Это всего лишь мечта

Грач только заходит в студию, когда его напарник уже вовсю рассказывает биографию главной надежды британского тенниса, зрители рассаживаются на свои места на главном корте, а бол-бои вскрывают банки с новыми мячами - он делает глоток холодной воды (настолько холодной, что стакан обжигает пальцы), выдыхает и натягивает на лицо улыбку - неестественную, чуточку скептическую и очень уставшую. Забавно, но Бьюкейтер двумя этажами ниже делает то же самое - бутылка скрипит в удушающей тишине коридора. Свое место в ложе занимает Листвичка - она приходит раньше всех и смотрит, ловит абсолютно каждое движение сестры. Листвичке страшно абсолютно, рьяно, до банальной дрожи в руках - а на лице Бел нет ни единой эмоции; Листвичка гордится ею больше всех на свете. Белку провожают из отеля аплодисментами и желают удачи-успеха все прохожие - она видит в их глазах пресловутую надежду, чувствует в прикосновениях - ей жмут руку, хлопают по спине, обнимают - уверенность и восхищение; она и сама восхищается произошедшим - внутри маленькая девочка хохочет от восторга и радости, но взрослая, собранная Бьюкейтер приказывает сидеть ей тихо и смирно - сконцентрироваться на каждом мяче. - Кто бы мог подумать, что эта хрупкая девушка, получившая wild-card в середине июня - уже в начале июля окажется на центральном корте! Еще и против первой ракетки мира - Джеки Старлинг держится на первой строчке уже сотую неделю. И Бел совсем не думает - позже этот момент будет казаться ей чарующим, неведение и тревога - приятными, волшебными. Прямо здесь и сейчас ты еще можешь печатать и думать о трофее и победном интервью, а тремя часами позже все останется - и мысли, и мечты, и возможности - ценные, нет, бесценные - позади. - А могла ли предположить мисс Старлинг, что в финале будет бороться против Бел Бьюкейтер? Бьюкейтер всего семнадцать, в прошлом году она вернулась из теннисной академии во Франции. Прежде не выигрывавшая крупных трофеев на юношеских соревнованиях, она отлично показала себя на рейтинговых турнирах. Белка выходит на корт первая - ее соперница намного значимее, сильнее и знаменитее - дышит ей в спину и почти наступает на пятки; ее взгляд прожигает, но Бел думает, что сгорела еще неделей раньше. Она не слышит трибуны, судью на вышке, не видит скромную, робкую улыбку мальчика, который вежливо подает ей полотенце - выходя на короткую разминку, Белка переживает только о том, как она завязала шнурки на кроссовках - начала с левого или правого? На два узла или один? Белые, любимые, изрядно изношенные стали вдруг оковами для всегда легкой Бьюкейтер - каждый шаг к сетке дается ей тяжело - и это не тяжесть после тренировок, не замороженность после обезболивающего - это сильнейшая, сковывающая, серая тревога - страх волочится по стопам Бьюкейтер, развязывая шнурки на кроссовках. - Орел, - кивает ее соперница, смотря на нее из-под белого козырька - взгляд ее прямой и сильный, глаза ее теплого, очень приятного карего цвета. - Решка, - возвращает Бел, поглядывая на Джеки - длинная и гибкая, двигающаяся очень тихо и плавно - она была похожа на дикую кошку, облаченную во все белое - она выделялась на фоне других, но, пожалуй, такое отличие ей было только к лицу - она притягивала к себе взгляды, нравилась людям и вся светилась изнутри - Джеки была воплощением загадки, ожившим египетским сфинксом с ракеткой в руке - и Бел предстояло ее разгадать. Монета падает орлом вниз - Белка выбирает подачу, потому что обожает задавать тон. Они расходятся под оглушающие аплодисменты - стадион в такие моменты превращается в грохочущую, мощнейшую Ниагару - свистит, кричит, живет игрой. Белка поправляет