Это всего лишь мечта

Уголек не любит незаконченные дела и любит игры - особенно те, в которых сам не участвует. Поэтому он сжигает приглашение на финал Уимблдона и доставляет точно по адресу, ко времени - приглашения на более интересную и динамичную игру. Огнезвезд с тревогой узнает конверт и адрес. Как и много лет назад, Звездоцап все также педантичен к деталям и крайне, крайне ироничен - вот только от его иронии веет холодным, промозглым ужасом. Огнезвезд не возвращается домой этой ночью - молча наблюдает за восходящей луной - виски в хрустальном стакане больше не согревает, как и плед из верблюжьей шерсти - Огнезвезд замерзает от тревоги и неизвестности. А луна подглядывает за тем, как Звездоцап жмет Угольку руку и говорит, что Белка это заслужила. Уголек видит печальную луну за окном и прячет пустоту во взгляде за тонкой, черной вуалью ненавистью - почти настоящей, почти искренней - соглашается с ним. К вечеру становится слишком душно - ветер как будто вовсе убегает из Лондона, ночь приносит с собой сборник легенд о жаркой и томной пустыне - опускается на колени и читает его утомившемуся, изнывающему от жары городу - вновь пахнет песком и магией. От мятных конфеток в карманах Уголька остаются только разноцветные фантики. Безумие оказывается сильнее любви. *** С утра мир превращается в единую спорящую, шумящую, строящую догадки новостную ленту - "Звездоцап: коварный убийца или жертва желтой прессы?"?, "Трагедия семьи Котли в двух актах!", "Почему миллионер из Вар-Кэтсинга до сих пор молчит?", и, коронное, волнительное, волнующее: "Как статья безызвестного журналиста отразится на грядущих выборах?" Звездоцап не читает новости и выключает телевизор; возможно, "выключает" - слишком мягкое слово для осколков, в которые превращается некогда говорящий экран. Утреннее, ласковое, серое солнце перекатывается по листам скомканной газеты - на обложке "Таймс" красуется главная теннисистка Британии - Белке, кажется, даже нравится это фото; в четвертьфинале она оборачивается к зрителям, выискивая одного крайне загадочного джентльмена; волосы собраны в забавный, ненадежный пучок, белое теннисное платье потрясающе на ней смотрится. В зеленых глазах Бел - уверенность, счет на табло - в ее пользу. Но Звездоцап сжигает спасшуюся из огня Бьюкейтер - вместе с блестящими глянцевыми страницами, неоспоримыми фактами из прошлого - своего, ожившего прошлого - он превращает все в ничего не значащий пепел. Говорят, огонь помогает справиться с неконтролируемой злостью - вот только Котлу-старшему ничего уже не помогает. Звездоцап обращает мгновение в историю всего одним шагом, когда садится в машину и вводит в навигатор координаты, которые загадал несколько недель назад. Встреча назначена, время уже определено, а Огнезвезд наверняка допивает свой последний кофе. Он бросает взгляд на сад - еще не проснувшийся, дремлющий в тонкой, бежевой дымке - яблони, которые когда-то для него много значили, сейчас потеряли всякий смысл. Мотылинка так и не возвращается домой. *** Ежевика врывается к Белке в гостиную с потоком свежего воздуха - в его руках все тот же нашумевший "Таймс", на его руках - красным узором холодные нити царапин. В гостиничном номере слишком светло и душно - все окна открыты нараспашку, белые занавески - нежные, сказочные - вздыхают от каждого движения. Богатая, восточная ночь сменяется пугливым, переменчивым днем. - Чемпионский завтрак? Видела себя на обложке? - Неплохо, - скупо отвечает Белка, не отрываясь от своего завтрака - овсянка с черникой, пусть и пахнущая очень приятно - остается совсем не тронутой. Впрочем, этим утром Бел ни о чем, кроме предстоящего матча, думать не могла. - Неплохо, - поддерживает ее Котли, опускаясь на стул рядом - он наливает себе и ей чай в белые, тонкие кружки - легкие, как дыхание. Вместе с солнцем и волнением по гостиной плывет тихий, ненавязчивый запах мяты и меда. Белка берёт кружку, и рябь волнения касается моря внутри. Обхватывает её сильнее - становится тихо. Она вдруг вспоминает, как две недели назад они сидели вот также в гостиной уже несуществующего дома; вспоминает теплый, оранжевый свет электрической лампы, пушистую тишину и неуверенность в каждом вдохе - то, что было как будто сотни лет назад. - Я горжусь тобой, Бел. Этот финал будет лишь одним из многих, - Белка слышит в его голосе привычную, нарочито ленивую уверенность - и ей самой становится немного спокойнее. - С каких пор ты произносишь такие проникновенные речи? - вскидывает брови Бел. - С тех пор, как ты стала финалисткой Уимблдона, - возвращает ей Котли, пряча улыбку. Вот только его улыбка застывает, когда он видит рядом с кувшином апельсинового сока изящную чашечку - стеклянную, ребристую, забавного фиолетового цвета - причудливый узор из цветочков, так хорошо дополняющий обертки конфеток, что там лежали - слишком, издевательски знакомых конфет. Солнце прячется, путается в белых, маленьких облачках-овечках - предвестницах дождя и ветра, но в комнате становится только уютнее - вместе с тенью приходит искренность. - Хочешь конфетку? - смеется Бьюкейтер, поймав его взгляд. Протягивает ему чашку с мятными леденцами - нарочито, так глупо знакомыми - Ежевику передергивает, когда он спрашивает её: - Уголек поделился? - он не ждет ее ответа - мозаика наконец-то складывается в незамысловатый узор - серый, в янтарную крапинку - Котли злится, что не разгадал все намного раньше; леденец кажется ему камнем в руке. - Откуда ты знаешь? - Белка так очаровательно щурит глаза - вся обращается в подозрение и интерес - интересное подозрение; Котли игнорирует ее вопросительный взгляд - только усмехается, разворачивая обертку - он думает, что дела могут подождать. Белка медленно ставит чашку на стол - она думает, что не хочет знать ответы сейчас. Кажется, они немного опоздают.