День и ночь

Огни прожекторов метались по залу, меняя цвета, то и дело являя беснующиеся лица. Зал жил одной целью, одной идеей, одной мыслью. Зал ждал одного человека, чтобы окончательно взорваться в безумии. В ожидании проходила минута за минутой - человек явно опаздывал. Но толпа не сдавалась, вкладывая весь свой огонь в два коротких слова, воплощавших их любимца: - Крис Найт! Возгласы доносились с разных концов зала: - Найт, мы тебя любим! - Найт, выходи, мы уже два часа тут тухнем! Последний выкрик замер в тишине – и будто бы ответом на него на сцене раздались тихие шаги. Вперед к толпе вышел невысокий полненький человек с трясущимися руками, сжимающий в кулаке какую-то бумажку. В полной тиши толстяк подошел к микрофону и еще с добрых полминуты примерялся, пытаясь опустить высокую подставку. Где-то в передних рядах раздался смешок. Толстяк насупился. Кончики ушей его начали алеть, и он обеими руками вцепился в микрофон. - Добрый вечер, - вежливо поздоровался он и, проигнорировав возглас откуда-то из задних рядов: «Гнать толстяка, давайте Найта!» - продолжил: - По техническим причинам сегодняшний концерт не состоится. Организаторы приносят свои искренние извинения. Стоимость билетов будет возме… - остаток фразы потонул в разочарованном вое толпы. Человек судорожно сглотнул, сделал пару шагов назад и, ловко увернувшись от полетевших в него предметов: пачка жвачки, металлический браслет, ножка от стула? – опрометью скрылся за кулисами. - Ну как все прошло? – За кулисами его встретила мрачная группа ребят в кожаных одеждах. Толстяк непечатно выругался, дошел до телефона, поднял трубку и быстро набрал какой-то номер. - Нужна дополнительная охрана. Думаю, тут скоро будет жарко. И упал на стул, словно в одночасье потеряв все силы. - Надо сказать спасибо Анжеле, - тихо предложил кто-то из присутствующих. – Если бы не она, мы бы вообще не узнали, что он сбежал. Человек на стуле прикрыл глаза. Одной рукой он все еще продолжал сжимать роковую бумажку, которую Найт оставил подружке. Текст короткой записки он уже запомнил наизусть: «Я устал. Нам нужно расстаться. Какое-то время меня не будет в городе». - Он устал. - Голос толстяка был похож на скрип старой двери на давно проржавевших петлях. – Черт побери, этот концерт был началом тура! Когда этот засранец успел устать?! - Ну, ты его знаешь, - пожал плечами один из ребят. – Придет что-то в голову – и поминай как звали. Толстяк со стоном потер виски, в которых пульсировала боль. - Я не знаю, как я пойду к мистеру Джонсону. Его компания организовала весь концерт… Буду обещать, что найду Найта, что мы все возместим… Высокий темноволосый парень – похоже, главный – покачал головой. - Это финал, Джек. - В голосе его читалась грусть, но видно было, что он не отступит. – С сегодняшнего дня в нашей группе открыта вакансия вокалиста. Найт тут петь больше не будет. Бумажка выпала из ослабевших рук толстяка. Тот открывал и закрывал рот, не в силах сказать ни слова. - Но…. Найт – это главная фигура! Как можно заменить фронтмена, тем более такого?! Он сделал группу такой, какая она есть! - Найт – капризная зазвездившаяся сволочь, которая к тому же теряет голос, - выплюнул второй парень, делая шаг стулу толстяка. – Песни писала Анжела, а он всего лишь их пел. Она уже дала свое согласие. Найдем другого. Одно слово – ты с нами? Джек опустил голову. Предательство. Но ведь Найт поступил с ним так же, бросив здесь? Что может быть лучшей местью, кроме как удар в спину убегающего? Когда-нибудь, он был уверен, Крис вернется, и что будет его ждать? Ребята столпились вокруг толстяка, ожидая решения. На лицах их застыло нетерпение пополам с предвкушением – будто бы прямо здесь, сейчас рождалось что-то новое, чего они так долго ждали. «А ведь, похоже, и правда ждали, - понял Джек. – Ждали повода, чтобы развязаться». На душе стало паршиво. Ведь