Поступью тени

Майк проснулся оттого, что его сосед закричал. Как оказалось мгновением позже, кричал он от боли, потому что рейдер-надзиратель, ворвавшись в барак через наполовину обвалившуюся стену, с размаху саданул его голую спину доской, в которую было вбито десятка два гвоздей. От душераздирающего вопля, казалось, лопнут к черту барабанные перепонки. На руку и правую сторону тела Майка упало несколько брызг крови, сон сняло как рукой, и он со всей силы вжался в стену – подальше от соседа и его мучителя. Надзиратель вскинул руку с доской наверх и для верности ударил беднягу еще раз – теперь по боку. Парень прямо-таки слышал, как хрустнула и зачавкала плоть в том месте, где в нее вошли гвозди. Лохмотья, в которые он был одет, окрасились в красное пятнышко от кровавых брызг. Наверное, это очень больно. - А ну за работу, ленивые засранцы! Оставив истекающего кровью раба на заплеванном матраце, человек с доской ушел. Остальные повскакивали со своих коек и толпой вывалились наружу. Майк медлил. Он хотел помочь своему соседу, хотя даже не знал, как его зовут, но другие жестами показали ему, что лучше поторопиться наружу. Мужчина истекал кровью – очевидно, гвоздь задел какой-то крупный сосуд. Под ним натекла уже целая лужа, добавляя новые оттенки к букету ароматов барака. Теперь там пахло не только потом и гнилью, запах стал слегка солоноватым. Пожав плечами и мысленно извинившись перед неизвестным собратом по несчастью, Майк вышел на улицу вслед за остальными. Интересно, чем он будет заниматься сегодня? Раздувать огонь в горнах? Собирать мусор на улицах в надежде, что попадется что-то ценное? Копать? «Будь ты проклят, Вернер. Небось самому неохота возиться в этой грязи. И зачем я подписался на это дело?». Он пробыл в Питте всего два дня и три ночи, но уже был сыт по горло. А ведь когда-то он думал, что в Подземелье стоит невыносимая вонь. Нет. Болезнь, которая поразила здесь каждого первого, разлагала плоть, кровь и мозги, превращая постепенно тело в вонючую гниющую массу. Начиналось все со струпьев на ногах и руках, а чем заканчивалась – знал всякий. Особенно те, кто побывал на Складах. К сожалению, возвращались и могли рассказать об увиденном только единицы. Когда-то Майк слышал о Питте, кажется, от одного из членов Братства, которого забрали отсюда ребенком. Мальцу немало повезло. От количества металлической и не только пыли небо было желтым – конечно, в местах, где не было скрыто дымом от заводов. Наверное, на часах было около пяти утра. Из цеха донесся механический скрежет и равномерный гул, похожий на раскаты грома – заработал пресс для патронов. Дым стал гуще, очевидно, рабы растопили горны. - Эй, ты, дерьмоед! – Майка, засмотревшегося на небо над Прекрасным Питтом, за шиворот схватил надзиратель. – Долго будешь зенки разевать? А ну хватай лопату и вали в цех! Работа стоит из-за тебя! Не успел парень развернуться к двери завода, как его огрели по передней части голени монтировкой, попав прямо по костяшке. Он споткнулся и растянулся на земле, чувствуя, как в глазах темнеет от боли, а уши закладывает от резкого шума. По крайней мере, этот шум заглушил омерзительный хохот надсмотрщика. Проползя пару метров на одних руках, Майк почувствовал приступ тошноты. Выблевав слюну с примесью желчи, он нашел в себе силы встать и побрел в цех, хромая на обе ноги. Здоровенные болезненные шишки уже вылезли и грозились к вечеру стать еще больше – одна поближе к колену, другая прямо посередине. Судя по тому, насколько было больно, что-то там треснуло – надкостница, а может, и сама кость. Но все это неважно. Ему нужно работать. В цеху было горячо и душно, как в аду. Через час работы руки и лицо покрылись красными пятнами и волдырями от ожогов пышущего жаром горна. Периодически надзиратели награждали рабов ударами палок или монтировок, чтобы те не расслаблялись. Майк смахнул пот с лица и продолжил сыпать уголь в горн. Так прошло двенадцать или тринадцать