала губу, собираясь с мыслью, чтобы произнести следующее. - Спасибо тебе. Он повернулся. - За что? - За то, что приехал, забрал меня, не оставил и не отвез домой, где все бы гладко не прошло, - Донован не смотрела на шатена, чувствуя, что его глаза бегают по ней. - Это моя работа, - коротко отмахнулся он. - Я знаю, но она ведь не распространяется на обхаживании пьяной меня поздним вечером, - пожала плечами Фелиция, коротко усмехнувшись. - Она распространяется на твоей безопасности, в которой ты вчера точно не была. Так что забудь. – После он добавил, подавая ей чашку ароматного чаю, - Просто постарайся больше так не делать, по крайней мере, не до такого состояния, вынуждая меня тебя откачивать. Поблагодарив его, Фелиция ощутила, что ее тошнит уже меньше, а чай пришелся, как нельзя кстати. Гарри оставил ее одну на кухне, удалившись. Вместо него через пару минут на кухню вбежал Майки с поджатыми ушами, потягиваясь по дороге. - Эй, привет, - Донован спустилась со стула и присела возле собаки, поглаживая ее блестящую золотистую шерсть. – Как поживаешь? Пес радостно завертелся вокруг себя, поддаваясь под ее руку, чтобы та не переставала его гладить. - Твой хозяин не играет с тобой совсем? - Я играю с ним достаточно, - сказал Гарри уже одетый не в домашнюю одежду, а в своих обтягивающих джинсах, кофте и черных кожаных ботинках, что были на одно лицо с его предыдущими - коричневыми, замшевыми. – Куда тебя отвести? В школу или домой? Фелиция поднялась и уставилась на Стайлса. - Что? - Я только что позвонил твоему отцу и сказал, что забрал тебя с ночевки, и сообщил, что ты в порядке. Надо же, он думал о каждом ее промахе, словно заклеивая этот пазл, что она разваляла, помогая избежать лишнего бестолкового разговора с мистером Донованом. - Но, я думаю, что в моем-то состоянии мне, что в школе не стоит появляться, что домой ехать, - нахмурив брови, прогудела Фелиция. – А мне нужно бы в душ сходить. - И что ты предлагаешь мне делать? – Гарри развел руками, - У меня встреча сейчас, я должен ехать. - Я могу остаться здесь, а потом ты отвезешь меня домой, как закончишь с делами. Что странно, даже приглядевшись, Стайлс не увидел в ее глазах напыщенности, а в ее голосе не было требований и пафоса. Это слишком бросалось в глаза, чтобы не заметить. - Оставить тебя в моей квартире одну? – недоверчиво переспросил Гарри. - Я не буду одна, а с твоей собакой, - она кивнула на пса, что разлегся на теплом полу с подогревом. Это казалось бы безумием еще вчера, да и сейчас это не является порядком вещей, но Гарри, переступая через недоверие к своей подчиненной, ответил: - Имей в виду, что у меня совершенная память на каждую вещь, которая расположена в этой квартире и если ты захочешь где-нибудь полазить, что-то достать, куда-то заглянуть, лучше сразу откажись от этого. В твоем распоряжении гостиная с телевизором и ванная. Фелиция сложила руки и хмыкнула: - Ты так говоришь, словно тебе есть, что скрывать здесь. Неужели прячешь здесь труп? – ее взгляд бесцеремонно впивался в его глаза, что в эту минуту отдавали травяным оттенком с помощью солнечного света, что ворвался на кухню. - Пока нет, но кое-кто на это напрашивается, - сухо выпалил Стайлс. Она сочла его ответ за нелепую шутку в стиле слишком высокомерного подростка, кем на самом деле часто любила показаться перед парнем. Но только не сегодня. На то не было причины, чтобы сцепиться с ним в бессмысленной перепалке (она ей и не потребовалась бы), на это даже не находилось даже желания. Когда он еще десять раз напомнил ей, что она перебывает в его квартире и должна вести себя, как в гостях, и не заглядывать в крайний шкафчик кухни, где хранится спиртное, при этом еще пять раз повторив, что он серьезно, но Фелиция только смиренно кивала. Она не проронила и слова, неловко