Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Утром во время завтрака на стол перед Арнбрандом спланировал сухой дубовый листочек. Друид этому ничуть не удивился и взял в руки листок, мгновенно обернувшийся в его пальцах клочком пергамента.       — От сына? — спросил Асгайр.       Арнбранд развернул листок и молча кивнул, вчитываясь. Литея, уже закончившая завтрак, тихонько встала из-за стола и отошла в сторону кухни, помогать Хельге, и Асгайр проводил её внимательным взглядом, в котором Елене почудилась затаившаяся улыбка.       — Ничего особенного, — Арнбранд свернул записку и положил в карман, понимаясь из-за стола. — Как и всегда, впрочем. Пойдём-ка.       Оба мужчины встали из-за стола и, накинув тёплые плащи, вышли на улицу - вероятно, опять в лес, по своим таинственным друидским делам. Елена закончила завтрак и отнесла тарелку в отгороженный угол, где теперь была кухня, на которой безраздельно правила леди Хельга, которая, как оказалось, любила готовить и «следить за домом», как она говорила. В кухне стоял широкий гладкий стол, над которым постарался Борр, кое-где висели связки трав для аромата, и всегда горел огромный очаг. Повинуясь магии, посуда мылась сама.       — Пойдём прогуляемся, — предложила Литея Елене.       — Выведите лошадей, — попросила леди Хельга. — Они совсем застоялись, бедняги.       — Конечно, — с готовностью закивали девушки.       Они оделись и вышли во двор. Во влажном воздухе низко висели белые облака, медленно тянущиеся мимо солнца. Девушки осторожно прошли за угол здания. Литея раскрыла ворота большого загона, а Елена - двери конюшни, и девушки стали по одной выводить лошадей из помещения. Лошади фыркали, прядали ушами и рвались поскорее на свободу, а оказавшись в загоне, разбегались, кто куда, разминая ноги. Закончив, девушки закрыли ворота загона и медленно пошли вдоль его ограды. Елене хотелось прокатиться на Фрейе, может быть даже куда-нибудь далеко, но Литея на лошади держалась не очень уверенно, и Равенкло не стала и предлагать, чтобы не смутить подругу ненароком.       — Что это был за листок? — спросила она у Литеи. — Тот, который прилетел к Арнбранду.       — Записка от Леонида, как я понимаю, — рассеяно отозвалась друидка, глядя себе под ноги. — Так мы передаём сообщения на большие расстояния.       — Научишь меня?       — Да, обязательно, — кивнула Литея.       Больше друидка ничего не прибавила, и Елена сочла за лучшее предоставить её своим мыслям. Равенкло не знала, что такого особенного было в Леониде, сыне Арнбранда, но знала, что отчего-то упоминание дяди и его сына вызывает у Литеи недовольство. Елена не задавала вопросов, считая, что если Литея не говорит ничего конкретного, значит это никому не нужно знать.       Елена подняла голову к небу, голубому, гладкому и высокому, к низким толстым облакам, и почувствовала на щеках дыхание весны. Первой настоящей свободной весны, когда всё будет совсем иначе. Она была далеко от родной деревни, от Камелота, и, казалось, мир завертелся и опрокинулся, становясь каким-то другим, немного лучше, немного полнее, немного свежее. Это была первая весна в этих краях и первая весна, когда Елена начинала чувствовать себя взрослой, почти независимой от матери - она нашла новых друзей, училась новым вещам. Она, в конце концов, проехала половину мира и встретилась с самыми настоящими друидами.       — Знаешь, весна моё любимое время года, — сказала Елена.       — Почему? — Литея искоса взглянула на подругу. — Разве один сезон лучше другого?       — Это вряд ли. Просто я лучше чувствую себя весной, жду, когда распустятся цветы, когда начнут работать в поле.       — А ты тоже работала в поле?       — У нас с мамой был собственный небольшой огород, мы занимались им. А на поле помогали магией. Точнее, мама помогала, а я училась.       — Вот как, — Литея снова замолчала, потом подняла голову. — Ты скучаешь по деревне, по лесу?       — Немного.       