мучительных, долгих часов. Майк мечтал умереть. Ноющая надкостница на голенях не добавляла настроения, а сам парень, казалось, через несколько мгновений не будет в силах даже сделать вдох. Да, конечно. Он сейчас просто умрет от недостатка воздуха. Здесь не было кислорода – только железная пыль, смешавшаяся с запахом пота, крови и жженой кожи. - Эй, ты, вонючая гнида! Тебе что, жить надоело? Рабы разом оглянулись на источник крика. Один из рабочих, уже седой мужчина лет пятидесяти, прислонился к стене, чтобы передохнуть. Конечно, надсмотрщику это не понравилось. Какая-то баба со злобным квадратным лицом постучала монтировкой по станку, привлекая внимание к себе. - Чего уставились? Быстро работать, если не хотите кончить так же! В данном случае «кончить так же» означало попасть под избиение свинцовой трубой. Первым же ударом по спине рейдер свалил мужчину на землю, переломив один из позвонков. Когда раб не смог встать, тот принялся бить его ногой, трубой и всем, что было под рукой. Глухой треск – это был сломан нос. Через секунду из рассеченной губы хлынула густая темная кровь. Мужчина уже не пытался закрыть лицо, от которого почти ничего не осталось. Треск – на черепе образовалась глубокая вмятина. Снова треск. И еще, и еще. На глаза Майка навернулись слезы. Это был пятый раб, которого убивали у него на глазах, а он ничего не мог с этим поделать. Спаситель Пустошей впервые в жизни оказался жалким, беспомощным червем. Вокруг надзирателя и его жертвы толпа рабов топила горны, уже не обращая внимания на то, что их товарищ захлебывается собственной кровью. Теперь он перестал быть частью огромного рабочего механизма, поддерживающего жизнь в Прекрасном Питте. И такое происходило каждый божий день. Прошло еще несколько часов, или дней, а может, даже лет. Когда ожоги покрыли все руки до плеч, а на лице от лопнувших волдырей образовалась засохшая корочка, пробил огромный часовой колокол с Верхнего города, означавший полночь. Майк подумал, что, возможно, этот колокол звонит по тем, кто умер сегодня. Хотя… кто будет отпевать безымянного раба. Его выкинут на съедение цепным псам. Может, таким образом местные самоуправщики решают проблему с кормежкой домашних животных? Да не исключено. Огромная толпа из завода, с улиц, из канав разошлась по баракам. Каждому сунули в руки по миске с каким-то очень неаппетитно выглядящим варевом, больше напоминающим его сегодняшнюю блевоту. Кому-то перепал кусок странного на вид (да и на вкус, признаться, тоже) мяса, поджаренного на костре. Кусок этот разделила половина жителей барака. Майку, как новенькому, тоже перепало. Все же лучше, чем склизкая желтоватая каша. Доев, он направился в подобие дома, служащее в Питте его пристанищем. Запах кровавого пота и гнили ударил в нос. Ужасная вонища. Пока не потушили единственный фонарик, парень посмотрел на себя в зеркало. Лица почти не было видно под ожоговой коркой, а по волосам уже не сказать было, что они каштанового цвета. Они выгорели, ближе ко лбу и вискам и вовсе опалились, остальные покрылись пылью. Давно он так плохо не выглядел. Хуже рейдеров. Не хватало только сигареты во рту и психо в обеих руках. Вот бы сейчас в Мегатонну, чтобы Уодсворд вычистил его шевелюру, уложил и сделал нормальную прическу. Вздохнув, Майк направился к своему матрацу и внезапно застыл на месте. Его утренний сосед так и не смог встать и теперь просто окоченел в сгустках собственной крови. Никто не удосужился убрать тело, все спокойно разлеглись по своим койкам, словно это было в порядке вещей. - Ребята, здесь труп! – сказал парень. Ноль реакции от окружающих. Он повысил голос. – Здесь мертвый человек, люди! - Ну и чего ты разорался? Таким же мертвым будешь, если разбудишь надзирателей. Скинь его и спи спокойно! – крикнул на него кто-то из дальнего угла и повернулся спиной. Майк почувствовал, как странное мясо поднялось к горлу с приступом тошноты. Он осторожно отодвинул мужчину с матраца и лег