Поступью тени

- Нет, ребята, неужели вы не понимаете? – яростным шепотом Майк пытался достучаться до мыслей своих собратьев по несчастью, или, что было вернее, до того, что от этих мыслей осталось. – Я сначала подумал, что у меня глюки от страха. Но это была девушка, настоящая, с мозгами! Да как вы не можете понять, насколько это… - Парень, заткнись уже и работай, - отозвался усталый мужской голос за два человека слева. Он принадлежал какому-то старику лет тридцати-тридцати пяти на вид, с ног до головы покрытого радиоактивной пылью (сегодня они устраняли засор в центральной сточной трубе, идущей от Верхнего города). Словно в поддержку его слов в Майка прилетело куском кирпича. Какой-то рейдер сверху заржал и отвесил комментарий: «В яблочко!». Парень успел оглянуться как раз для того, чтобы заметить, как двое надсмотрщиков дают друг другу «пять». Как же он хотел наконец пойти дальше по плану Медеи и надрать им всем задницу. Желательно запихивая в небезызвестное отверстие по монтировке, а может, даже по две. В уме красочно нарисовалась картина сего действа, но, додумав ее до середины, Майк покоробился: слишком она была жесткой для его воспитания. Хотя, если так подумать, кое-что в его мировоззрении после Питта определенно поменяется. Да что там – оно уже начало меняться, хотя прошло всего-то пять ужасно длинных дней. Девушка со Складов не хотела покидать его мысли. Кто еще захочет остаться там, как в доме? Да разве что только безумец. Или бессмертный… хотя, если вспомнить, как ловко она расправлялась с трогами (а Майк был уверен, что это далеко не предел ее возможностей), ничего удивительного, что твари держат ее если не за кого-то выше в цепи своего питания, то хотя бы за ровню. Досадно, что он уже больше суток пытался убедить рабов в том, что все не так уж и страшно, если они поверят в себя и объединятся, но впервые за три года жизни вне Убежища его харизма подводила, а от речей толку было ноль. Даже скорее не ноль, а как минимум минус один – уже дважды распалявшегося в словах Майка осаждали надсмотрщики. Один раз на нем испытали самодельный хлыст из обрывков проводов и троса, оставив пару длинных жгучих синяков на спине, а второй – модифицированную тыкалку для скота, наградившую его и без того изодранные трогами бедра черными пятнами, похожими на клейма. Впрочем, ему ли жаловаться – список растерзанного на его глазах человеческого материала увеличился на четыре человека. Их кровь отпечаталась на новехонькой одежде разнорабочего, выданной Эвереттом за десяток слитков, и образовала на ней своеобразный узор – крупные и темные кровавые пятна от женщины, которой, сжалившись, рейдеры просто выстрелили в живот, и россыпь мелких алых брызг от старичка, которого выпотрошили его же пилой. А еще – длинный ярко-алый подтек, которым его костюм наградил парень с перерезанной глоткой. Четвертый раб не внес свою лепту в создание уникального узора на светлой ткани – ему вырвали язык, а потом ржали, наблюдая, как бедняга захлебывается собственной кровью. Майка наказывали за разговоры на рабочем месте, а тех несчастных рабов – за то, что они его слушали. В результате рейдеры пресекли потоки ненужной для них информации и добились того, что люди сами не хотели слушать доводы парня, опасаясь за свою жизнь. В такие минуты Майк не знал, кто бесит его больше – рейдеры с их садистскими наклонностями или рабы с их полным смирением с жестокой реальностью. Даже не блещущих умом подростков из Большого Города было легче убедить в собственной уверенности, чем этих упавших духом людей. Они копошились в грязи, как черви, стараясь слиться с этой грязью, чтобы их не дай бог не заметили насекомоядные пташки с Верхнего города. На что, интересно, надеются Вернер и Медея? - Они все – безвольные тела, - он решил так и сказать шеф-поварихе грядущей революции. – Будет трудновато убедить их в объединении и свержении нынешней власти. - Этим людям нужен символ. Им нужно знамя, за которым они последуют, - качала головой Медея. – Кто-то, кто даст им надежду. Лекарство. Оно находится в Верхнем городе, и они готовы за него бороться, но только тогда, когда его существование будет доказано. Увидев его в глаза, люди поднимутся на борьбу, можешь быть уверен. Майк раскрыл было рот, чтобы сказать что-то в ответ, но решил промолчать. Лишаться поддержки единственной здравомыслящей особи в этом пыльном радиоактивном аду с желтым небом и красными облаками было бы как минимум неразумно. Проще согласиться и не спорить, тем более что свет везде погас, призывая рабов поскорее разойтись по баракам. Интересно, куда делся труп мужчины, который пару дней назад еще лежал на его матраце? Стараясь не думать о том, сколько еще ему предстоит делать, Майк опустил голову на скомканное тряпье, служащее ему подушкой, и мгновенно провалился в глубокий нездоровый сон. Обычно адский труд выматывал его настолько, что он даже не замечал того времени, что спал, но сегодня он был слишком возбужден. Обрывки воспоминаний, искаженные образы знакомых ему людей смещались в этом сне, проекции таких родных и уютных комнатушек в его