Это всего лишь мечта

среди по-зимнему мраморных улиц, среди минут спешащего дня, оглянись в свою жизнь. мы счастье вернули. я рад, что однажды встретил тебя. В. Понкин.

Парадоксы давно стали частью нашей жизни - удивляться совершенно нелогичным вещам сейчас вполне логично и обыденно - но от этого жить становится совершенно скучно. Белка уже давно не удивляется своим успехам - наоборот, сомневается в каждом из них, доводя каждый свой день до полнейшего абсурда. Она беспросветно не верит в себя и широко улыбается на публику - кто-то сказал, что если улыбаться, то станет легче. Удивительно, но легче не становится. - О чем можно говорить на первом свидании? - спрашивает Белка, когда наблюдает за Котли, который медленно опускается на стул перед ней; Ежевика отводит их в уютный ресторан на пересечении улиц - не так далеко от центра, но здесь вовсе не ощущается потока спешащих людей и промозглого ветра, завывающего меж переулков и ловящего заблудшие души - подхватывал и с восхищением рассыпался рассеянным светом редких фонарей. Вы видели, как зажигаются фонари на улицах? Посмотрите. Сначала быстро - они словно щёлкают в городской суете и становится тихо - не так тихо, как в вакууме или в пустой комнате, где от стен отдаёт эхом, нет, - скорее, как ночью - уютно и мягко, словно тебя накрывает шерстяным одеялом. Потом медленно разгораются - ярко, вспыхивая и тут же угасая, как искра, - зажигаются и в городе становится словно теплее. Парадокс, но когда в городе уже давно темно, небо ещё сияет пушистой чистотой - тьма подступает позже, к приходу полумесяца, душным шлейфом накрывая полотно Вселенной. - Что насчёт трёхсот формул по физике? - Ежевика берет в руки винную карту и улыбается ей в ответ - по-привычному устало, не широко - Белка любила такую его улыбку, потому что она казалась искренней. - В физике я, увы, не сильна, - хмыкает Бьюкейтер и переворачивает страничку меню - старается особо не оглядываться. В помещении довольно многолюдно и они занимают столик у окна. - Что насчёт химии? - Если ты думаешь, что я помню весь школьный курс, то глубоко ошибаешься, - отвечает ей Ежевика и откладывает карточку на стол - рассматривает Белку, слегка склоняя голову набок. - Дедушка Котли, тогда расскажите мне о своей молодости, - нараспев произносит она и закрывает глаза - глотает улыбку и прячет её где-то в глубине своей души - за семью замками, чтобы никто и никогда не украл. - Молодость моя, мисс Бьюкейтер, проходила крайне скучно и однообразно. Но однажды, я встретил необычайно активную и... - И непревзойдённо милую и добрую девушку? - заканчивает за него Белка и смотрит совершенно честными глазами - Ежевика усмехается и приподнимает бровь. - Ладно, я мог бы назвать тебя милой, но точно не доброй, принцесса. Бел слегка краснеет от его слов, но списывает все на духоту и плохое освещение в зале. - Так, значит молодость не вариант... Что насчёт детства? - Мимо, - Ежевика обращает внимание на подошедшего к ним официанта и делает заказ - они ужинают чем-то лёгким. Парадокс его детства - он никогда не обращается к прошлому и ненавидит копаться в себе; Белка совершенно ничего не знает о тех временах, когда у Котли совершенно не было друзей, а каждым своим словом нужно было напоминать, что он - не Звездоцап. Её детство было счастливым. По крайней мере, Бьюкейтер могла считать его таковым - Несмотря на ссоры с отцом, у неё осталось множество хороших моментов, о которых будет приятно вспомнить. - Выходит, я совершенно не знаю, о чем можно говорить на свидании, - пожимает плечами Белка и взволнованно крутит в руках бокал с водой. - Тогда теперь моя очередь, - Ежевика подаётся чуть вперёд, сокращая между ними расстояние. - Куда собираешься поступать? Бьюкейтер хмурится - кажется, её веселое настроение как рукой снимает. - Не знаю, я завалила биологию и мне не хватает проходных для гранта, - тихо отвечает она, не смотря в его глаза - знает же, что он усмехается и недоумённо-насмешливо приподнимает брови. - Зачем тебе поступать куда-то? Действительно, очень логичный вопрос. От такой логичности у Белки чуть не встают волосы дыбом. - Не говори глупостей, Котли. - Нет, серьёзно. Ты профессионально занимаешься теннисом и у тебя это прекрасно получается, - он берёт из рук официанта бокал глинтвейна и вновь переводит взгляд на нее. В воздухе теперь сильно пахнет пряностями и вишней, ещё немного, практически неощутимо - яблоками. Белка не успевает и слова сказать, как он вновь её перебивает: - И не надо говорить мне, что это случайность, Бьюкейтер. Хотя бы на секундочку признай, что это полностью твоя заслуга, твой труд и старания. - И Дыма, - быстро доставляет Белка, а Котли соглашается: - И Дыма... что? - недоумённо смотрит на нее, но потом несколько раз моргает. - Тебе сейчас совершенно необязательно делать выбор, Бел. Можно подождать и поиграть год-другой, а потом... - Я не могу ждать, и ты это прекрасно знаешь. Если мне удастся пройти хотя бы в одну восьмую финала*, то мне вполне хватит денег на обучение. Тогда я спокойно поступлю и буду учиться на... - На кого? На химика-лаборанта, чтобы остальную жизнь провести в лаборатории? - как-то резко спрашивает он, отставляя тарелку. - Не тебе решать за меня, ладно? - Белка