топчась на месте, пока Гарри надевал куртку. - Если что-то случится, то позвони мне. На этот раз мой номер имеется в твоей телефонной книжке, - подметил он. - Я знаю, хорошо, не говори со мной так, словно я туповатая пятилетняя девочка, не понимающая с первого раза! - недовольно скривилась Фелиция. – Я не такая, если что. Вертящиеся слова не его остром языке просто не могли остаться при нем ни в коем случае, и это случилось само собой, когда Гарри Стайлс ляпнул следующее: - Ты уверена в этом? Она побелела, и что есть силы, пнула его в бок, эффекта это, конечно, не дало, парень даже не сдвинулся с места, снова победно ухмылялась, и молча исчезая за дверью. Фелиция стояла в застывшим положении еще несколько секунд, пока не осознала, что он ушел, а она и в правду находится в квартире своего ненавистного телохранителя. Или все же просто своего телохранителя? *** - У вас назначено с мистером Ребелом? – сладко спросила улыбающаяся секретарша, поправляя воротник бирюзовой блузки, наивно хлопая глазами, смотря вверх на Гарри. Он нахмурил брови и произнес: - Я не нуждаюсь в записи. Мистер Ребел знает меня, я знаю его. - Мне жаль, но он не допускает к себе людей, которых нет списке сегодняшних дел. Он спокойно вздохнул и наклонился ближе, упираясь обеими руками о стол. - Я в списке его постоянных дел, я у него нечто вроде VIP-персоны, меня всегда ждут, - его голос звучал холоднее, чем обычно, а глаза на миг показались черными. Блондинка нервно опустила голову и отклонилась на спинку кресла, стирая приветственную улыбку со своего лица. Он выдержал этот длительный взгляд, что словно гипнозом заставил бедную девушку потянуться к телефонной трубке, нажать одну кнопку и дрожащим голосом, чуть ли не плача, протянуть: - Мистер Ребел, к вам… - она коротко взглянула на Гарри, в ожидании, что тот поведает ей свое имя. - Стайлс. - Мистер Стайлс, - затем кивнув, отложила телефон. – Он ждет вас. Гарри недовольно поднял глаза. - Конечно, он ждет меня. Он вошел в знакомый кабинет и нашел Тима Ребела, сидящего за столом, попивающего кофе с маленькой фарфоровой чашечки. Сначала Стайлс остановился, так, как не сразу заметил своего собеседника среди этой белизны повсюду, что резала глаза. Сам Ребел был с ног до головы одет в белый костюм и выдали его лишь темные глаза и черные, как смола волосы, собранные назад. - Проходи, Гарри, рад, что ты явился сам, и мне не пришлось снова отправлять за тобой парней, - усмехнулся Тим и подал знак, чтобы Гарри сел. - Прости, что избавил тебя от такого удовольствия, - выдал Стайлс, усаживаясь в мягкое кресло напротив. Каким бы важным и устрашающим человеком не казался Тим Ребел, ничто не заставило бы Гарри Стайлса показывать перед ним больше одной эмоции, которой являлось исключительно презрение. Он сложил руки в замок на животе, выставив ноги вперед и наклонив голову, полностью расслабляясь, так, как Тим, подобно собаке, учуял бы его страх и повернул это против самого Гарри. - Чай, кофе? – словно старому приятелю, любезно предложил брюнет. - Нет, - коротко отрезал Гарри, а на его лице дернулось пару мышц. - Точно? Этот изумительный бразильский кофе доводит своим вкусом до головокружения. Гарри немо проигнорировал его рекламу, махнув головой. - Что ж, как хочешь. Как твои дела? - Идут, - бросил кудрявый. - Это хорошо. А как идут твои дела, касательно моих денег? Время поджимает, не так ли? Тим выглядел безумно довольным, явно пребывая в хорошем расположении духа, как подумали бы многие. Но только Гарри знал, что он надевал эту маску поддонка, чтобы напугать и вывести из себя одновременно. У первого не было шанса повлиять на Гарри, зато его нервы уже начинали сдавать, а пальцы в замке сжимались лишь сильнее. - Я пришел об этом поговорить, - сказал Гарри, все еще не двигаясь. Не только