волосы перед тем, как два раза постучать мячик об корт - она как будто стучится в дверь к госпоже Удаче - тихо, но настойчиво, осторожно, но смело - просит, чтобы она встала на ее сторону. И когда Бел подкидывает мяч, ей кажется, что она слышит ее дыхание - ветер обхватывает руку, пробегается по струнам - в тишине они потрясающе звенят - на кончиках ее пальцев - уверенность, мяч - в самом уголке квадрата. Белка не чувствует больную ногу, но чувствует мяч и то, как нужно его сыграть - бежит головой, когда бежать не может физически - двигается по корту не потому, что может, а потому, что хочет - безумно, рьяно, всей душой. Идеально настроенная, сконцентрированная только на игре - Бел Бьюкейтер забывает обо всем на свете; счет не важен, важен только каждый выигранный мяч - каждый доведенный до конца розыгрыш - точка с запятой в длинном-длинном тексте матча; точку в первом абзаце каменным голосом ставит судья на вышке: - Сет, мисс Бьюкейтер. Соперницы меняют стороны и останавливаются у скамеек - синхронно открывают бутылки с водой - щелчок от крышечек тонет в шуме трибун. В перерывах на Уимблдоне не играет теннисной, забавной, веселой музыки - поэтому в голове заедает только "свои", прослушанные перед выходом на корт, мелодии. Белка запивает водой какую-то чудотворную настойку из шиповника от своего врача - крутит, чувствует ногу - безболье тает на глазах. Она не смотрит на трибуны, но знает, что Листвичка там - знает, что если посмотрит туда, наверх - ее будут ждать; и почему-то от этого спокойнее. - Удивительный первый сет - подача Бьюкейтер сегодня как никогда эффективна - семьдесят пять процентов попадания. - Еще бы, с помощью подачи она защищает свою травмированную ногу - не позволяет Джеки гонять ее по корту, - замечает в ответ Грач. Его собеседник воодушевленно продолжает: - Сможет ли Старлинг во второй партии справиться с этими мячами? Может быть, ей стоит играть более остро - кажется, Джеки вышла на корт с надеждой на ошибки Бьюкейтер, но той сопутствует просто фантастическая удача. - Весьма дилетантский настрой для прошлогодней победительницы, не находишь? - Я бы назвал его прагматичным. Все знают про недавнюю травму Бьюкейтер. Что именно произошло - мы не знаем, но уже в прошлом матче было заметно, как сложно Белке передвигаться по корту. Джеки меняет ракетку - прошлая не нравится ей ни звучанием струн, ни белизной намотки на рукоятке - после десяти геймов она немного желтеет и начинает скользить; целлофан скрипит, стонет, трескается в ее руках - Старлинг явно в ярости, каждое ее движение избыточно рационально - она словно натянутая до предела струна, на которой Бел играет свою лучшую игру. Позже этот финал назовут одним из самых захватывающих матчей современности. Джеки словно просыпается на своей подаче - ее прежде идущая на поводу игра становится все более агрессивной - она бьет по мячу и закручивает его все сильнее - Бел приходится чаще и резче срываться с места. Бьюкейтер пытается быть быстрее времени - ее ноги не поспевают за головой - розыгрыш в ее голове заканчивается до того, как правая рука успевает сделать удар. При счете три-два в пользу Бьюкейтер над центральным кортом начинают сходиться тучи - молчаливые, хмурые зрители, они замирают над трибунами - грохочут вместе с аплодисментами после каждого розыгрыша - подмигивают выигрывающей Бьюкейтер, смеются над неудачами Старлинг - смеются и затмевают любопытное Солнце. При счете три-три солнце вовсе скрывается за преданными зрителями - оно злится, старается встать на носочки, выглянуть хоть на секунду, дотянуться своим лучиком до желтого мячика-гонца, но могучая спина темной, темной страшной тучи