это он, менеджер группы, недосмотрел, упустил. Когда возник конфликт, когда все стало катиться под гору? Как давно у Криса перестали светиться глаза, когда он выходил на сцену? Когда впервые прокуренный голос начал давать сбои на концертах? Может, и правда, пора оставить Найта и найти кого-то еще? Где-то за сценой раздался звон бьющегося стекла. Ребята вздрогнули и покосились в сторону зрительного зала. Лишь Джек неподвижно сидел на стуле, погруженный в свои мысли. «Привет, я Крис. Я музыкант!» - Память подкинула ему картинку их первой встречи, когда он увидел худого темноволосого паренька с гитарой, который жаждал одного – играть на сцене. Долгие годы они поднимались на вершину, чтобы быть первыми: музыкант, его группа, автор песен и менеджер. И им это удалось. Но почему же теперь у Джека возникло чувство, что они потеряли по дороге то, ради чего так долго шли? «В любом случае это конец истории. Вопрос, что я выберу – потонуть вместе с этим кораблем или попробовать выплыть». - Джек? – Гитарист группы, а теперь и негласный ее лидер в отсутствии Найта, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, то и дело посматривая в сторону кулис. – Время решать. Менеджер наконец-то удостоил его взглядом. «А вот Крис бы не испугался, - почему-то подумалось Джеку. - Своенравный, избалованный, но все же лучше, чем трус, который бьет в спину». - Я с Найтом, - вынес он свой вердикт, поднимая голову. Дышать стало значительно легче. Лицо гитариста исказила гримаса. - Да иди хоть к дьяволу, - выплюнул он. - Пошли, ребята! Найдем лучшего менеджера. Послышались быстрые шаги – и стало тихо. Джек на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь секундами покоя. Глубоко вздохнул, сжал на мгновение пальцы в кулаки. И направился заниматься тем, что делал уже с десяток с лишним лет – вытаскивать Криса Найта из задницы, в которую тот сам себя посадил. *** Погода в эту осень выдалась на редкость морозная: под фонарями на улице клубился туман, а на поручнях моста лежал солидный слой инея. Майк перехватил зубами сигарету, выдохнул клуб сизоватого дыма и уставился вниз, пытаясь разглядеть темнеющие воды реки. Тщетно – из-за тумана почти ничего не было видно. - Сколько тут лететь? Десять метров, двадцать? Ну, в любом случае на мою долю хватит. Сделал еще одну затяжку. Последнюю в этой жизни. Поставил у поручней гитару – она-то ни в чем не виновата, зачем ей погибать, бедняжке, пускай лучше подберут хорошие руки. Легко перешагнул перила – высокий рост позволял ему это, и, не задумываясь, рухнул вниз. Падение закончилось быстрее, чем он думал - перед глазами не успела пролететь и половина жизни. «Вот ведь незадача, так все и не увижу», - расстроился Майк, проваливаясь в бездонные толщи воды. А здесь было не мелко – он погружался глубже и глубже, и не мог достигнуть дна. И еще мучительно холодно. Все это здорово напоминало кошмарный сон. Сейчас он проснется, Рик сонно улыбнется ему с соседней подушки, и все будет хорошо. Майк попробовал вздохнуть. В горло хлынула вода, и вот тут-то на него нахлынул ужас. Броситься с моста из-за какой-то дурацкой ссоры? Хлопнуть дверью, рвануть сюда… и прыгнуть? Очень по-мужски. Майк хлюпнул носом, давясь водой. Интересно, об этом напишут в газетах? Кто-нибудь вообще вспомнит о певце, ушедшем со сцены целую вечность назад? А может, его и вовсе не найдут. И всем будет плевать, кроме него самого. Да, хотя и ему самому-то будет все равно – ведь он же будет мертв! «Не хочу! – внезапно понял Майк. – Не хочу так!» И задрыгал руками и ногами что есть силы, пытаясь всплыть, на остатках воздуха в легких, на осколках сознания. «Чуть-чуть, еще чуть-чуть…» Толще воды, казалось, не будет конца. И когда он уже готов был сдаться, когда сил не осталось ни на что, а тело закоченело до предела, рука его внезапно вырвалась на воздух. Секунду спустя туда же удалось