доме в Мегатонне, Уодсворд, Псина… они всплывали в его воспаленном сознании, заставляя его периодически просыпаться в растерянности и осознавать, что чуда не произошло, и никуда он не переместился из этого вонючего полуразрушенного барака. Вокруг все те же грязные, немытые рабы, и он среди них – такой же грязный и немытый. А еще искалеченный, с обожженным лицом и тяжелыми мыслями. - Быстро на работу, вы, ленивые хуесосы! – в очередной раз рейдер вломился в барак и для пущего впечатления долбанул свинцовой трубой ближайшую к нему рабыню по колену. Женщина сдавленно пискнула, под взглядом надсмотрщика проглотив стон боли, и кинулась, как и все, к выходу. – Кто из вас Майк? Все застыли. Сто первый похолодел. - Кто, блядь, из вас Майк, я вас спрашиваю, гниды паршивые?! - Ну… я, - дрожащим голосом ответил парень. - Живо дуй к Эверетту. Сегодня ты на Складах! Майк коротко кивнул, не разобрав до конца, что он чувствует – страх перед трогами или душевный подъем в предвкушении, что может еще раз увидеть эту загадочную девушку с Заводского двора. Кто знает, может, она поможет ему поднять восстание? Не в одиночку же ему действовать, в конце концов. Конечно, Медея говорила, что у нее и Вернера есть план, но сильно уповать на них он не хотел. Прежде чем идти к месту встречи с приемщиком стали, парень решил завернуть в уже известную ему комнату. - Марко, привет, - озираясь, позвал он. Мужчина выглянул из-за станка. - Что ты тут делаешь? – шепотом заговорил он. – Нас же заметят! - Дай мне пилу, Марко! Я снова иду за сталью, и если ты… - У меня больше нет пил. Я отдал тебе последнюю. А с той что? - Она… сломалась, - решил соврать парень, но это не прокатило. - Значит, ищи что-нибудь на Заводском дворе. Давай, двигай, не хватало, чтобы нас застукали вдвоем! Огребем оба! Раздосадованный Майк направился к месту встречи. Он вновь чувствовал себя безоружным и, в общем-то, голым. Впрочем, это было недалеко от истины. - О, наш удачливый доброволец! Условия те же. Для следующего приза тебе осталось восемь слитков. Вперед! – Эверетт, бодрый, как никогда, указал ему на вход в Заброшенную зону. – Думаю, теперь гид тебе не нужен, сам доберешься до выхода на Склады. Удачи, малец! Майк, сглотнув, вступил в металлический сетчатый коридор. Рейдер захлопнул за ним дверь. Вновь внутренности начал разъедать ужас. Направившись вперед, парень начал выглядывать там, где виднелись станки и нерастопленные горны, вечно рыщущего в поисках еды Фила. Интересно, а ему подбрасывают в корм убитых рабов? Может, он тут в качестве домашнего зверька? А что? Кто-то заводит собак, кто-то – кротокрысов и радтараканов (Майк невольно усмехнулся, вспомнив забавного гуля-каннибала из Промежуточного коллектора), а кто-то – бывших людей, у которых болезнь выжгла мозги. Винить их за это, что ли. Внезапно боль пронизала левую часть головы. Его несчастное ухо, только-только покрывшееся твердой корочкой, вновь было изодрано в кровь. Когти трога впились в шею и ключицу. Закричав, Майк упал, как и пару дней назад, прямо на противника. Фил захрипел. Мельком подумав, откуда он взялся в самом коридоре, он бросился к двери. Трог напал на него сзади, прошелся когтями прямо по свежим ранам от хлыста из проводов. Парня перекосило от дикой боли. Фил отшвырнул его к сетке коридора и приготовился к броску. - Сукины вы дети… как же вы меня достали! – закричал непонятно кому парень и выставил руки навстречу своему противнику. Часть пальцев попала к твари в рот, и она мгновенно принялась жевать их. Майк почувствовал острую режущую боль и теплоту, что взбесило его еще больше. Он выставил указательный и безымянный палец правой руки, пока Фил увлеченно пробовал на вкус другую, и со всей дури ткнул ими в глаза трога. Тот завизжал и отшатнулся, правда, только на мгновение, а потом с двойной яростью накинулся на добычу. Парень увернулся, и невидящий Фил врезался в решетку. Недолго думая, он подбежал к трогу сзади и схватил его за шею и подбородок. Как там писали в «Боевой подготовке китайского спецназа»? Резкое движение… безобразное чудище мгновенно обмякло и свалилось на пол коридора вместе с тяжело дышащим Майком. Пролежав так с минуту, парень начал осознавать, что только что впервые применил на практике отложенные в памяти приемы рукопашного боя. А еще то, что его пальцы испачканы в крови и водянистом содержимом глазниц трога. Внезапное понимание происходящего заставило его резко вскочить и выложить прямо на труп Фила весь свой скудный вчерашний ужин, который ввиду своей несъедобности, видимо, даже отказывался перевариваться. Он повис на прогибающейся сетке, заметив, что она слишком податлива в этой части коридора. Проследив взглядом, от какого места исходит податливость, Майк обнаружил где-то в метрах трех огромную дыру в заграждении. «Тогда понятно, Фил, откуда ты здесь взялся,» - подумал он. В одном из углов между зеленоватых светящихся поганок блеснуло что-то серое. С подскочившим к горлу сердцем парень кинулся туда. Целых три слитка. Откуда-то слева раздался треск. Майк вскрикнул и отшатнулся, но следом понял, что испугался