отзеркаливает его движения и сжимает салфетку в руках. Ещё один парадокс в её жизни - теннис она совершенно не выделяла как свою будущую профессию, потому что это было ненадёжно - по словам Огнезвёзда, который считал спорт только хорошим времяпровождением. Потом у неё стало получаться - спустя год после того лета в Академии Бьюкейтер выходит в финал одного из юношеских турниров в Америке, а позже уезжает во Францию - там влюбляется в грунтовые корты и мягкий климат - выигрывает турнир и возвращается домой с гордой наградой и первыми очками в мировом рейтинге. Огнезвёзд же требовал от неё отличной учебы, потому что видел свою дочь в науке. Белка не противилась и была практически согласна с ним до того, как нашла в почтовом ящике приглашение на Уимблдон. Она полюбила теннис не сразу, вначале ненавидела, но когда к тринадцати годам тренировки стали редкостью, потому что у Дыма серьёзно заболел сын, Белка стала ценить свою возможность выходить на корт. Теперь же она сидит напротив Котли, через четыре дня её первая игра в основной сетке, а она размышляет о том, куда стоит подавать документы - от этой странной неопределённости у неё дрожат руки. Бьюкейтер нервно усмехается своим мыслям. - Белка, я просто не хочу, чтобы ты совершала мои же ошибки и отказывалась от своего призвания, - медленно произносит Ежевика, глядя ей в глаза - открыто и честно. - И также не хочешь, чтобы я общалась с Угольком? - парирует она, но не из-за того, что не согласна с ним, нет. Бьюкейтер скорее просто упряма, чем честна с собой. - Что? - хмурится Котли и делает ещё один глоток напитка, - Я не говорил такого. - Но ты не хотел бы, - настаивает она и откидывает салфетку на стол. - Может быть, - уклончиво отвечает Котли и откидывается на спинку стула. - Нужно разборчивее выбирать друзей. "Именно поэтому у тебя их нет?" - замечает про себя Белка и резко выдыхает - они молчат несколько минут, каждый думая о своем. Ежевика и Белка не продолжают разговора - он остаётся ещё одним незаконченным в череде их молчания и Бьюкейтер от этого ещё тревожнее - она не хочет ссориться с Котли, потому что ей... Нужна его поддержка. Дым как-то сказал, что она совершенно не сможет прожить сама и месяца, потому что упрямость, нервный смех и занудливость сведут её в могилу. Удивительно, как люди, ещё месяц назад практически чужие друг другу, становятся чем-то важным. Без них уже невозможно представить свою жизнь, в их отсутствии совершенно скучно, вместе с ними - приятно смеяться над парадоксами, преследующими нас. - Пойдём, - полу-спрашивает, полу-утверждает Котли и помогает ей подняться - Белка как-то странно смотрит на него: - Хочешь рассказать мне что-то ещё? - Показать. Ты же не видела Лондон, да? - Видела. Уголек провёл обзорную экскурсию. Ежевика морщится, как от головной боли. - Слишком много Уголька для нашего вечера? - замечает Котли и Бел становится сразу как-то легче и спокойнее. Обратно они идут пешком, перебегая совсем не опустевшие дороги, не держась за руки, останавливаясь и рассматривая непривычно чистое небо. Стоит только протянуть руку, и можно разбить его на кусочки. Улицы мягко светятся в тусклом неоне - неприятно слепят глаза. По пути открывается замечательный вид на Темзу. Белка замирает. - Нравится? - река переливается в объятиях спящего месяца - приятно шумит, яркостью вливаясь в ночную симфонию звуков - здесь было приятно находиться, здесь можно было бы заснуть, убаюканным мягким шелестом воды. - Видела и получше, - пожимает плечами она и улыбается - смотрит на практически тёмное небо - ещё слишком рано для непревзойдённой глубокой ночи. - Согласен, этот вообще не завораживает, - хмыкает Котли, останавливаясь рядом с ней - он закладывает руки в карманы брюк и изредка проглядывает на нее. - Совсем не понимаю, что мы здесь делаем, - Бьюкейтер сдерживается, чтобы не отойти от него на шаг - Котли не наклоняется к ней, лишь придирчиво осматривает лицо. В воздухе пахнет влажностью и чем-то пряным; напоминает о Рождестве - с нотками цедры апельсина. - Интересно, румянец на твоих щеках из-за того, что я рядом или здесь просто жарко? Белка ежится от холода. - Ты думаешь о себе слишком много, Котли, - тихо срывается с её губ и она разворачивается к нему - практически храбро. Ежевика недоуменно приподнимает бровь и улыбается ещё больше - смеётся над её неуверенностью и совершенно детской злостью. - Да ну? Белке больше всего на свете хочется стереть его усмешку - не было ни единого дня, когда он не насмехался над ней. Но парадокс заключается в том, что ей совершенно не хочется ругаться с ним - на набережной, в жизнерадостном сарафане в полосочку, в летней ветровке, рядом с совершенно невыносимым для неё юношей - ей уютно и совсем немного - тревожно. Когда Котли целует её, Бьюкейтер думает, что это она выпила пол стакана яблочного глинтвейна - с приятной кислинкой и вязкими, приторными пряностями, потому что чувствует себя совершенно опьяненной. Говорят, что любовь слепа. "Глупости", - думает Бел. А потом совершенно не понимает, какого черта влюбилась именно в Котли, а Котли не понимает, с чего это он так крепко обнимает Белку - тем не менее, она никуда не собиралась уходить, а Ежевика никогда не отпустил бы её.