спать. Несмотря на то, что засыпать не хотелось из-за страха, что и его наутро зарубят, через полчаса парень просто отключился. Видимо, все-таки он очень устал, подбрасывая уголь в печь. Болело все: руки, спина, обожженное лицо, поврежденная утром надкостница на голенях. Наверняка завтра будет еще хуже. Неудивительно, что люди здесь живут от ночи до ночи. Просто пытка какая-то. Однако новым утром он все еще был жив. Устроивший побудку надсмотрщик выругался, заметив уже разлагающийся труп рядом с Майком, и тут же заставил двух других человек отнести его сторожевым собакам на входе. Эти двое так и не вернулись. Парня же ждал новый рабочий день около прорвавшейся трубы. Сегодня он целый день орудовал лопатой. Ночью, уставший, как собака, и с умирающей от боли спиной, которая девятнадцать часов кряду не разгибалась, он плелся в барак, как вдруг со стороны услышал призывный шепот. - Эй, это ты пришел с Пустошей? Майк развернулся. Его звала немолодая женщина в морщинах, но с чистым лицом, что было удивительно в Питте. Недолго думая, он направился в комнату, в которую она его поманила. Здесь, в отличие от прочих бараков, не было ни души. - Ты тот самый Сто первый, да? Меня зовут Медея, - сказала женщина, и Майк кивнул головой и поднял ладонь, останавливая ее. - Наконец-то объявилась, - возмутился парень. – Уродовать мое тело и гнуть в рабском труде тоже входило в планы Вернера? - Потише, - зашипела она, оглянулась по сторонам и продолжила. – Значит, ты и есть тот, кого Вернер послал нам на помощь. Наш город, как ты видишь, умирает, ему нужно лекарство. А чтобы его достать, тебе нужно попасть в Верхний город. - Отличный план, - Майк издал нервный смешок. – И как это сделать? Она не успела ответить. В дом зашел надсмотрщик. - Что это вы обсуждаете? – угрожающе поинтересовался он. – Восстание планируете? - Нет, - сказала Медея. – Это новенький, он нашел записку от Эверетта и хотел узнать, что ему теперь делать. - Что ему делать. Ясен хер, идти собирать сталь, что еще ему надо делать. Как будто это и без того не ясно. Быстро расходитесь по баракам, пока я вам башки не посносил, уродцы паршивые. - Похоже, выбора у тебя теперь нет, - обратилась она к Майку, когда рейдер ушел. – Завтра идешь на Склады. Иначе обман раскроют, и тогда всем нам достанется. Сердце парня ушло в пятки. Со Складов не возвращаются, это знали все. А его отправляли туда фактически голого, без оружия, без лекарств. Может, дадут бутылку воды в качестве прощального подарка. Была бы при нем винтовка или дробовик, он пошел бы туда без вопросов и хоть сотню этих слитков приволок. С оружием он был мастак. Но все, что у него было сейчас – это разодранная в нескольких местах одежда раба и страстное желание убраться прочь из Питта, даже если придется отказаться от награды, обещанной Вернером. Ночь обещала быть бессонной. Неудивительно – ведь она, скорее всего, будет последней. Как назло, время так быстро бежало. Он вспоминал все, что с ним произошло за эти три дня. Неужели так и закончится? Вчера он стал свидетелем, как надзиратель убил еще одного раба, осмелившегося упрекнуть рейдеров в жестокости. Сто первый помнил, что тот ему ответил: «Бесчеловечны, говоришь? Я покажу тебе, что такое бесчеловечность, дерьмо!». И показал. Сначала надсмотрщик отрезал ему язык, потом вспорол брюхо, зацепил кишки за ближайший покореженный фонарь и заставил беднягу бегать вокруг столба, пока не кончится длина кишок. Майка тогда вырвало, как и многих, кто видел этот ужас, но желание перечить мучителям у всех сразу пропало. До утра он так и не заснул. Когда зашел надсмотрщик, чтобы разбудить всех, он нехотя встал и направился к заводу. Когда он проходил мимо горнов с застывшим на лице выражением обреченности и страха, рабы ловили его взгляд и отворачивались. Они знали, что такое лицо может быть только у того, кто идет добывать стальные слитки. Максимум, что они могли – посочувствовать, или, что будет вернее – пособолезновать. - Эй, приятель, - его окликнул кто-то из подсобного помещения и поманил к себе. Майк, оглядевшись по сторонам, зашел туда. - Чего тебе? - Меня звать Марко. Ты на Склады? Медея говорила про тебя. Вот, держи, - мужчина протянул ему довольно дряхло выглядящую автопилу, да еще и с ремнем, чтобы можно было вешать за спину. – Хлам, конечно, но лучше, чем ничего. - Надо же… спасибо! – Майк не любил холодное оружие, каким бы мощным оно ни было, а пилы относились для него к той же категории. Но сейчас это старье делало его в разы увереннее в себе. Оно может стать его спасением. Закинув оружие за спину, Сто первый направился ко входу в местный Ад уже более бодро, чем до этого. У входа в Заброшенную зону, которая вела в Заводской двор, бывший его целевым пунктом, его ждал рейдер и еще один раб, выглядевший до смерти напуганным. - О, это наш доброволец, - со слов надсмотрщика это звучало как приветствие. «Ха-ха, очень смешно, - подумал Майк. – Чтоб тебя, Медея.» - Я – Эверетт. А свое задание ты знаешь, - он открыл дверь в Заброшенную зону и подтолкнул туда другого раба, поманив Майка рукой. – Этот твой дружок решил, что будет очень забавно швырнуть в надзирателя горящий уголек. Мы решили, что он просто отчаялся, и не стали убивать его. Поэтому он в качестве отработки своего проступка будет помогать тебе собирать стальные чушки, - рейдер захохотал. «А у них есть чувство юмора, - выражение лица парня стало мрачным. – Над вопросом, что лучше – смерть или Заводской двор, еще и подумать придется.» - Касательно твоего задания… все очень просто. Ты приносишь мне слитки, за каждые десять штук я выдаю тебе интересный приз. Сделка честнее некуда! Эверетт вел их по Заброшенной зоне – узкому коридору, огражденному металлической решеткой. Откуда-то из глубины послышался странный шум и скрежет, что заставило Майка заозираться по сторонам и прислушаться. Но кроме болтовни рейдера ничего не было слышно. Парень отошел к левой стене коридора, внимательно осматривая отгороженное от безопасного места решеткой огромное помещение, когда-то тоже служившее для изготовления различных металлических приспособлений. Внезапно со стороны его левого бока стальная сетка резко прогнулась, и чьи-то когти скользнули по щеке Майка. Тот отскочил в сторону; раб, шедший чуть позади Эверетта, закричал. У парня же неожиданно кончился воздух в легких, и он не смог издать ни звука. Отвратительная тварь с облезлой кожей, чем-то напоминающая дикого гуля, тянула пальцы через сетку к живому мясу. Майк почувствовал, как что-то горячее стекает по его лицу: трог оставил на скуле и щеке три глубоких царапины. - Осторожнее там! – окликнул Сто первого Эверетт. – Я зову этого малыша Фил. Он не очень любит чужих людей, так что лучше держаться подальше от решетки, - он снова рассмеялся. А вот Майку было ни капли не смешно, как и его несчастному напарнику. Он не раз сражался с дикими гулями всех мастей и размеров в тоннелях Вашингтонского метро, и они не пугали его. Гуля можно было услышать за версту – они громко пыхтели и бросались слюной, словно оголодавшие шавки, когда бежали в лобовую атаку на потенциальную добычу. Эти же твари подкрадывались тише кошки и атаковали внезапно. От одного взгляда их ополоумевших голодных глаз по телу разбегались сотни мурашек. В ноздри закрался едкий запах мочи: похоже, напарник был не из героев. На лице Майка появилась брезгливая гримаса. - Ну вот и пришли, - объявил Эверетт и развернулся к ним, указав рукой на дверь, ведущую в Заводской двор. – Вперед, ребята. Бойтесь дружков Фила, они не очень дружелюбны. Майк сглотнул. Раб, бледный от ужаса и мокрый от собственной мочи, прижался было к нему, но парень, скривившись, оттолкнул его от себя. Они вышли на пресловутые Склады. Рейдер захлопнул за ними дверь. Огромный двор, включающий в себя как цехи, так и всякого рода подсобные помещения, свою собственную транспортную сеть в виде опоясывающей территорию бывшего завода