своего же собственного пип-боя, среагировавшего на радиоактивные поганки. - Очнулся, - не то с удивлением, не то раздраженно констатировал Сто первый. – Что, ты все это время подстраивался под окружающую радиоактивную среду? Все это время он не получал от своего компьютеризированного наручного помощника никаких предупреждений или сигналов. Хотя, возможно, просто он не замечал их из-за переутомления и избытка физических увечий, активно наносившихся ему почти целую неделю. Он даже забыл, что на его руке есть такое замечательное устройство, и полагался на свое восприятие – благо, ему в этом плане большинство обитателей Пустоши могли позавидовать. Но теперь он словно очнулся от пятидневного забытья, и вновь почувствовал себя увереннее. - Ну, это сильно облегчает дело. Следить за маркерами на маленьком экранчике – нет ничего проще. Черт, почему он не затрещал раньше? Столько проблем бы даже не возникло. Почти не сводя глаз с пип-боя, Майк вышел во двор. Обглоданные кости его напарника в первый день поисков уже были частично растащены. Парень опустил левую руку и прислушался. Гробовая тишина, сквозь которую едва был слышен равномерный гул прессов и горнов позади. Вздохнув, он опрометью кинулся к железнодорожным вагонам, под которыми похоронил свою автопилу. Отыскав нужный вагон, он выудил оттуда оружие и обнаружил, что изношенный ремень не выдержал удара и лопнул. Майк с досадой отшвырнул от себя инструмент: теперь это был просто хлам. Последняя надежда на вооружение растаяла. Теперь остается только пользоваться подручными средствами… вроде вон того металлического прута. Парень поднял с земли отвалившийся от скелета ближайшего заброшенного здания кусок арматуры и решил, что на первое время он вполне сойдет за оружие. Майк глянул на экранчик, и как раз вовремя: уже через секунду он замахнулся своим прутом и рассек внезапно выскочившему из-за угла трогу лицо. Тот завизжал, проскакал несколько десятков метров в противоположном направлении и рухнул на землю. Второй нападавший получил тупой удар в плечо. Увесистый кусок металла при должном приложении сил с легкостью ломал кости. Тварь зашипела, забрызгала его одежду слюной и исчезла между зданий. - Надо же, рабо… - начал радостно кричать парень, но не успел закончить фразу. Двое трогов приземлились на его спину сзади и повалили на землю. Один из них вцепился в правую руку и во мгновение превратил ее в кровоточащую массу. О том, чтобы удержать ей оружие, уже не было речи. - Ах ты сукин сын… Он задергался, переворачиваясь и пытаясь освободиться от впившихся в его плоть когтей. Когда Майку наконец удалось развернуться лицом к напавшим, он врезал ногой со всей силы чуть повыше колена одного из них. Тот захрипел и отскочил назад. Второй тут же кинулся с намерением перегрызть парню глотку, но реакция Майка, подкрепленная аффектом, была быстрее. Он откатился в сторону от удара и попытался встать на ноги. С первого раза у него это не получилось, и оба трога опять оказались над ним. В ход снова пошли пальцы. Резко припавший к его шее хищник напоролся на них глазами, взвыл и отскочил в сторону. Второй поспешил занять освободившееся место и попал под горячую лапу своего ослепленного собрата. Завязалась драка, которая дала парню шанс улизнуть. Впрочем, пробежал он совсем небольшую дистанцию – откуда-то с боков еще две или три твари кинулись наперерез. Майк споткнулся о приподнятую плиту, пролетел метра полтора по воздуху и столько же пропахал лицом по земной поверхности. Троги всей толпой накинулись на него и принялись грызть все, что попадалось им на зубок. Боль от прокусов, царапин медленно застила глаза и сознание. «Не выполню я твое сучье задание, Вернер…» *** Медея ждала. Где же он пропадает, этот щенок, договаривались же сразу после работы встретиться в ее комнатке. Но его не было. «Где ты запропастился?» Свет отключили. Чертыхнувшись, женщина направилась к своей постели. Неужели он решил, что имеет право отложить выполнение задания на завтра? Так недалеко и до послезавтра, и до «через неделю», а там уж и до «никогда». Но парень не пришел и на следующий день. Более того, обходя все обычные рабочие места, Медея его не видела. В ее уме начали зарождаться паника и отчаянье: неужели и этот погиб? А потом она узнала от Марко, что парень посеял где-то на Заводском дворе свою пилу и вчерашним утром отправился туда по этой причине безоружным. В гребанной этой одежде разнорабочего, которая едва прикрывала срам. Медея тяжело вздохнула: каким бы крутым он себя ни выставлял, сейчас он уже не круче ее провинившихся собратьев, чьи кости обгладываются цепными псами рейдеров Верхнего города. - Какая досада. Способный был парнишка, - пожала она плечами и оставила Марко наедине с его приборами. Надежды на спасение оставалось все меньше и меньше. *** Майк открыл глаза. Судя по положению солнца, блеклым пятном светившегося через пыльное небо, дело близилось к вечеру. Он закряхтел и попытался встать, но его грубым движением уложили обратно. Уже знакомый женский голос, обратившийся к нему, звучал строго, но доброжелательно. - Не