превращается в непроглядную, непобедимую стену. Белка ведет плечом - становится прохладно, ветер меняется - пробегает по трибунам, хохочет, кувыркается - бежит по грохочущим крышам, щекочет важные и грозные тучи - в конце концов одна из них не выдерживает - чихает громко и звонко, заставляя Бьюкейтер вздрогнуть; вслед за ней начинают чихать и остальные - тучи вдруг начинают плакать, кричать, шуметь - мяч так и замирает в руке. - Крышу на главном корте закрывают! Бьюкейтер явно не по вкусу развитие событий, да, Оливер? - Белка чуть не притопывает от злости - дождь смывает удачу, уверенность, концентрацию с рук - настрой уходит вместе с водой. - Мокрая трава вряд ли поможет ей взять титул, - хмуро отвечает Грач. - Погода сегодня явно на стороне Старлинг, - он постоянно высматривает Листвичку - изящную, тонкую, нежную Листвичку в темно-зеленом платье, которое он помогал выбрать с утра, а Листвичка постоянно высматривает Огнезвезда - среди особ важных и вальяжных, просто болельщиков и детей из теннисной академии, что пришли поглазеть и поучиться - она уверена, что отец ни за что не пропустил бы этот матч, если только... Котли тоже не приходит. Когда Бел возвращается в игру, солнце на ее стороне исчезает. Ежевика по другую сторону Лондона кутается в пальто - дождь хлещет по щекам, под ногами грустно и тоскливо хлюпает слякоть - асфальт, как и правила хорошего тона, все еще не добрались до этого места. Он злится на отца за ложь, за глупые игры, за книгу с загадками и взрыв в доме с Бел - он злится на него жутко, ярко и ослепляюще - а потом видит машину Огнезвезда. Обыкновенный черный седан с отличительными номерами... Седан Огнезвезда, который должен быть на предвыборном заседании, а затем отправиться прямиком на центральный корт Уимблдона следить за игрой дочери - почему-то (пусть и предсказуемо, но все равно внезапно) оказался здесь. Ежевика ежится, обходит стороной машину и заходит в здание - серое, бетонное, сырое, промозглое - оно кажется огромным, страшно странным, голодным, худым, заболевшим чудищем - что уже не пугает своей темнотой, а только вызывает что-то вроде сочувствия и сожаления. Он крадется мышью по коридорам, оглядывается котом - настороженным и внимательным - не позволяет себе смотреть на часы, что укоризненно тикают на левом запястье: Котли знает, он слышал - первый сет в пользу Бел. Поднимается по лестнице, что-то неведомое тянет его наверх - предчувствие, предвидение - в его голове тысячу раз проигрывалась эта сцена и каждый раз - он проигрывал, когда слышал: - О, вот и ты! Мы тебя заждались, сын мой, - Звездоцап единственный, кто стоит к Ежевике лицом - на его лице самая доброжелательная улыбка в мире, в его глазах - холодный, острый, тревожный вопрос - подобно тому, что Ежевика слышал когда-то во снах; глупая шаткая лестница оказывается бурной, страшной рекой. Огнезвезд оборачивается моментально - быстрее, чем Ежевику сносит на пару ступеней вниз - он тихо, слишком легко оступается - надежда вспыхивает в его голосе - высокими, громкими, звонкими гласными - и тут же меркнет - спотыкаясь о согласные и сомнения: - Ежевика? - Какого черта вы тут делаете? Огнезвезду кажется, что перед ним разыгрывают давно заученное представление - что удивление, наклон головы, руки на перилах, реплики и выразительные взгляды - все дышит ложью и мороком - и все задыхается. - Я пригласил Огнезвезда, чтобы потолковать о старых делах. Тебя я позвал, чтобы ты эти дела закончил. Ежевике кажется, что его самые жуткие кошмары, морок и темнота облачаются в реальность - прямо здесь и сейчас, на лестничной площадке - ни подняться, ни спуститься. Он не видит глаз Огнезвезда - да