железной дороги, а также вышки, бывшие плавильни и несколько собственных котельных. Столько мест, где можно заблудиться, затеряться, пропасть. Неудивительно, что нападающие из засады троги так любили это место. - О нет… господи, я не хочу, не хочу умирать! – заголосил напарник. Майк прислушался. Где-то сбоку тут же раздался шум, незаметный для простых обывателей, но вполне различимый ушами путешественника по Пустошам. Этот едва слышный скрежет ногтей по железу и камню. Эти твари уже знали, что к ним пришел обед. - Нет! – услышал Майк крик от заброшенного цеха справа, а следом – хруст рвущейся плоти. Очевидно, откуда-то там взялся живой, мыслящий человек, но теперь, скорее всего, Майк не найдет даже его тела. Он попятился. И тут резкий стук, словно что-то тяжелое билось в металлическую дверь, заставил его закричать и отшатнуться. Но это был всего лишь раб, пришедший с ним. Он ломился в дверь завода. - Выпустите меня! Умоляю, выпустите! - Эй, заткнись! – прошипел Сто первый, но тот будто его не слышал. – Заткнись, иначе нас заметят! Прекрати! Но раб продолжал вопить во всю глотку. У Майка не было выбора: он схватил напарника за шиворот и, не обращая внимание на его крики и попытки отбиться, дошел до края крыльца и сбросил раба со ступеней. Не прошло и десяти секунд, как на кубарем скатившееся тело налетело с десяток трогов. Один тут же прогрыз слабую человеческую кожу на шее, после чего раб дернулся и больше не шевелился. Остальные жадно отрывали кусок за куском от рук, ног, туловища и пожирали мясо. Через следующие десять секунд началась ожесточенная драка за потроха. Майк, с ужасом взирая на все это, медленно отступал к углу ограждения и наткнулся на скелет, наполовину упавший с крыльца. В остатках его брони запутался десятимиллиметровый пистолет с двумя десятками патронов – словно по какому-то озарению свыше. Недолго думая, парень схватил его, перезарядил и выстрелил в голову самому ближнему трогу. Остальные отшатнулись, когда на них полетели красно-белые ошметки головы их приятеля, и тут же кинулись в сторону стреляющего. Майк последовательными выстрелами уложил еще трех, а вот к последним пришлось применить автопилу. Она была тяжелой, как собака, да еще и едва не вырывалась из рук, когда ее лезвие вонзалось в плоть. Но крошево из кровавых брызг, кусочков тканей и обломков костей, которые разлетались от этого лезвия в действии, ни с чем было не сравнить. Майк невольно засмотрелся на месиво, которое создавал, и испустил довольный смешок. От трогов осталась лишь горка окровавленных обрубков. - Да я маньяк! – сказал сам себе парень и направился вглубь уже в приподнятом настроении. В какой-то мере он начал понимать серийных убийц, орудующих режуще-рубящим оружием. В уме он зачем-то представил себя в геройской позе, вырубающий автопилой всю дрянь в Столичной Пустоши. Но уже через секунду решил, что все это глупости, перекинул оружие за спину и осторожно пошел вдоль стены соседнего здания. В нескольких десятках метров нашлись первые два слитка. Майк перетащил их ко входу на Склады, а затем вернулся, обнаружив чуть подальше дверь. Выдохнув, Сто первый открыл ее и тут же выхватил пилу; как оказалось, не зря – в небольшой коридор с трубами вдоль стен, в котором он оказался, из помещения напротив выскочили два трога. Он справился с ними без особого труда. Видимо, рабы еще раньше просекли, что в данных условиях автопила – самое грозное оружие. Он медленно пошел дальше по коридору, пока не дошел туда, откуда выпрыгнули твари. Очевидно, дверь вела в какой-то из заброшенных цехов: внутри пристройка представляла собой несколько залов, соединенных довольно узкими проходами. Из проржавевших труб вдоль стен капала вода, а совсем рядом с ними и на потолке искрили оборванные провода. Майк сглотнул и медленно двинулся дальше, стараясь обходить натекшие на полу лужи. Где-то в подсобном помещении он нашел еще одну обойму от десятимиллиметровки, валяющуюся рядом