вставай. И вообще постарайся не шевелиться. Я тебе не чудо-доктор, стимпаками не накачаю. Так что терпи и довольствуйся тем, что есть. Майк изумленно вытаращил глаза в небо. По бокам не виднелось никаких зданий, никаких крыш, только струи серого дыма, так резко контрастирующие с желтым небом и красными облаками. Наклонил голову вправо, влево, и увидел там панораму прекрасного Питта с высоткой где-то вдали – тот самый Верхний город, ненависть и зависть всех питтских рабов. - Шеду? – вопросил он. - Она самая, - усмехнулась девушка, садясь на парапет сбоку от него. – Тебе крупно повезло, что Слэйер взял след дичи именно в тот момент, а не парой секунд позже. - Чт… что за Слэйер? – Майк положил руку на лицо и тут же отдернул, как будто ошпарился. Свежих порезов на скулах и переносице коснулась грубая ткань, которой были перемотаны все руки по плечи, а также часть ног. Большая часть ног. - Это один мой пес. А второй – Предатор, - пояснила Шеду. – Они внизу живут, в гараже. Помогают мне выслеживать добычу, - она смочила тряпицу в ведре с водой и сменила уже нагревшийся компресс на лбу у парня. – Не бойся, она очищенная. Жизнь на Складах многим примочкам меня научила, это – одна из них. Тебя здорово покоцали, повезло еще, что выжил. У меня стимпаков было всего два, уж извини, хватило на руку твою несчастную и одну из ног… - Два стимпака? – Майк произнес это даже с некоторой досадой. – Шеду, прости… я раздобуду тебе лекарство, только дай мне время… Девушка расхохоталась, откинув голову. Сто первому было больно поворачиваться, а потому он просто молча лежал, ожидая объяснений этому непонятному приступу веселья. Спустя секунд двадцать она все-таки смогла остановиться и повернулась к нему. - Да мне на хер сдались эти стимпаки. Я просто не попадаю в переделки, вот и все. Максимум, что я могу получить – это царапину, которую, скорее всего, даже не замечу. Какое-то время Майк не нарушал образовавшуюся тишину. По звуку шагов он определял, куда направляется Шеду на крошечной площадке где-то на верхотурах. В основном она ходила вокруг него, то меняя тряпицу на лбу, то поправляя его конечности, то и дело спадающие с лежака. Парень двигал ими неосознанно – он вообще плохо чувствовал свои руки и ноги. - Ты что, морфином меня накачала? - Ага. А так бы умер от болевого шока, - ответила она. – Скажешь, неправильно? - Я чувствую, что должен тебе буду по гроб. - Да ладно уж. В конце концов, у меня он рано или поздно все равно бы протух, я таким дерьмом не пользуюсь. Мне по душе просто не получать ранения, а не лечить их всякой химией. У нас тут и так в воздухе черт-те что только не парит. - Где мы? - На Высотах. Это самые высокие здания на Заводском дворе, - пояснила Шеду. – Над котлом. Испарений больше, чем где-либо еще, но по крайней мере здесь всегда тепло. Раньше тут жили дикари, но мы с щенятками провели небольшую охоту и зачистили эту область. Там, дальше котла, и ближе к заброшенным цехам их навалом, но меня и песиков они не трогают. Уяснили уже, видать, что отстрелю им голову нахер, если они приблизятся ближе, чем на триста метров. - Дикари? – в уме Майка всплыли образы диких гулей из тоннелей вашингтонского метро, и только потом он сообразил, что имеются в виду рейдеры, которых он встретил сначала неподалеку от Моста, когда только направлялся в Питт, а позже – в заброшенном цеху, когда искал первые чушки. – Ах, ты про этих… про рейдеров? - Это отморозки из Верхнего города, которые еще не стали трогами, но недалеки от этого. Очень скоро болезнь сожрет их мозг, особенно учитывая, какой образ жизни они ведут. Ты куришь? Пьешь? Я вот нет, - она обвела себя рукой. – Потому и сохранилась так хорошо. Майк сумел наконец повернуть голову и рассмотреть ее. Шеду сняла свой плащ, и теперь на ней были надеты только порванные и залатанные в нескольких местах черные брюки, сапоги, заправленная в штаны черная борцовка. Волосы заплетены в слегка небрежную косу, которая свисала на одно плечо, оголяя ровную бледную кожу шеи, не тронутую болезнью. Зато ее тело, абсолютно все открытые части были испещрены шрамами, и даже почти аристократичные тонкие черты лица портились несколькими боевыми отметинами на лбу и скулах, а нижняя губа, очевидно, когда-то была рассечена и особенно неудачно срослась ближе к левому уголку рта. И эти усталые серые глаза, один взгляд в которые убеждал, что эту девчонку вряд ли чем то удивишь или, тем более, испугаешь. - Значит, ты здесь и живешь. И долго ты так? – спросил Майк. - О-ох, - Шеду задумалась. – Порядка, наверное, лет полутора. - Ты из рабов? - На самом деле, я сама не знаю, - она снова поменяла марлю на лбу парня и села рядом. – Я была и рабом, и рейдером. Не устроили меня правила ни там, ни там. В Верхнем городе, думаешь, лучше живется? Да они там как свора собак. Грызутся, словно последний кусок добычи делят. Вроде бы все друзья, а кроме своей шкурки их ничего не интересует. Они ведут себя как животные, и они заслуживают жить, как животные. Единственное нормальное место там – это Крепость, но в приближенные Ашура попадают избранные. Почти всегда, - она