Елена задумалась, припоминая свои ощущения. В деревне её все привечали, но друзей у неё там не было, она гораздо больше времени проводила в лесу или с матерью, тогда как местные ребятишки занимались своими делами. Уже в Камелоте она нашла куда больше знакомых, но все они не были такими уж близкими. Опять же, Елена занималась магией, о которой в городе никто ничего толком не знал, и больше времени проводила с мамой и её друзьями. Были ещё подруги леди Хельги и рыцари. И сэр Элиот, расставание с которым сильно её ранило одним только воспоминанием о том, как сильно она оскорбила его.       — Здесь мне больше нравится, — твёрдо сказала Елена, изгоняя печальные образы. — А ты скучаешь?       — Пожалуй, — Литея остановилась и облокотилась на ограду. — Я скучаю по отцу, раньше я никогда его надолго не оставляла, мы ведь вообще не покидали леса. Но здесь со мной друзья.       Елена встала рядом и так же облокотилась о деревянную ограду. С того места, где они теперь стояли, открывался вид на всю ширь тёмного леса и здание, в котором жили маги - серое, чуть угрюмое, с мелкими частыми окнами под потолком первого этажа и окнами побольше на втором этаже.       — Гарет твой лучший друг?       — Да, — как-то неуверенно ответила Литея. — Мы с ним с детства друг друга знаем, и вообще… — она опустила голову так, что волосы скрыли её лицо, и постучала носком сапожка по опоре ограды. — И это жутко бесит дядю.       — Почему? — удивилась Елена.       Она не заметила особенной неприязни Арнбранда к Гарету. Никакого расположения там, конечно, тоже не было, но Арнбранд на её памяти ни разу не сделал чего-то дурного хоть кому-то, не считать же таким замечания или смешки? В конце концов, король и Салазар постоянно насмешничали, но были лучшими друзьями.       — Потому что дядя странный, — фыркнула Литея. — Ему не нравится никто, кроме Леонида, и он постоянно ставит его всем в пример. Но самому Леониду никогда слова доброго не скажет, только кивает важно, — она в последний раз стукнула по дереву и подняла голову, с раздражением откидывая волосы. — И Леонид странный. Вечно ходит хвостом, как будто своих дел нет.       Картина выходила неприглядная. Елене стало понятно раздражение Литеи, но что сказать она не знала, ведь нельзя же исправить двух людей щелчком пальцев.       К девушкам подошла Фрейя, и Елена протянула руку к своей любимице, поглаживая по морде. Литея улыбнулась и вздохнула, избавляясь от раздражения, и потрепала лошадь по гриве, заплетённой Еленой в тонкие косички.       — Тебе никогда не хотелось взять и уехать? — спросила Литея. — Вот просто сесть на лошадь и уехать, никому не сказавшись.       — Нет, — Елена даже чуть опешила. — Мне не трудно предупредить, да и никто не станет запрещать прогулку.       Литея посмотрела на подругу в замешательстве, потом на её лице появилось выражение снисходительности.       — Я имею в виду, совсем уехать. Чтобы не возвращаться. Жить своей жизнью, ни перед кем не отчитываться. Мне вот очень хочется на свободу.       Елена не сразу даже представила себе, о чём говорит Литея. Разве так должна выглядеть свобода? Разве сейчас Литея не свободна? Ведь её никто ни к чему не принуждает, у неё есть друзья, семья, ей, в конце концов, действительно не нужно ни перед кем отчитываться, разве что о своих успехах в учении.       — Просто, — Литея запнулась, подбирая слова, потом с жаром продолжила, — я так устала от этих взглядов дяди, от ожиданий отца, ото всего устала. Хочу жить в своё удовольствие, заниматься, чем хочу и когда хочу. Ходить, куда хочу.       — Мы и так ходим, куда хотим, — напомнила Елена. — И вообще, нас ничего не заставляют делать.       Литея передёрнула плечами и с тоской вздохнула.       — Я всё равно хочу чего-то другого.       Елена оглянулась на окружающие их бескрайние просторы, на высокий лес, на тёмный утёс, на длинное блестящее озеро и не смогла понять, какой свободы хочет Литея. Фрейя, поняв, что к ней потеряли интерес, отбежала от ограды, и девушки тоже медленно побрели дальше в молчании.       Весь оставшийся день они гуляли, потому что занятий в этот день не было, и все разбрелись кто куда хотел. Литея показала Елене приём, которым друиды отправляли друг другу послания, и до самого вечера девушки тренировались, посылая листочек дальше и дальше. Конечно, речи о том, чтобы Елена могла послать весточку куда-нибудь в друидскую деревню, не шло, но Литея уверила подругу в том, что у неё отлично получается, нужно только больше времени.       