пробиться и Майку, и он судорожно вздохнул. Никогда еще полный смога городской воздух не казался ему таким сладким. Несколько быстрых гребков – речка не была такой уж широкой, лишь течение было сильным, из-за чего он отдалился от моста, пока выплывал. Наконец парень ползком выбрался на берег, трясясь от холода и осознания того, что чуть было с ним не случилось . Его вырвало. Быстрые воды реки тотчас же унесли небогатый ужин прочь, а Майк продолжал кашлять, пытаясь усмирить сбившееся дыхание. Наконец ему это удалось, и он уставился в темную воду. В ней отражался свет фонарей, снег… и мужчина, лицо которого он не мог узнать. Растрепанный, грязный, растерянный. В уголках глаз притаились слезы, а на губах уже начал застывать иней. Это было лицо отчаявшегося человека, потерявшего все. - Но почему? – Майк потер руками лицо. Какого черта он боролся, пытался выплыть? Он же хотел умереть! Так почему же… не смог? Он смотрел в воды реки и не мог оторваться, будто видя себя впервые. Пытаясь понять, кто же он теперь. Майкл Крейсмен? Сияющий Майкл Крейсмен, чье имя всего несколько лет тому назад приводило в восторг всю рок-публику, от мала до велика? Майкл Крейсмен, голосу которого завидовали и поклонялись? Нет, определенно это был не он. Тогда, может быть, влюбленный Майкл Крейсмен? Отвергший тысячи поклонников и отдавший сердце одному, самому преданному? Разделивший с ним свою жизнь, дом, постель? Тот, чье сердце сходило с ума при виде кареглазого плечистого брюнета? Тоже не то. Может, отчаянный Майкл Крейсмен? Тот, кому с порога заявил менеджер – ты немедленно бросаешь свои голубые замашки и своего дружка? Тот, кто пошел наперекор всему ради любви, кто отдал свой голос, лишь бы быть с любимым? Близко, но все же и это не то. А может тот, кто, вернувшись домой, застал любовь всей своей жизни в объятьях другого мужчины уже не в первый раз? Тот, партнер которого лишь усмехнулся, глядя в его обезумевшие глаза, и попросил сходить за пивом? Тот, кто схватил первое, что под руку попалось – свою гитару – и бросился прочь, куда глаза глядят? Отражение горько усмехнулось, будто бы подтверждая – да, парень, никаких сомнений, это ты и есть. Майк зарылся руками в мокрые волосы, стряхивая снег. - Что же делать? – пробормотал он. Только не назад, снова к этим унижениям. «Но это твой дом!» – прошептал внутренний голос. Плевать. Он не вернется, лучше умереть. - И это мне почти удалось, – язвительно озвучил случившееся Майк и усмехнулся. Что у него было? Мокрая одежда, сотня таких же мокрых баксов в кармане… и гитара. Майк поднял голову, глядя на мост – а там ли она еще, никто не унес? Все мышцы ныли – удивительно, как он ничего не сломал при падении. Майк осторожно двинулся с места, сделал шаг, еще один, и побежал за гитарой. Она все еще была там, его красавица Джули. - Ты никогда меня не предашь, девочка, - прошептал Майк, осторожно поднимая инструмент. – Ты – единственное, что у меня осталось. «И еще голос, - подумал он. – Какой-никакой… Скорее, никакой, но для уличного певца и такого должно хватить. Перебьюсь на этом первое время, а потом, авось, и работу найду». План ему нравился. По крайней мере, он отвлек внимание от грустных мыслей. - И тут Рик меня точно не найдет, - решил Майк. «А будет ли он вообще тебя искать?» – возникла в голове новая невеселая мысль. Парень помотал головой, пытаясь отвлечься. - Надо продумать репертуар. Только сначала найти отель, высушиться, а то так и простудиться недолго. Он закинул гитару на плечо и пошел прочь с моста. Странное дело, но умирать совсем расхотелось. Напротив, после этого падения, мучительно захотелось жить. Жить не ради чего-то или кого-то, а, скорее, вопреки. Майк зло ухмыльнулся. Он не видел сейчас своего отражения, но почему-то был уверен – посмотри Майкл в воду сейчас, и он узнал бы того человека, которого увидел. Впервые за пять лет.