и вообще старается совсем-совсем на него не смотреть - серый пыльный бетон съедает светлый зеленый. На ступенях лестницы путаются кляксы желтой застывшей краски. - Только сначала расскажи о своей совместной работе с мистером Брэдбери, - отвечает ему Ежевика, доставая из кармана пальто книгу - карту, личный дневник, одну большую загадку - маленькую историю о лете в один день. Она обжигает руки и уже не хрустит, когда ее открывают - длинная история подходит к концу. Он не решается кинуть книгу ему под ноги. Звездоцап не решается ее поймать. - А, ты про это, - он пожимает плечами - так неестественно легко, что кажется, будто он снимает кожу - слой за слоем, меняет, переодевается в новый незнакомый образ. - Просто держал тебя в курсе. Коршун позади Звездопаца язвительно усмехается. - Белку ты тоже держал в курсе, я так понимаю? - приподнимает брови Ежевика, поднимаясь на ступень выше - он говорит, но все думает, что - что-что-что ему нужно сделать, чтобы выбраться из глупой когтистой ловушки - Огнезвезд не смотрит на него и, кажется, думает о том же самом. - А я до последнего думал, что у вас пустая интрижка, - наигранно громко отвечает ему Звездоцап, качая головой. - Книга была твоей картой, пункты - испытаниями. Добро пожаловать на последнюю ступеньку, - сухо, неряшливо замечает он - как будто стирает ластиком всю потрясающую, идеально продуманную карандашную схему, а потом - поджигает чистый лист: - Коршун, хватит с нас пустых разговоров, - общается он не к сыну, а к хищной птице напротив него - взъерошенной, настороженной и очень опасной. Книга выпадает из рук Котли, когда Коршун кидает ему пистолет. Возможно, очень опрометчиво с его стороны - кидаться оружием, но это же Коршун - сильный, слишком смелый и настолько же - недальновидный. Ежевика ловит оружие и замирает - всего на мгновение его ослепляет солнце. Белое, страшное, жаркое - тянущее к нему свои лучи-руки. В Канаде они с Грачом как-то ездили на охоту. Было очень холодно, солнечно и пусто вокруг - зимой в лесах исчезает, на первый взгляд, вся жизнь - остается только вьюга и ели-великаны, укоризненно смотрящие на заблудших путников... Снег прятался, колол, щекотал почти везде - в сапогах, рукавах курток, волосах и на ресницах - но ружье казалось ему холоднее. В тот раз они никого не убили. Пистолет не становится для Ежевики продолжением руки, не кажется ему легким или удобным - он ложится в руку нарочито тяжело и медленно - пальцы замерзают, когда он снимает предохранитель. Котли вдруг думает о Бел на корте - и о том, с какой легкостью и изяществом ракетка смотрится в ее тонких руках. - У тебя не осталось лишнего билетика на финал? Может быть, мы еще успеем посмотреть на потрясающее фиаско мисс Бьюкейтер, если ты не будешь тянуть, Е-же-ви-ка, - скалится Коршун, перехватывая его взгляд. Ежевике почти больно смотреть, как вздрагивает Огнезвезд при упоминании Бел - ему ужасно жутко смотреть, как он разворачивается к нему лицом, направляя на него - в ответ, - оружие. Огнезвезд не смотрит на него с отчаянием, в его взгляде нет горького, терпкого разочарования - весь он обращается в один большой вопрос со значительной точкой на конце: что ты выберешь? Ежевика понимает, что его проверяют. Что все это - от найденной книги до клякс на лестнице - продумано, просчитано, спланировано Звездоцапом - и вовсе не для того, чтобы отомстить Огнезвзеду за былое, а для того, чтобы заставить его принять точное решение - перешагнет он последнюю ступень или спустится вниз. Он не думает долго. Руки решают за него, когда он разворачивается к Звездоцапу - и видит только его глаза. Темные, страшные - беспросветно, надменно смеющиеся над