Тим мог подать себя так, что смотря на него, спокойствие ломалось с треском, словно карандаш. - Я слушаю. Стайлс мысленно сделал вдох и произнес: - Я не буду платить двадцать тысяч фунтов. Настала пауза, которую спустя полминуты развеял Ребел, устрашающе засмеявшись на всю комнату. Такая реакция была вполне предвидена Гарри, ведь Тим считал, что лучше его с ролью плохого парня никому не справиться. - Гарольд, сегодня ведь не первое апреля, а нам не пятнадцать лет, чтобы кидаться подобными шутками, - сквозь смех лепетал Ребел, вытирая воображаемые слезы. - Похоже на то, что я шучу? – его каменное выражение лицо имело все шансы победить в этой схватке. - Это похоже на то, что ты страдаешь ерундой и тратишь собственное время, разыгрывая этот никому не нужный концерт, - отрезал Тим. - Прошло две недели, во время которых я даже не пытался искать эти деньги, потому что знал, что не должен этим заниматься. И я не собираюсь снова пачкать для тебя руки, пока ты будешь оставаться в буквальном смысле белым. Где-то в глубине, Гарри знал, что все еще обращался к своему бывшему товарищу, который по стечению обстоятельств, стал тем, кому было позволено управлять, и Гарри не остался в стороне, будучи вынужденным стать на новую ступень совершенно не рядом с Тимом. Но теперь, когда дело касалось личных принципов, Стайлс был решителен отстаивать их до конца, чтобы тот не сказал. Ребел опустил взгляд вниз и презрительно улыбнулся. - Гарри, Гарри, ты ведь знаешь мою слабость к твоим близким людям, правда? И в тот момент, показалось, что по сравнению с нападающим шагом Гарри, Тим сделал десять таких шагов, и у Стайлса были все шансы оказаться под его ногами, уткнувшись лицом в белоснежный ковер. - Моей сестры нет в стране, я остался совершенно один, и это досадно для тебя, не так ли? – и Гарри сумел вернуть ситуацию в свои руки. - Да? А как на счет той симпатичной длинноволосой девчушки, с которой ты так часто проводишь время? Стайлс ощутил на себе электрический заряд, что будто отшвырнул его из кабинета просто в приемную на пол, рядом со столом блондинки секретарши. Это был козырь, которого зеленоглазый предвидеть не мог. - Откуда ты знаешь о ней? – злобно прошипел он. Ребел победно усмехнулся. - У меня всюду люди, Гарри, и когда есть важное дело, как твое, нельзя упускать такое из виду. Этого казалось более чем достаточно, чтобы сломать невозмутимость Гарри, заблокировавшего все свои эмоции, как только вошел в этот проклятый дворец снежного короля. Но годы знакомства с Ребелом научили Гарри не вестись на подобный блеф, а использовать свой. Мельком впуская вход свою растерянность, Гарри наклонил голову, покусывая нижнюю губу, затем все же решился на пару тройку слов для бывшего начальника. - Я останусь при своем мнении, и не буду расплачиваться за твои промахи. Я лишь посредник и всегда им был. Тогда, - он смотрел просто ему в глаза, отдавая с наличным все, чем был недоволен и что так ненавидел в персоне Тима, - тогда я говорил тебе, что не стоит рисковать и брать товар у тех подозрительных парней, для которых понятие сделка явно не было тем, что это означает реально. Уже не говоря о честном слове. Но ты послал к черту мое мнение и сказал ехать. А когда тебя обманули, ты решил, что это должен расхлебывать я, хотя деньги были твоими, а я лишь совершал обмен. Гарри перевел дыхание и наклонился вперед, его голос становился тише. - Если у тебя столько людей рядом, тогда возьми и разберись с этим сам, прижми их и забери свои дерьмовые деньги, а не шантажируй меня тем, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Без сомнений и страха, его голос не содрогался, и Гарри, в конце концов, высказал все, что хотел, все, от чего руки так сильно чесались, чтобы ударить, наконец, по его самолюбию и всемогуществу, спустив