со скелетом, облокотившимся на одну из полок. Рядом стоял все еще работающий компьютер, и Майк не устоял перед искушением взломать его. Впрочем, ничего интересного, кроме подобия дневника какого-то из рабочих (очевидно, его труп и лежал в шаге от компьютера), он не обнаружил. Хотя в одной из записей было сказано, что недалеко от этой подсобки стоят четыре неактивных протектрона. Не бог весть что, но здесь любая помощь могла оказаться неоценимой. Парень решил, что найдет этих роботов, загрузил на пип-бой схему расположения помещений цеха и осторожно двинулся дальше. - Эй, кто там? – услышал он женский голос и от неожиданности тут же прижался к стене, выхватив пистолет. Не может быть! Здесь есть люди? Может, они помогут ему? Майк поднялся на ноги и уверенно пошел вперед, к выходу из очередного коридора и спуску в очередной зал. - Ребята, я здесь! – Майк вышел вперед и сразу же получил пулю в плечо, отчего выронил свой пистолет, отшатнулся назад и прислонился к стене. - Эй, держи его! – весело сообщил все тот же женский голос. – Сегодня будет мясо! «Дикари, - подумал Майк. – Медея говорила, что на складах могут быть дикари. Какой я идиот! Вышел им навстречу!» Он упал на пол и змеей метнулся к пистолету, и как раз вовремя. Прямо перед ним появился грязный мужчина, воняющий мочой и гнилью не хуже его уже мертвого напарника. Сто первый выстрелил ему в лицо; мужчина заорал, попятился и, не сумев уцепиться за перила лестницы, упал вниз. Из зала послышались обозленные возгласы. На Майка накинулись двое – еще один мужик и девчонка. Из пистолета парень стрелял лучше, чем кто-либо, а потому трех патронов хватило на обоих, и они, последовав примеру своего товарища, расшибли простреленные головы о металлический пол зала, в котором собирались обедать. Майк, держась за раненое плечо, прошел к лестнице. Вход в его коридор располагался довольно высоко, так что у свалившихся с пролета дикарей не было ни шанса. Теперь они мертвой грудой валялись внизу. Спустившись и обшарив тела, парень разочаровался. Ничего, кроме собачатины за пазухой у одного из трупов, он не нашел. Зато рядом с горящей бочкой лежали несколько матрацев. Только глянув на эту красоту, парень устало зевнул. Четыре дня адского труда и недосыпа делали свое дело. Он дошел до выхода из зала и обнаружил, что здоровенная дверь с засовом еще стоит в петлях. Это было очень кстати; закрывшись, он вернулся к матрацам, сложил один на другой, чтобы было помягче, и лег. Тепло от горящей бочки наполнило зал, хоть и поселило внутри едкий запах зловонного дыма. Но зато впервые за эту неделю Майк отогрелся. Проспав часа три, он проснулся от скрежета ногтей по металлической двери. Тихо подрагивал засов. Сто первый взял свой пистолет и направился к двери. Делать было нечего – он отодвинул засов и тут же отлетел от входа. Троги вломились туда толпой, и один тут же вцепился ему в ногу. Майк заорал нечеловеческим голосом. Второй трог начал жевать его ухо. Выпустив несколько пуль наобум, парень отогнал тварей назад и бросился к матрацу, где лежала его автопила. Он успел схватиться за ремень, и тут же упал на землю под тяжестью одного из нападающих, прыгнувшего ему на спину. Зубы еще одного оставили глубокую кровоточащую рану на бедре. Озверев, Майк завел оружие и срезал с тела башку трога, пытающегося добраться до его оголенной шеи. Второму лезвие вошло прямо в живот, тварь, захрипев над парнем и обрызгав его лицо зловонной слюной, повалилась рядом в конвульсиях. Майк смог встать на ноги, и остальные троги уже почуяли, что им не справиться. Еще парочка, уверенная в своих силах и подстрекаемая жаждой плоти, напоролась на пилу, а остальные исчезли в темноте следующего коридора. Майк выронил оружие из рук и упал на матрац. Тот уже был насквозь пропитан кровью и содержимым кишечника одной из тварей, но парню было все равно. Раны, неглубокие, но болезненные, словно горели. Все тело было испещрено укусами и царапинами. Левая