мрачно ухмыльнулась. - Ты была среди таких? - Посмотри на меня, - Шеду грустно улыбнулась. – Похожа я на приближенную Ашура? Майк некоторое время помолчал. - Наверное, нет. - Вот именно, - она отвернулась от его лица и посмотрела на желтое небо, пересекаемое серыми полосами дыма от завода. – Среди рабов я была дольше, чем среди рейдеров. Натерпелась многого. Вот чем они меня наградили, - она растопырила пальцы рук и повернула их обе к Майку тыльными сторонами ладоней. Сто первый пригляделся и ужаснулся: на левой руке недоставало безымянного и среднего пальцев, а на правой вместо ногтей на безымянном, среднем и мизинце красовались загрубевшие мозоли. – И причем я была довольно покладистой рабыней. Никто кроме меня не ходил за слитками на Склады… ходили, вернее, но не возвращались. А я делала успехи. Эверетт на меня нарадоваться не мог. Но были причины, по которым надсмотрщики особенно отрывались на мне. Поэтому однажды я не выдержала и сбежала сюда. Я считаю, что вполне заработала право на спокойную жизнь. - Спокойной ее здесь не назовешь, - заметил Майк. – Троги… - Троги меня боятся, как огня. А дикари меня не трогают, потому что знают, что я с песиками могу дать такой отпор, что они на всю жизнь запомнят. Если, конечно, выживут, - она усмехнулась. – Ты видел, как я дерусь, но ты все еще недооцениваешь меня, малыш. Я не только снайперкой владею, знаешь ли. Поживи пару месяцев на Складах, и ты поймешь, что даже идеального владения огнестрелом недостаточно. Нужно уметь драться всем, что попадется тебе под руку, а еще – ни при каких обстоятельствах не выпускать оружие из рук. Иначе – пиши пропало. Да ты и сам, насколько я помню, похоронил свою автопилу под вагоном. - Да, и я очень жалел об этом, - Майк помрачнел. - Тебе повезло, - повторила она еще раз. – Троги уже почти добрались до твоей шейки, когда я тебя увидела. Но зато ты послужил отличной приманкой, и у меня сегодня будет богатый ужин, - она говорила это непринужденно, словно есть бывших людей – это так же нормально, как и мочиться в специально отведенном месте. – Считай, что я пригласила тебя на ночь в свои… хм… апартаменты, - она обвела руками площадку. – Принимаешь приглашение? - Я… даже не знаю, - Майк растерялся от неожиданного предложения остаться. - Оставайся. Тебе нужно отдохнуть и хотя бы денек нормально поесть, а у меня тут кухня явно получше, чем рабская столовая в Нижнем, - она кивнула в сторону завода. – Да, конечно, это не стейк из брамина, да и ты не выглядишь на человека, который когда-либо занимался каннибализмом… но Питт – жестокое место, и здесь нельзя быть таким… как ты. Видать, на Пустошах еще знают, что такое мораль. - В большинстве своем – нет, но меня отец учил нравственности. Я уже который раз убеждаюсь, что ей здесь не место, но знаешь… иногда это единственное, что дает смысл твоему существованию. Поэтому, как бы меня раньше ни склоняли в плохую сторону, я не поддавался ей. По крайней мере, опять же, в большинстве случаев. - Значит, иногда ты все-таки запихивал свои высокие мотивы куда поглубже и действовал так, как было на тот момент лучше тебе, - она усмехнулась. Майк вздохнул. - Да, были моменты. Например, однажды меня попросили разобраться с бандой гулей в одном местечке под названием Тэнпенни-Тауэр. В итоге оказалось, что гули просто хотят поселиться в башне, а местные жители не желали видеть в соседях «этих облезлых зомби», - он изобразил пальцами кавычки. – Дело клонилось к бойне, но я собрал всю свою харизму в кулак и сумел уговорить их и самого Тэнпенни, чтобы бедняг пустили жить в башню. Жители какое-то время попсиховали, но потом привыкли и даже были довольны. Я, радостный от такого исхода, отправился творить добро дальше, а когда через месяцок вернулся навестить старика Дешвуда, жившего на втором этаже, обнаружил, что как-то там недостает негульского населения. Оказалось, что предводитель гулей, Рой Филлипс, устроил зачистку и просто перестрелял всех людей, от стара до млада, несмотря на их… гостеприимство. Я был настолько шокирован, что взывания к морали от отца, что-то навроде «никогда не стреляй в друга», отошли на второй план. Я просто взял автомат и вырезал их всех. Женщин, мужчин – всех до единого, как бы некоторые из них ни умоляли меня о пощаде и ни кричали о том, что верили в нашу дружбу. Мне до лампочки были их просьбы и проклятия, я просто отправил всех их на тот свет. А Филлипс после короткого разговора со мной решил, что будет неплохо спикировать вниз с самого высокого этажа башни. О том, понравился ли ему этот полет, я не стал спрашивать. - Ты ж у нас высокоморальный. Держу пари, потом жалел об этом? – спросила Шеду. - Ни капельки. Отец, конечно, не одобрил такой поступок, но я сказал ему, что мне насрать. Многие люди, которых они убили, были невиновны и мирно уживались рядом с ними. Так что, кто бы ни участвовал в бойне, они были виноваты все. Пускай они много гадостей наслушались раньше от ханжей из башни, но это не давало им права судить этих людей на месте. Какое-то время они оба молчали, уставившись в небо или себе на руки. Майк, вспомнив, как