на землю. Он спокойно откинулся на кресло и ожидал ответа, хотя понимал, что заблуждение и неожиданность в глазах Ребела смотрятся куда приятнее его вечной хитрости и лукавости. - Что ж, Гарольд, я совру, если скажу, что не удивился твоим словам. Хорошо отработанная речь, ничего не скажешь. Так ты решительно настроен не платить? Стайлс сжал руки в кулаки и процедил сквозь зубы: - Я только что указал тебе на реальную ситуацию, доказал, что это не мое дело, а все что услышал ты – это лишь, что я не собираюсь платить? Ну, так я повторю еще раз, так и быть, я не заплачу за то, что не касается напрямую меня. Было достаточно пустых разговоров, и Гарри встал с кресла, которое немного пошатнулось, но все же устояло на месте. - Ладно, твое решение, которое я рассмотрю, - спокойно бросил Тим и Стайлс развернулся прочь из кабинета. – Но, Гарри, - тот повернулся, - когда тебе понадобится что-то от меня, вспомни о том, что ты сегодня сказал и каким тоном. Это все. Он уставился глазами в дверь, замерев на миг, словно прожигая в этом дереве дыру своей злостью. Тим Ребел говорил так, словно знал, что это их не последняя встреча, и во время следующей, он точно не останется в дураках, как остался сегодня, отдав победу бывшему другу и не исключено, что теперешнему врагу. Гарри не ответил и не обернулся больше, назло хлопнув дверью так, что если бы швырнул ее сильнее, пришлось бы вставлять новую. *** Она еще раз переключила канал, держа в руке пульт, разлегшись на убранном от постели диване и скучно вздохнула. Два часа игр с собакой Гарри забрали у нее достаточно энергии, учитывая, что Фелиция только совсем недавно избавилась от остатков головной боли и тошноты. Она выпила таблетку, что ожидала ее на журнальном столике и повеселилась с Майки, бегая по гостиной от него с мячиком. Когда в коридоре послышался скребущийся звук ключа в замочной скважине, Фелиция прислушалась. Майки, поскальзываясь на скользком паркете, выбежал из комнаты, в то время как Донован не спеша встала и решила поприветствовать хозяина дома. Она остановилась в проеме, смотря, как Гарри только мимолетно улыбнулся своему любимцу, затем его лицо стало снова серьезным, и он оставил свою куртку на вешалке. Стайлс остановился взглядом на ней. - Неплохо же ты ведешь себя как в гостях, - уронил он, явно указывая на свою футболку, что надела Фелиция и заправила в свои джинсы. Она посмотрела на себя. - Ну, мне же надо было во что-то переодеться после ванной. Мой свитер явно нуждается в стирке, - Донован пожала плечами и добавила, - И я не рылась в твоих вещах, футболка лежала на стиральной машинке. - Как скажешь, - безразлично пробормотал парень и прошел на кухню. Через минуту в проеме двери появилась и Фелиция, не совсем знающая, что сказать. Она смотрела, как Гарри идет к холодильнику и достает оттуда жестяную банку колы, чтобы утолить жажду и недовольство после разговора с Тимом Ребелом. - Где ты был? – спросила Фелиция. Стайлс на секунду даже перестал пить, не отрывая губы от банки с напитком, удивляясь ее вопросу больше, чем той ерунде, что сказал напоследок Ребел. - Ты меня спрашиваешь об этом? – немного запинаясь, сглотнул шатен. Фелиция поджала губы. - Нет, на самом деле я разговариваю с твоим холодильником, интересуясь, где же он лазил, пока я нуждалась в йогурте. Его это не рассмешило, и он продолжил пить. - У меня были дела по работе. - Ты еще где-то работаешь? – нахмурилась Фелиция, а ее вопросы, адресованные ему, начинали его беспокоить. Гарри не обратил особого внимания, что это звучало даже с ноткой упрека в ее, ожившим от похмелья, голосе. - Это незаконченные дела на предыдущей работе, ничего важного, - как бы говоря ей наперед, что нет смысла интересоваться дальше. Фелиция лишь кивнула. - Ну ладно, я просто спросила. - А я просто