Тварь

— Марко, неужели, это ты? — почти обиженно спрашивает Жан. — Да, это я, — спокойно отвечает Марко, хватая плащ со спинки кровати, — сегодня моя очередь дежурить на вышке.       Марко не хочет дежурить. На улице – прекрасная погода. День клонится к закату, тепло и безветренно. Нет полуденного зноя, окончены тренировки – отличное время, чтобы отпроситься у Шадиса на озеро. Но сегодня ребята идут без Марко. Сегодня – его очередь дежурить на вышке. Он берет фонарь и, улыбнувшись друзьям, покидает казарму.       Марко поднимается вверх по узкой лестнице и сменяет собой Франца. Тот выглядит довольным. Он желает Марко удачного дежурства и фактически слетает вниз.       Франца ждет поход на озеро, купание в прохладной воде, плеск, смех и веселье. Его ждет Ханна и спрятанная от всех в ближайших кустах потайная нежность девичьих губ. A Марко ждет четыре часа скуки на вышке, угасающий день, шелест ветра в отдаленных кронах деревьев и скрип рассохшихся досок под ногами.       Марко ловит себя на мысли o зависти, которая тут же сменяется искренней радостью за друзей. Хорошо, что ребята сходят на речку. Райнер, наверняка, поймает много рыбы, и ветер c реки донесет c рассеянным дымом запах жареного. Конечно же, они оставят парочку рыбешек для Марко, но это будет уже не то. Они будут холодные, чуть лежалые и не такие хрустящие.       Марко тяжко вздыхает и опирается локтями на широкий дощатый бортик. Солнце садится. Светит прямо в глаза и уже сложно разглядеть что-то еще. Все утопает в оранжево-желтом свете, земля становится белесо-красной, расчерченной контрастно-черными прожилками теней от деревьев, тренажеров, заборов, казарменных построек. C озера доносится неясный гул голосов, заливистый смех, многократно отраженный от гор, воды и деревьев едва долетает до слуха Марко. Ему на мгновение становится холодно.       Одиноко. Тоскливо.       Как будто он всегда стоял на этой вышке и слушал отзвуки веселья вдалеке. Как будто эти несколько минут растянулись, размазались по реальности бесконечными часами. Сколько времени прошло? Солнце застывает, наполовину скрывшись за горами. Ветер умолкает. Мир замирает, и весенний воздух дрожит, как стекло, от звуков голосов вдалеке. Остается только свет, почти осязаемый, вязкий, густой и бесконечно яркий.       Позади скрипит пол, но Марко не в силах обернуться. Он не в силах противостоять чужим холодным рукам. Одна ладонь – уже на талии, вторая – накрывает глаза. Тонкая кожа перчаток соприкасается c лицом. Теперь все, что видит Марко – это размытые красные круги на черном фоне сомкнутых век. Нет нужды оглядываться. Марко знает, кто пришел. Тварь молчит, прижимаясь все плотнее. Жутко. Как будто хочет раздавить. Хочет выдрать кишки, до предела вжимаясь кончиками пальцев в живот. Сейчас раздерет кожу. Сейчас вытащит на свет трепещущее нутро. И не будет больше страха. Только алая густая темнота.       Холодные губы касаются уха. —…звеня, словно колокольчик, идет сквозь ночь. Разве ты не полюбил бы его?       Марко не чувствует тепла в его голосе. Тварь всегда был рядом. Вечно следил, ни на минуту не оставляя в покое. Марко всегда чувствовал на себе его внимательный взгляд.       Марко боится. Ему противно. Противны эти руки, этот голос, холодный язык, скользящий вдоль шеи, темнота, накрывшая его глаза ладонью. Ему мерзко от прикосновений. Его почти трясет от страха. — Марко…       Это слово звучит, как молитва. Неискренняя. Злая. Эгоистичная. Обманчивые ласки, лживые мольбы, притворная дрожь голоса. Марко собирается c силами. C пересохших губ тихо, но твердо срывается: — Пойди прочь. — Маркоооу! — объятия, столь нежеланные, исчезают. Тварь рассыпается, словно хрупкая ваза, от удара голоса Эрена. — Марко, я тебе рыбу принес, мы c Райнером наловили! Ох, сейчас!       Гулкие удары сапог по лестнице, скрип дерева. Эрен взбирается так яростно, что маленькая вышка трясется. Или… это Марко трясет от ужаса? Твари нет, но… его прикосновения ожогами горят на коже. Его запах, могильно-сладкий, забился в ноздри и мешает услышать аромат жареной рыбы. — Давай, пока горячая… — Эрен влетает на узкую площадку, держа котелок, исходящий паром и замирает, — Эй, Марко, ты чего…       «…Ты бы остался, если бы он пообещал тебе небеса?» — Да так… что-то задумался, — рассеянно отвечает Марко, оборачиваясь к другу. — На сытый желудок думать попроще, — широко улыбается Эрен.       Солнце гаснет за горами, на местность опускаются сумерки, и волнение постепенно уходит прочь, уступая место… жуткому голоду.        Жареная рыба – это хорошо.