ушная раковина была разорвана и изжевана, кровь из нее заливалась в ухо и за шиворот. Он прямо таки слышал, как в висках стучит, и с каждым ударом откуда-то изнутри черепа горячая жидкость стекала по лицу, шее и груди все ниже и все интенсивнее. Майк хотел орать от жгучей боли. Полежав так минуты три, он оторвал от одежды лоскут и затянул им свое несчастное ухо, чтобы хоть как-то уменьшить поток крови. Нельзя лежать, нужно двигаться дальше. Насилу пытаясь не свалиться в обморок, Майк обшарил помещение и обнаружил три слитка. Вздохнув, он запер дверь на засов снова, закинул за спину бензопилу, перезарядил пистолет и зашагал с добычей обратно, через коридоры к выходу на завод. Уже почти добравшись до места, он подумал, что оставлять чушки прямо около входа рискованно: их могут забрать другие, кого пошлют на Склады за провинность перед рейдерами, как его несчастного ссыкуна-напарника. Парень, пораскинув мозгами, спрятал три слитка с цеха около входа в него, там, где сетчатое металлическое ограждение упало на груду камней, прикрывая ее собой, а потом принес от входа в завод предыдущие два. Теперь можно идти обратно в цех – исследовать оставшиеся помещения. Впрочем, как только он зашел дальше зала, в котором отдыхал, он пожалел о своем решении продолжить исследования. Трогов в этой части было просто пруд пруди. Он за первые же пять минут выстрелял все патроны и отбросил пистолет в сторону. Троги загородили путь назад, к залу с дверью с огромным засовом, за которой можно было бы спрятаться. В ход пошла автопила; превратив несколько тварей в ошметки мяса и костей, Майк опрометью бросился вперед, в неизведанные коридоры. К сожалению, он пожалел об этом в первые же секунды: как только он пнул ногой дверь в очередное помещение, на него сбоку налетел трог и вцепился в плечо. Парень потерял равновесие, но успел развернуться и упал прямо на напавшего. Тварь издала хриплый крик и отпустила его. Попутно он врезал другому трогу, который нагнал его, ногой по тому, что когда-то было лицом. Тот проглотил крик ярости и голода и, отшатнувшись, налетел на своих приятелей. В дверном проеме образовалась неразбериха, двое устроили разборки, что дало Майку возможность добить того, кто лежал под ним, и смыться. Следующая дверь вела, слава богу, к выходу из цеха. Закрыв ее вместе с чьими-то пальцами, парень задвинул тяжелый засов и отшатнулся. Не дожидаясь, когда скрежет и возня за ней утихнут, Майк уже схватился за дверную ручку, но… «Что, если поискать слитки, пока они тут грызутся?» И он вновь направился вглубь. Исследовав пустынные коридоры, он нашел еще четыре слитка. Довольный, Майк пошел к выходу; не прошел он и одного зала, как остановился и прислушался. Почти незаметный шорох, означающий приближение кровожадного противника. Парень опрометью бросился к заветной двери, почти не чувствуя тяжести стали в руках. На этот раз он выиграл. Отнеся слитки в тайник, он выпрямился, глядя на них. «Девять. Еще один, и я могу быть свободен!» Обойдя заброшенный цех стороной, словно опасаясь, что троги вырвутся из запертой намертво двери, Майк направился к железнодорожным путям. Множество гаражей и подсобок наверняка скрывали множество стальных чушек. Он вытащил автопилу и, полный решимости, двинулся вперед. Даже болящее ухо и ноющее от укусов бедро не могли сейчас испортить ему настроение. Среди рельсов и вправду валялось несколько слитков. Парень собрал их и развернулся назад, радостный, что наконец-то уберется из этого адского места. Сверху раздался тихий хрип, и прежде чем тот успел развернуться и приготовиться к атаке, трог прыгнул на него сверху. Второй выскочил из-за гаража. Автопила выпала из его рук и улетела под сошедший с рельсов вагон. Майк заорал от ярости и страха: он потерял свое единственное оружие. Руки не могли долго спасать шею, к которой упрямо тянулся трог. Сто первый приготовился умирать, но тварь неожиданно издала хриплый крик, а кто-то потащил ее