2       — Как только приедут Салазар и Артур, у нас в рекордные сроки появится зельеварня. Ну, или как оно там называется.       Клавдий сел рядом с Еленой и потянулся за куском хлеба. Девушка недоумённо посмотрела на него.       — С чего ты взял? Кто это сказал?       — Ну я только что, — Клавдий хмыкнул и покосился на Хельгу, сидевшую на другой части стола. — Но, серьёзно, он захочет сбежать как можно скорее, чтобы проводить свои эксперименты и чтобы никто не лез в его священные записи.       Елена бросила взгляд на то место, что отгородил себе Салазар. Уезжая, он предупредил, что поставил там защитные заклинания, и потребовал, чтобы никто не вздумал без него наводить там порядок. Это явно адресовалось леди Хаффлпафф, но та, кажется, уже давно смирилась с тем, что над Салазаром и его хозяйством власти не имеет. Елена подозревала, что защита направлена скорее на любопытных Тита и Тиберия - те всё норовили сунуть нос в записи лорда Слизерина, которому разве что не поклонялись. Читать они не умели, но энтузиазма это не умаляло.       — Что плохого в том, что Салазар захочет устроить зельеварню? Его средства помогают нам всем.       — Да никто не говорит, что плохо, — пожал плечами Клавдий, — я просто пытаюсь предположить, что мы будем делать, когда они приедут. Если они, конечно, не попались скоттам.       Елена чуть не подавилась. Клавдий иногда был невыносим.       — Я просто пошутил, — поспешил объясниться парень. — Не смотри на меня так.       Елена поджала губы, но прекратила прожигать в нём дырку. Конечно, король и маг отправились по опасному пути, но Елена верила, что они справятся со всем, ведь они знают, что делают.       — Какой смысл гадать? — спросила Литея, сидевшая с другой стороны от Елены. — Приедут и сами всё расскажут. Или ты хочешь поспорить?       Литея с усмешкой посмотрела на юношу, и тот сделал вид, что задумался. Елена подавила вздох и уделила всё внимание своей тарелке - эти двое спорили обо всём и ревниво вели счёт, нечему тут удивляться. Пока Клавдий обгонял на пару очков, но Литея и не думала отступаться.       — Готов поспорить, — ответил Клавдий. — Как только приедут, Салазар начнёт настаивать на постройке зельеварни.       — А я думаю, что отдельная кузня нам нужнее, — с затаённым торжеством выдала Литея. — Скоро нам понадобится множество инструментов для работы. И для строительства, и для работы на земле.       — Она права, — улыбнулась Елена. — Вот уж работать с железом прямо в общем помещении леди Хельга не позволит.       Если Клавдий и засомневался, он не выдал этого ничем, только улыбнулся снисходительно.       — Зельеварня. Я вас уверяю.       — Вот и посмотрим, — задрала носик Литея.       Клавдий вопросительно посмотрел на Елену, словно ожидал, что она тоже присоединится к спору.       — Я не участвую, — покачала головой девушка. — Так на что вы спорите?       Литея и Клавдий всегда спорили на что-то, иначе им было неинтересно. Елене, надо признаться, тоже так было интереснее наблюдать за этими двумя.       — На желание, — предложил Клавдий. — Кто проиграл, тот исполнит любое желание.       — Что, воображение тебе отказало? — усмехнулась Литея. — Желание так желание.       — Только это не должно быть что-то обидное, — тут же вмешалась Елена.       — Вот ты и будешь определять, что обидно, а что нет, — усмехнулся Клавдий. — Так и быть, я постараюсь придумать что-то не слишком ужасное.       — Придержи коней, я окажусь права, — Литея важно подняла в воздух палец, — потому что кузня это практично.       Судя по лицу Клавдия, ему захотелось рассмеяться, но он не стал делать этого за столом, вместо этого только склонил голову в издевательском поклоне.       — Скажи это Салазару, когда проиграешь.       — Представьте, что будет, если первым делом Салазар скажет построить какой-нибудь погреб, — улыбнулась Елена. — Или защитную стену.       — Не будет такого, — уверено заявила Литея.       Елена не стала настаивать. В конце концов, скоро всё разрешится, и хорошо бы ей в этот момент быть поблизости, чтобы увидеть выражение лица проигравшего. Что-то ей подсказывало, что разочарована она не будет.