стены некогда роскошного Тэнпенни-Тауэра с каждой секундой все яснее окрашивались в алый и вишнево-красный, отвернулся чуть в сторону. То, что тогда он сделал, его не волновало. Он жалел больше о том, что нисколько не жалел. Этот акт массового уничтожения не казался в его сознании чем-то противозаконным, словно так и должно было случиться. Будто бы он не слышал, как они молили его о пощаде. - Значит, ты у нас воспитанный мальчик… почти всегда воспитанный мальчик. Ну и как же тебя угораздило попасться в лапы питтским рейдерам, малыш? - Не поверишь – я сам пошел, - его тон и взгляд стали еще мрачнее, чем были. Улыбка исчезла с лица девушки, она нахмурилась и приподняла одну бровь. - Ты нормальный вообще? - Я добродетельный вообще, - Майк грустно ухмыльнулся. – Пожалел несчастных питтских рабов. Вернер рассказал мне про… - Вернер? – перебила его Шеду. – Ты пришел сюда по просьбе Вернера? - Да, - на его лице снова появилось недоумение. – Знаешь его? - Да кто ж его не знает. Значит, Вернер наплел тебе красивую сказочку о тяжелой жизни этой серой массы с Нижнего, и ты, ударив кулаком в грудь, помчался в Питт корчить героя? - Да, именно так. - Ну, как мы уже выяснили пару дней назад, эта роль тебе не нравится, - Шеду хохотнула. – Что ж, если хочешь, я могу научить тебя паре примочек, которые сильно облегчат твою жизнь в Питте. Будет легче справляться с геройской участью. - Я бы не отказался, - улыбнулся парень. - Значит, договорились, - Шеду поднялась с места и направилась к груде кирпичей, сложенных в виде мангала – своей импровизированной плите. – Сегодня я ничему не буду тебя учить. Отдыхай. Никто не поднимет тебя с утра, да и мясо трогов, хоть и считается человечиной, повкуснее того дерьма, что варят для рабов. Как по мне, уж лучше свою блевоту есть, чем тамошнее варево. - Ты невероятно точно сейчас выразилась, - Майк нашел в себе силы сесть. – Она и то выглядит аппетитнее. - И на вкус, честно признаться, она поприятнее, - Шеду хохотнула, парень ответил ей легким смешком. Девушка протянула ему стакан очищенной воды. – Тебя как зовут-то хотя бы, герой с Пустошей? - Майкл, - ответил тот, принимая питье. – Но привычнее Майк. А Шеду – это твое настоящее имя, или это прозвище такое? - И то, и другое, - ответила она с легкой улыбкой. – Мне его рейдеры придумали, потому что я хожу очень тихо. Но настоящего имени я не помню. Мне память отшибло, когда попала под раздачу надсмотрщикам, а они меня, как я уже говорила, не очень любили. - Тебя… избивали? – осторожно спросил Сто первый. - А то как же. Всех рабов избивали, - она пожала плечами, говоря таким тоном, будто бы ничего не произошло. – Один раз меня избили так, что я без сознания дня три провалялась. Нола за мной присматривала. Сказала, правда, что мне селезенку пришлось вырезать, разрыв был. Отойти от операции толком мне, конечно, не позволили – работа простаивала. Тогда я впервые и переночевала на Складах. Оказалось не так страшно, как мне представлялось раньше. Я делала так все чаще, а в один прекрасный момент и вовсе ушла сюда жить. - Ты родилась здесь? - Не-а, - Шеду вернулась к своей «плите», повертела металлические пруты с нанизанными на них кусками мяса трогов и брызнула на них водой. Раздалось шипение, и до нюха Майка донесся терпкий, горьковатый, но в целом очень даже приятный аромат. Его желудок свело голодной судорогой. – Я недалеко от Питтсбурга жила. Попала в лапы рейдерам, когда еще пешком под стол ходила. Ну и они уже научили меня покладистости, хотя я не оставляла мысли о том, чтобы освободиться от них. Ну и вот… выросла, - она обвела себя руками и улыбнулась. - Сколько тебе лет, Шеду? - Пфф, ты думаешь, я помню? Что-то около тридцати, наверное, может, больше, - она глянула на парня с некоторой хитринкой. - А выгляжу на сколько? - По меркам Пустоши или по меркам Питта? – с легким оттенком иронии спросил Майк. - Ну раз уж мы в Питте, то давай ориентироваться по его меркам, - девушка махнула рукой. – Ну так, насколько я старая? - Я бы тебе и тридцати не дал. Двадцать три-двадцать пять максимум… ты такая тонкая и хрупкая. И это… как бы сказать… гладкая. - Это потому что у меня хороший иммунитет и нет вредных привычек. Не тяни в рот всякую гадость и сам будешь хорошо выглядеть, мой тебе совет. - Если честно… это даже как-то глупо, - он выпил остатки воды и зачем-то начал рассматривать дно стакана. – Мне поначалу показалось, что ты какая-то местная богиня или что-то в этом роде. Уж больно ловко ты обходишься и с трогами, и с дикарями, а про твои прыжки по крышам я и вовсе молчу. - О как, - Шеду добродушно рассмеялась. – Нет, я никакая не богиня. Я простой человек, как ты, как… да как все. Всего лишь умею то, что не все могут. Наверное, поэтому ты посчитал меня такой особенной. Это не так, нет, вовсе не так. Я научу тебя, думаю, ты быстро поймешь, что к чему. Ты вроде бы смышленый парень. - Буду благодарен. Кулинарные навыки Шеду не были ни лучшими, ни худшими на Пустоши, но сегодня это не до конца прожаренное и несоленое мясо казалось вкуснейшим из всего, что он ел. Возможно, потому, что