назад. Звук выстрела, затем еще один. Второй хищник повалился рядом в неестественной позе. Первая тварь схватилась отвратительными когтями за кожу ног Майка, пытаясь спастись от двух собак, оттаскивающих ее от парня. Еще один звук выстрела, и трог перестал корчиться, потому что от его головы ровно ничего не осталось. - Еще один ненормальный, которому жить надоело, - услышал Сто первый откуда-то сверху. На крыше соседнего здания стояла черноволосая девушка в черной одежде. Она опустила свою снайперскую винтовку и ловко спустилась вниз, цепляясь за отогнутый от стен металл, трубы и прочие выступы. – Ну, а чем ты провинился? Плюнул в надсмотрщика? Показал ему средний палец? Парень просто молчал с отвисшей челюстью. У девушки половина головы была выбрита, а с другой свисали длинные, до пояса, иссиня-черные волосы. Серые глаза смотрели пронзительно и безразлично, а тонкие губы, не раз разбитые, судя по шрамам, чуть изогнуты в усталой улыбке. Но что самое удивительное – ее лицо было абсолютно чистым, без следов болезни, что казалось невероятным в прекрасном Питте. - Ну чего молчишь? Впервые бабу увидел? - От… откуда ты взялась? – он наконец смог выдавить из себя хоть что-то. Девушка усмехнулась, сняла с плеча сумку-мешок, достала из-за пояса нож и принялась со знанием дела разделывать трога. Майк следил за ее действиями с гримасой, выражающей одновременно и восторг – к ней самой, и отвращение – к тому, что она делает. – Что ты творишь? - Добываю себе еду, не видишь? – ее голос звучал довольно грубо. – Здесь больше нет источников пропитания, если ты еще не заметил. Ты что, с неба свалился? - С Пустоши, если быть точнее, - к Майку вернулся дар речи. – Решил покорчить героя. - Ну и как? – охотница испустила смешок. – Нравится тебе твоя роль? - Отвратительная, - ответил он. – Ты скажешь мне, откуда ты взялась? - Считай, что сегодня я твой ангел-хранитель, совершенно случайно оказавшийся на крыше вон того гаража, - она указала окровавленным ножом туда, откуда спустилась. – Я живу здесь. - На Складах?! – Майк был ошарашен, - На Складах, - подтвердила девушка. Она отделила от костей наиболее крупные куски мяса и сложила их в свой мешок. – А вот тебе бы не стоило здесь появляться, если ты не научился отстаивать свою территорию. С другой стороны города, противоположной той, откуда Майк пришел, раздался какой-то равномерный гул. Девушка повернула голову туда и прислушалась. - Бери свои чушки и вали отсюда. Скоро в Верхнем городе отключат свет, и тебе здесь явно не поздоровится. Троги любят действовать в темноте. Она позвала собак, которые где-то неподалеку обгладывали труп второго трога. Псины тут же оставили трапезу и подбежали к ней. Охотница быстро упрятала оставшиеся куски в мешок, завязала его, закинула за плечо и с ловкостью кошки начала забираться на крышу гаража. Майк, пытающийся удержаться на искусанных и исцарапанных ногах, кинулся к ней и схватил за край штанов. - Кто ты? - Мое имя - Шеду, - улыбнулась та. – Поторопись. Если до выключения не доберешься до завода, можешь присматривать место для могилы. И она во мгновение оказалась на крыше. Ее собаки, лая, скрылись между зданиями. Майк несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь переварить все, что увидел, но затем гул раздался снова. Оказаться одному в темноте, да еще и в компании с трогами, сейчас хотелось меньше всего, поэтому он спешно собрал слитки с пола и быстрым шагом направился к заводу. Пока он относил к двери спрятанную в тайнике сталь, гул повторился в третий раз, а следом Заводской двор погрузился во тьму. Майк застыл. Минутная тишина постепенно начала прерываться хрипами, скрежетом и стонами трогов, начавших рыскать по территории в поисках пищи. Спешно дотащив оставшиеся чушки к двери, Сто первый вышел из двора в Заброшенную зону. Бродящий за металлической сеткой затерявшийся трог, которого Эверетт называл Филом, уже не пугал его. Наверное, уже ничего его больше не испугает.