ним. Звездоцап смеется глазами, а затем и вовсе улыбается - уголками губ, руками, даже пресловутой печенкой - ухватывается сильно и нервно, громко и лающе - прямо в лицо смерти - а потом замолкает. - Пистолет не был заряжен. Ты же не думал, что я всерьёз? - Ежевика верит ему, когда спускает курок - пистолет в ответ только слабо чихает. - Глупец! Звездоцап остается на ногах и с целой головой, зато у Коршуна голову просто срывает: - Предатель! Как ты мог! Ублюдок! - он бы кинулся на него, если бы не Огнезвезд между ними - прозрачный и призрачный, но с огнем в руках. - Ты не достоин нашей фамилии! - кричит Коршун, и слова его вместо пощёчины - сильнее любого удара. - Мне не нужна ваша фамилия, - тихо, но твердо подает навылет Котли. Его матч-поинт оглашают сирены полицейских машин, которые подъезжают к зданию. - О, так вы подготовились... - цедит Звзедоцап. - Коршун! - одергивает его, даже не взглянув - он все еще смотрит на Ежевику - старается сжечь его, но тот только закаляется. - Мы уходим. И когда их черные спины исчезают в сером бетоне лестниц и стен - кажется, навсегда, белый Ежевика оборачивается к бледному Огнезвезду: - У вас воды не найдется? Белка в перерыве пьет воду с сиропом шиповника - странный, забавный напиток остается у нее на губах, когда она выходит на корт - скользкий и уже неверный ей. Третья партия начинается нарочито медленно - мячи становятся свинцовыми, подачи - легкими и все более кручеными, удары - все хитрее и ближе к сетке - так, чтобы путь до каждого мяча превращался в длинную, выматывающую дорогу - Белка выматывается, злится и ругается на себя - ломает ракетку о корт: - К черту все! - когда пропускает брейк-поинт при счете четыре-два - Старлинг ведет, а Бел все еще злится. - Ничего себе, неужели огненная Бьюкейтер потеряла контроль? - хмурится Грач, делая себе пометки в тексте. - Решающий сет, а счет совсем не в ее пользу. - Ты прав, Грач. Ей нужно собираться, - обеспокоено отвечает ему напарник, делая глоток воды. Грач сдерживается, чтобы не съязвить: "собираться с корта", но сдерживается - сдерживается и всем сердцем, внезапно и странно, но переживает за Бьюкейтер на корте. Бел теряет концентрацию. Где-то в середине третьей партии она перестает слышать тишину и спокойствие внутри себя - они теряются, пропадают, исчезают в неверных и неясных знаках - у кого-то на трибунах при ее подаче звонит телефон, где-то далеко раздаются раскаты грома, кто-то громко кричит "давай, Джеки!" в перерыве - желтый мяч перестает быть для Бел целым миром, когда она слышит оглушающую, сильнейшую боль в ноге. Чем больше она злится, тем больше ее беспокоит проклятый голеностоп - тем больше слышится имя Старлинг. Больше, мисс Старлинг. Гейм, мисс Старлинг. При счете пять-два Белка вызывает врача на корт. Она долго сидит без дела, накрывшись полотенцем, долго снимает кроссовок, долго ждет вердикта доктора - он хмурится, поджимает губы, серьезно смотрит на нее, когда видит ужасно опухшую ногу. - Я доиграю, - шепчет ему Бел, серьезно кивая. Врач отвечает ей тем же и ставит заморозку. Они оба знают, что этого недостаточно. Белка старается не смотреть в глаза Дыму, когда вновь выходит на корт, и ищет поддержку во взгляде Листвички - она аплодирует ей громче всех и встает первая, самая первая, и весь стадион встает вслед за ней. Старлинг ведет по счету, а Бьюкейтер - по невыносимой силе духа. Котли успевает как раз к концу - с трудом попадает на корт, пробивается сквозь толпу у входа и садится на ступенях - ему не нужно видеть счет, чтобы понять, насколько все плохо - Бел ходит чуть ли не на носочках, невесомо тихо, боясь потревожить больную ногу. В последнем гейме