в последний раз он принимал пищу больше суток назад. Девушка налила из самодельного дистиллятора неподалеку от «плиты» еще два стакана очищенной воды и протянула один Майку. - А как ты это сделала? – парень указал на аппарат, из металлической изогнутой трубки которого капли прохладной воды стекали в банку.. - Этот дистиллятор? Подсказала мне конструкцию… одна знакомая. Она хорошо биологию и физику знает. Проще простого, на самом деле: берешь стальную или медную трубку, гнешь ее по спирали, вставляешь в наполненную банку, соединяешь с отверстием в крышки скороварки, а вот этот конец отводишь над стаканом, другой банкой – чем хочешь. В скороварку наливаешь воду и ставишь на огонь. Пока пар доходит по спирали до свободного конца, он охлаждается, конденсируется и дает нам чистенькую, вкусную водичку. Гениально и просто. Незаменимая вещь при таком обилии вредных веществ в воздухе. - Мой отец тоже неплохо разбирался в физике, - Майк усмехнулся. – Я, к сожалению, не обладаю такими знаниями. Я больше по биологии, но всяко не так, как он, опять же. Стрелять я умею лучше, чем задачи решать. - Ну, если твой отец – ученый, то поспрашивай его. Он тоже много чего полезного сможет рассказать, - она в один глоток допила свою воду. – Ученые вообще забавные люди. - Мой отец уже ничего мне не сможет рассказать. Он умер. Повисло напряженное молчание. Первой его нарушила Шеду. - Соболезную. Я своих родителей не помню… может, они тоже умерли. В амнезии тоже есть плюсы, не находишь? – она вяло усмехнулась. -Может быть. Майк протяжно зевнул. Девушка словно спохватилась, вскочила с места и принесла кусок старой ткани, который служил ей одеялом. Она накинула его сверху на плечи парня. - Тебе нужно поспать. Ложись, а я пока поброжу по окрестностям. Не переживай, подступы к тебе охраняют Слэйер и Предатор. Может, чего полезного найду. - Угу. Удачи. Шеду коротко кивнула и соскочила с крыши прямо на стену надстройки – видимо, она ни в какую не признавала лестницы и прочую лабуду, облегчающую жизнь. Майк какое-то время сидел, закутавшись в ткань, а через минут десять он начал неумолимо клевать носом. Сто первый опустил голову на раскладушку и буквально провалился в глубокий сон. Когда он открыл глаза, Шеду рядом не было. Наверное, еще не закончила охоту, подумал он и остался на раскладушке, глядя на желтое небо над собой. Серый дым полз, разрывая желтизну своими густыми клубами, как стальными клинками. Со стороны Верхнего города раздался гул. «Что-то она задерживается…» - подумал Майк. Под ложечкой неприятно засосало, и он начал нетерпеливо расхаживать по площадке, поглядывая вниз. Землю с верхотур разглядеть не представлялось возможным, а от того, насколько она была далека, даже голова закружилась. И как девчонка не боится скакать по стенам. Второй гул раздался, и свет на Складах начал мерцать. У Шеду осталось совсем немного времени, чтобы добраться до Высот, иначе полчища трогов настигнут ее, и даже верные псы не помогут. Впрочем, она наверняка не раз попадала в такую ситуацию, наверное, знает, что делает. Но все равно есть повод волноваться. Он даже не знал, за кого волнуется больше – за девушку или за собственную шкуру, которая в случае ее смерти остается одна, без оружия и брони. В конце концов, он сам никак не сможет дойти до входа в завод, да и оборонять Высоты от дикарей не будет способен дольше пяти минут. Его тело все еще ноет от полученных ран. Снизу, от котла, раздался какой-то шум. Майк насторожился и подошел к краю площадки; за десяток лестничных пролетов от него несколько человек спасались от целого полчища трогов, гнавшихся следом. - Нет… нет-нет-нет, прочь отсюда, прочь! – парень побежал навстречу им, размахивая руками. – Здесь безопасно, вы навлечете… - Майк! – сказала Медея, шедшая первой. Когда она остановилась, троги позади остановились и просто хрипели, словно ожидая, когда возобновится эта игра в догонялки. – Мы же надеялись на тебя. Мы ждали, что ты поможешь, но ты просто сбежал! - Мы умираем, пусти нас! – это кричал второй раб… не может быть. Это что, тот старик, кишки которого гирляндой висели на фонарном столбе несколько дней назад?.. - Майкл, как ты мог так поступить… - собственной персоной Джеймс, его отец, протиснулся вперед, держа в руках какое-то тело. – Как ты мог… - Я верил тебе! – раздался знакомый хрипловатый голос, принадлежащий одетому в рабскую одежду гулю. – Ты убил нас. Ты убил ее. Чем провинилась Бесси Лин? Он указал на тело, лежащее на руках Джеймса. Да, теперь Майк начал узнавать это розовое платье, такое неуместное в тоннелях метро неподалеку от Тэнпенни. Но что они все здесь делают? Как? Его отец сделал несколько шагов вперед и с небрежностью, совсем ему не присущей, бросил Бесси Лин в ноги парня. Тело раскинулось в неестественной позе, а по полу рассыпались иссиня-черные волосы… стоп, что?! - Шеду!!! – заорал Майк… и открыл глаза еще раз. - Что случилось? – девушка возникла над ним. Усталые серые глаза смотрели обеспокоенно. – Что, кошмар приснился? Майк озирался по сторонам. Свет давно выключили, и темнота на Складах отступала