ответил. Если неловкость могла, словно вирус разбегаться по комнате, в которой они оба находились, то сейчас был этот самый пик. Он молчал, уставившись в окно, она же почесывала пальцем запястье, пялясь на него. Гарри выбросил банку в мусорное ведро и заговорил первым. - Ты уже отошла, в порядке? - Да, я в норме, - произнесла Фелиция. - Тогда, я отвезу тебя домой, уже три часа. Ей ничего не осталось, как согласиться. Фелиция схватила с дивана свой свитер, запихнув его в сумку и быстро обулась, пока Гарри спокойно ожидал ее в коридоре. - Пока, Майки, до встречи, - проронила Фелиция, на прощание, почесав ухо собаки. Она закусила губу, произнеся последнее слово, как будто бы собиралась когда-то еще раз оказаться в его квартире. Неловко подняв глаза на Гарри, удостоверившись в том, что он не обратил на это свое внимание. Донован попросила включить радио в машине, ведь ее телефон разрядился, и Гарри послушно включил третью станцию. Они не пытались разговаривать. Он не смотрел в зеркало назад, Фелиция же смотрела перед собой, на его макушку, сидя сзади. Она еще раз постаралась вспомнить, что могла вчера ему сказать или сделать, но потом пришла к выводу, что если и что-то случилось, то нет смысла беспокоиться об этом сейчас, ведь ее охранник явно не был зациклен на этом инциденте. Пробок не было, и дорога прошла быстро, когда Фелиция ни разу не взглянула в окно, только смотря прямо, иногда переводя взгляд на зеркало, зная, что не встретится с ним глазами, которые гипнотизировали дорогу. Пришло время выходить, но Донован не спешила открывать дверцу. - Приехали, - сообщил Гарри, и она без того это прекрасно знала. - Гарри, спасибо, - выдавила из себя Фелиция. – Ты… помог мне снова. И извини, что заняла, таким образом, вчера твое время. Она уставилась вниз, когда он смотрел на руль, слушая ее голос, поражаясь, что он мог быть настолько искренним без ее обычного рыканья. - Пожалуйста. Это было все, и она больше ничего не ожидала услышать, выходя из машины, когда Гарри произнес с едва уловимой усмешкой: - Только футболку я попрошу вернуть, она моя любимая. - Хорошо, она вернется к тебе. Он поднял стекло, оставаясь в машине. Фелиция не спеша побрела в дом. Оказавшись в своей комнате, девушка подбежала к окну и отодвинула штору. Черное Ауди все еще стояло недалеко от ворот, ведь ему положено до конца дня находиться поблизости, если вдруг что-то произойдет или он ей понадобится. Фелиция не собиралась сегодня выходить из комнаты и снова встречаться с ним, она просто продолжала оглядывать автомобиль, размышлять, анализировать. Гарри Стайлс. В ста случаях из ста, он заставлял чувствовать Фелицию злобной и раздраженной, ничего для этого не делая, как она считала. Но могла ли она теперь сказать, что между ними все еще держатся непонятные отношения, пропитанные напряжением и неудобствами, не солгав? Конечно да. Другое дело попытаться сказать честно, что эти чувства держатся в ней в девяноста восьми происшествиях из ста, и что Гарри больше не кажется ей вредителем, наоборот всячески доказывая, что существует рядом для ее надежности. Яркое обеденное солнце резало ее глаза, а Фелиция, продолжая прятаться за шторой, смотрела вниз, ловля себя на безумной мысли, что завтра суббота и их встреча не обязательна. Затем она поймала себя на еще более диком желании увидеться со своим телохранителем, прогоняя внутренний голос прочь, который требовал разумного объяснения этому. И хоть пояснения не существовало, это не значило, что нельзя было продолжать ожидать этой встречи с любопытством, что так нежданно-негаданно сменило приевшиеся к Донован унылость и злобу. И в тот момент два случая, в которых Фелиция чувствовала себя уязвимой и чувствительной превысили девяносто восемь оказий, при которых она не могла терпеть Гарри Стайлса.