Никто, кроме нас

      Если лето – это время чудес, то весь остальной год – их томительное ожидание. Пёстрые от осени ветви скребутся в окно на втором этаже. У Мэйбл на груди расцветает рыжий вязаный кленовый лист. Она расстаётся с очередным парнем, и в ту же ночь Диппер слышит шорох шагов около своей спальни. Мэйбл стоит, покачиваясь, в дверном проёме, а её ночнушка кажется призрачно тонкой от лунного света. Она усаживается на край кровати, притягивает к себе колени, утыкается в них носом, а через пару минут обоюдного молчания вдруг начинает плакать, как маленький ребёнок. Диппер понимает: дело не в парне, о котором сестра забудет думать уже к утру, а в том, что всё это просто чертовски достало. В том, что дальше так продолжаться не может. В том, что взрослеть – страшно, и в семнадцать всё кажется сложнее, больнее, острее, чем в двенадцать. Именно поэтому Мэйбл, относящаяся ко всему с философским оптимизмом, сейчас размазывает по лицу слёзы и сопли. Диппер неуверенно улыбается и зачем-то набрасывает на её плечи одеяло. *** Первый снег выпадает перед Рождеством. В вырвиглазном махровом халате, пышущая жаром после ванны, Мэйбл хватает брата за руки и тащит на улицу, посмотреть, как холодный пух тихо опускается на освещённую огоньками гирлянд землю. Они целуются в темноте коридора, а за стенкой вся семья сидит у праздничного стола. От осознания этого внизу живота всё сводит, слух обостряется до предела, становится страшно и хорошо одновременно. Диппер знает: он, как брат, должен защищать сестру. Но вот защитить их друг от друга некому, некому во всём белом свете. Мэйбл жмётся к нему всем телом, как котёнок, ищущий тепла, и хихикает в шею. Диппер считает, что есть грани, за которые не следует переступать. Только вот этому огромному, безумному, непонятному миру, битком набитому гостями из будущего, призраками, монстрами и демонами, кажется, совершенно наплевать на терзания своих крохотных обитателей, и грани определяются только ими самими. *** Май заканчивается, а вокруг становится невыносимо жарко. Мэйбл всё равно носит свитер. Она сумасшедшая. Впервые Диппер не знает точно, что творится у сестры на уме, но порой ему кажется, что та понимает куда больше, чем он сам. Быть может, впереди их последняя совместная поездка в Грэвити Фолз. Диппер снова начинает видеть сны, в которых Билл захватывает его дремлющий разум и заставляет бродить по родительскому дому с ножом в руке. Из-за этого он часто не может заснуть. У Мэйбл, у его Падающей Звезды, на острых коленках и сбоку, чуть ниже лопатки, так и осталось несколько маленьких, но незаживших молочных шрамов. Тем не менее, возвращения в странный городок оба ждут затаив дыхание. Лето - это время чудес. Время с запахом еловой хвои, газировки, старых дневниковых страниц и пыльного чердака, на котором они будут спать вместе, в одной комнате. Мэйбл улыбается из-под завесы ореховых волос. Диппер судорожно вздыхает и совершенно не представляет, чем это может закончиться.