лишь вокруг маленького фонарика рядом с раскладушкой. Все та же площадка, работающий с легким бульканьем дистиллятор, серый дым на фоне почерневшего неба, жаркие густые испарения от котла. Никакой Медеи, никакого Роя Филлипса в рабской одежде Питта, и Джеймса тоже, черт возьми. Только живая, нормальная Шеду, вернувшаяся, как оказалось, час назад. «Кошмар, - заключил Майк. – Всего лишь страшный сон…» - До включения осталось два часа, - сообщила девушка. – Нам надо поспать. Если не возражаешь, я все-таки прилягу. - Ложись на раскладушку, Шеду, - Майк освободил койку. – Я полежу на полу. Ты и без того много для меня сделала. - Тогда постели одеяло на пол, - улыбнулась она. – Я накроюсь плащом. Поменявшись с парнем местами, девушка потушила фонарик, что было встречено Майком крайне неодобрительно. Она объяснила это тем, что свет привлекает внимание трогов. - В такие часы лучше ничем не выделяться. Троги на свет липнут, как мотыльки. - Шеду, а ты когда-нибудь оказывалась в Низах после отключения? – поинтересовался Майк. Девушка немного помолчала перед ответом. - Было дело. Пару раз оказывалась. Ночью все Склады – их территория, а потому уносить ноги приходилось со всей дури. Первый раз я едва не стала ужином. После этого я научилась лазать по стенам, и этот навык оказался бесценным. Так что второй раз и все последующие уже не казались такими уж пугающими, - она усмехнулась. – А теперь спи, и мне тоже дай отдохнуть. Если ты уже забыл, я час назад скакала по тьме тьмущей среди охотящихся трогов. Это довольно утомительно, знаешь ли. - Да… прости. Майк закрыл глаза и попытался расслабиться, хотя его все еще потрясывало от видений. Неожиданно его левая кисть почувствовала тепло чужой руки. Парень вздрогнул и покосился на Шеду: она не открыла глаз, только крепко сжимала его холодные пальцы с ни на что не похожей нежностью. Наверное, так держат за ручку матери своих малышей, показывая им, что они не одни, когда дети засыпают в густой темноте. Майка никогда не брала за руку мать, и это чувство нерушимой безопасности, создаваемое чужим, но таким родным теплом, было ему в новинку. Интересно, а у Шеду были дети? Поразмыслив немного, парень решил, что не стоит об этом спрашивать… по крайней мере сейчас. Им нужно отдохнуть. Разбудил Майка уже привычный пятичасовой гул с завода, означающий запустившийся пресс. Он хотел уже было подскочить и отправиться на работу, чтобы не дай бог не заполучить новую порцию наказаний от надсмотрщиков, но вовремя вспомнил, что сейчас нет необходимости спешить на каторгу. Шеду пока не проснулась, и парень решил, что после тяжелой ночи не стоит ее будить. Ощущение свободы наполнило его сознание, и он с легкой улыбкой вновь погрузился в дремоту. Где-то в полдень он проснулся опять. Раскладушка пустовала. - Есть будешь? – девушка уже приготовила очередную порцию своего фирменного шашлыка из трогов. – Поешь, а потом возвращайся к своим. Я тебе там подарочек припрятала неподалеку от входа в завод. Думаю, тебе понравится, - она подмигнула. После недолгого завтрака Шеду проводила Майка до железнодорожных путей. - Отсюда, я думаю, доберешься сам. В перевернутой набок тележке справа от входа лежат твои сувенирчики. Передавай Эверетту привет от меня. - Непременно, - усмехнулся Майк. - И прошу тебя… поосторожнее с Вернером, - неожиданно сказала она. – Он – вероломный ополоумевший мудак, а Медея пляшет под его дудку. Не дай ему обмануть себя, а я уверена, что он будет пытаться. - Ты недолюбливаешь его, да? – хитро улыбнулся парень. - Я недолюбливаю всех, кто не платит по счетам, - она состроила гримасу. – А Вернер пару лет назад крупно задолжал мне. Так что я ему не верю, и тебе не советую. Ну что ж… давай, малыш, иди в Нижний город. Буду ждать тебя здесь завтра, если все-таки захочешь поучиться. Шеду отдала ему честь и скрылась, как всегда, на крыше ближайшего здания. Сто первый сверился с показаниями на пип-бое, убедившись, что поблизости нет тварей, готовых напасть. Перебежав от железной дороги до самого входа что было мочи, он отыскал ту самую тележку, а в ней – двадцать четыре слитка. Челюсть Майка отвисла. Да, совершенно очевидно, что Склады Шеду знает лучше, чем кто-либо еще. Он уже не знал, как отблагодарить ее достойно. Нужно будет спросить ее об этом, когда в следующий раз они увидятся. - Ты… очень постарался, - Эверетт, пересчитывая перетасканные к выходу из Заброшенной зоны чушки, не находил слов. – Ну… пойдем, выдам тебе твою награду. На этот раз Майку достались противогаз и стальной кастет. Не бензопила, конечно, и не огнестрел, но все же лучше, чем ничего. Он с чувством выполненного долга направился к выходу и притормозил уже около двери комнаты, служащей кладовой для всяких интересных вещей, которые когда-либо были найдены в Питте и несли хоть какую-то пользу. - Кстати, Эверетт, - обратился к рейдеру Майк. – На Складах живет одна девушка… женщина… не знаю. Ее зовут Шеду. Она просила передать тебе привет. Не спрашивай ничего – я понятия не имею. Он развернулся к выходу и ушел, не успев разглядеть, как лицо приемщика вытянулось.