счет четыре-пять - она подает. Две подачи навылет - Старлинг даже не успевает сдвинуться с места, одна двойная - закидывает мяч чуть ли не за плечо себе - вздрагивает от знакомого взгляда на трибунах (ей только мерещится) - два мяча, потрясающе пробитых Старлинг - как по учебнику, в дальний левый угол корта. - Тридцать-сорок. Чемпионский матч-поинт для Джеки Старлинг. - Наша Бьюкейтер не может так просто сдаться! Нужно играть, пока не пожали руки! Белка останавливается перед очередной подачей. Долго дышит, смотрит на трибуны - бесцельно бродит взглядом сверху вниз, совсем ни о чем не думая; натыкается на Котли - без своей дурацкой шляпы и темных очков, он легко улыбается ей - устало и немного нервно. Мяч ласково щекочет руку Бьюкейтер. Она подает на удивление легко. Старлинг берет сложную, крученую подачу - отбивает ее. Мяч летит точно в сетку - прямо в нее, ни больше, ни меньше, но удар настолько сильный, что мяч буквально перебирается через сетку собственными силами - и падает на стороне Бьюкейтер. Два отскока. Белка выдыхает на втором. Грач выключает микрофон. Люди на трибунах как будто теряются. Всего на несколько секунд стадион накрывает обескураженная, пустая тишина, а затем - она разбивается на сотни, сотни маленьких кусочков-стеклышек - зрители кричат, свистят, оглушительно и ошарашенно хлопают, но не только Джеки. Бел чуть не плачет. Белка не помнит, как доходит до сетки, обнимается со Старлинг - слишком эмоциональный матч для рукопожатия в конце, как отдает свою ракетку девочке на корте, как садится на скамейку - и ищет, ищет-ищет поддержку по ту сторону. В ложе вдруг оказывается пусто - Листвичка и Дым пробираются сквозь зрителей к Котли на ступени - смотрят на нее во все глаза, что-то показывают ей - Бел пожимает плечами, растерянно смеется. Они обмениваются жестами, делают знаки, так неловко не понимают друг друга - Листвичка показывает ей фирменное, сложное сердечко пальцами, Дым рисует улыбку в воздухе, Ежевика прикладывает телефон к уху - звонит ей долго и настойчиво, а Бел так же долго не может найти телефон в сумке, а потом разблокировать его. У нее жутко дрожат руки, когда она отвечает. - Тут все настойчиво просят передать тебе, что любят тебя. Не мог отказать, - это так глупо - говорить по телефону, видя друг друга - она смеется, а потом плачет и снова смеется, когда слышит его голос - молчит, словно разучилась говорить, трет глаза, ждет - его слов. - Не верю, чтобы моя Бел Бьюкейтер опустила руки, - продолжает Ежевика, качая головой - он благодарен расстоянию за то, что Бел не видит тревоги в его глазах. - Мы вообще-то хотели пробраться к тебе, но нас не пускают, королевские особы на корте, знаешь ли... Белка наконец-то искренне улыбается - горько и грустно, но улыбается, а вернувшееся, такое переменчивое и непостоянное сегодня солнце - ласково гладит ее по голове - улыбку снимают операторы, передавая на большой экран. - Значит, я проиграла пари? - Это значит, что у тебя в следующем году будет матч-реванш. Тебя уже ждут, принцесса. Ежевика сбрасывает звонок - Бел еще не знает о больницах, полиции, разрешившемся споре и конце длинной истории - но Котли впервые понимает, что у них все будет хорошо. Белка выключает телефон и посылает воздушный поцелуй - такой легкий, забавный и искренний - его ловят все телекамеры на корте - вместе с ним ловят любовь и надежду, что остается на ее кончиках пальцев. Притихший стадион смотрит на нее - оценивает, выносит вердикт - страдает и плачет вместе с ней, восхищается - всем сердцем. Бел Бьюкейтер с трудом делает шаг обратно, туда, на корт - к своему первому-последнему второму месту в жизни. Ее ждет долгий путь.