Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       В Камелот Гермиона возвращалась как домой. Нет, там не стало чище, да и дома не раздвинулись, но она к нему уже привыкла. В этом новом для неё мире Камелот был её точкой опоры.       Первым делом Гермиона справилась, не искал ли её кто. Искали, конечно: пара открытых переломов, приглашения на чай, вопросы о будущем... Но никаких волшебников, никаких странных людей. Это не было удивительным или обескураживающим, но зато было обидным.       Гордо сунув обиду подальше, чтобы не мешалась, Гермиона хорошенько вымылась, подстригла свою бороду - она бы её и вовсе сбрила, но без бороды ей никто и пятнадцати лет не дал бы - и отправилась навещать всех знакомых. Первым был довольный Мордред, который уже уверовал, что, оставив его на страже Камелота, ему оказали честь и доверие, и теперь рассказывал всем желающим (и не очень желающим тоже) о том, как он распределил дозоры, как его уважал комендант крепости, как он налаживал отношения с латниками и много-много чего в том же духе. Гавейн слушал это с индифферентным видом, очевидно, уже не в первый, и даже не в шестой раз, и очаровательно улыбался проходящим мимо девушкам, Кей попал в эту компанию по чистой случайности, а Уриенс ещё не оставил попыток рассказать Мордреду о поединке Ланселота и Нантреса.       Элейн встретила Гермиону не в пример радушнее.       — Здравствуй, Мерлин, — она провела девушку внутрь маленького домика и усадила за стол. — Выпьешь чаю*? Только сегодня мяту собирала.       — Не откажусь. Расскажи, Элейн, что здесь было за то время, что я отсутствовал?       Женщина усмехнулась, накрывая на стол и уверенными движениями отмеряя мяту на отвар.       — Да что здесь может случиться? Трое заболели, двое умерли, но не по болезни, а от старости, — она пожала плечами. — Это у вас там интересные события происходят. Правду говорят, что Ланселот сражался за свою невесту?       Гермиона мысленно застонала. Да что же это никому покоя не даёт?       — Правду, — угрюмо сказала девушка и поспешила спрятаться за протянутой чашкой, — как два пса сцепились.       Элейн добродушно рассмеялась.       — Всё время забываю, что ты ещё совсем молод. Поди и не любил ещё, а, Мерлин?       Как, интересно, связанны между собой любовь и смертоубийство? Гермиона что-то пробурчала и принялась сосредоточенно пить отвар, игнорируя веселье в глазах Элейн.       — Ну так что, теперь будет свадьба? И, наверняка, весьма пышная, ведь Ланселот - любимец короля.       Гермиона покивала. Она ничего против свадьбы не имела, но её уже порядком утомили разговоры о ней, а предшествующий этому празднеству поединок до сих пор иногда виделся ей в страшных снах: там она не успевала помочь лорду Нантресу или погибал Ланселот...       На счастье, Элейн было известно гораздо больше, чем ей, и женщина почти не нуждалась в собеседнике, разглагольствуя о лентах, кушаньях и том, какая прекрасная это пара - Ланселот и Джиневра. О Нантресе она не упоминала - тот, вроде как, был сам виноват в проигрыше.       — Да-да, — рассеяно подтверждала Гермиона. — А ещё, кажется, упоминали о турнире. Он, конечно, будет проводиться не в честь свадьбы, но тоже скоро.       — Турнир! — Элейн разве что в ладоши не хлопала, как маленькая. — Какое чудо, эти турниры: королевским рыцарям нет равных, а уж когда они сходятся друг с другом, так любо-дорого взглянуть! Ты ведь ещё будешь в городе?       Гермиона неопределённо повела плечами. Турнир ей бы хотелось посмотреть, но она уже и так надолго задержалась в этом времени, и если объявится настоящий Мерлин и предоставит ей возможность вернуться, она не будет медлить.       — Ты, кажется, упоминал, что не хочешь задерживаться в Камелоте надолго, но уж на турнир оставайся, — безапелляционным тоном закончила травница.       — Да-да, так и сделаю, — что ей ещё остаётся? — Солнце садится, Элейн, мне бы уже нужно возвращаться.       Элейн привычно захлопотала, собирая со стола и ворча на тех, кто придумал так рано запирать ворота крепости.       — Ох, — всплеснула она руками, когда Гермиона стояла уже у самых дверей, — ну что я за рассеянная? Ведь каждый раз всё хочу тебе сказать, про тебя девочка спрашивала. Паломница, у меня жила, вот она меня и спросила, не знаю ли я волшебника по имени Мерлин.       Гермиона спрятала улыбку. Многое переменилось с тех пор, как она назвалась паломницей, но и теперь носила маску - уже величайшего волшебника.       — Сам знаешь, до тебя никто в волшебство не верил и про тебя не слышал, я так той девочке и сказала, — Элейн развела руками. — Так ты, если соберёшься уезжать из Камелота, попробуй эту девочку найти, Гермионой зовут. Знала же она о тебе откуда-то.       Гермиона кивнула, опасаясь, не сдержавшись, захохотать.       — Я попробую это сделать.       Элейн тепло улыбнулась и, подойдя ближе, огладила Гермиону по плечу.       — Никто в волшебство не верил, а вот ты пришёл, принёс надежду и уже стольким людям помог. Хорошо, что мы ошибались, а та девочка-паломница - нет.       Выходя на холодную ветреную улочку, Гермиона несла в сердце вечное тепло благодарности и радости.       2       Подготовка к свадьбе сэра Ланселота, лучшего из рыцарей Круглого стола, и прекрасной леди Джинервы шла ускоренным темпом: гости съезжались, продукты закупались, дамы наряжались, а Ланселот ходил с видом кота, вылакавшего бидон сливок, и готов был сутками говорить о своей славной победе над «старикашкой» лордом Нантресом. Праздник обещал быть грандиозным: сотни гостей, пышная церемония венчания, которую обещал провести сам король, десятки блюд, фокусники, жонглёры, певцы, музыканты.       Гермиона же заперлась в своих покоях. Она понимала людей, поддавшихся предвкушению праздника, она вполне понимала Ланселота, довольного победой, она понимала, что ничего сверхъестественного не произошло, что люди предпочитали и всегда будут предпочитать грубую силу любым другим вариантам разрешения конфликта, чего стоит её собственный удар по челюсти Драко Малфоя... Гермиона вовсе не пряталась от грубых нравов пятого века, она пряталась от суеты, пытаясь понять саму себя.       Гермиону уже давно преследовало странное ощущение, разобраться с которым она не могла, потому что не могла его даже описать. С каждым днём Гермиона всё дальше погружалась в жизнь Камелота, узнавала населяющих его людей, их нравы и проблемы, и всё больше «врастала» в это место. С каждым часом всё дальше и дальше становился момент, когда её неведомыми силами вырвало из мирного существования в Хогвартсе и выкинуло в новую реальность. С каждым разом, когда она обновляла заклинание на своей внешности, она всё больше привыкала к своей маске, и выхода из этого процесса не было никакого. Хуже - Гермиона почти перестала этот выход искать, как будто по инерции продолжая ждать старика в остроконечной шляпе и с чудом за пазухой.       Окончательно забросив решение этой своей проблемы, девушка сосредоточилась на чём-то более приятном. В Камелоте намечалась свадьба, так почему бы не сделать молодожёнам особенный, волшебный подарок? Отличная идея, оставалось только решить, как же её воплотить. Для этого Гермиона вооружилась письменными принадлежностями и присела за стол - с пером в руке ей всегда думалось лучше.       Поглощённая своими мыслями, Гермиона и не заметила, как дверь в её покои открылась, впуская короля, который теперь и топтался позади неё и пытался через плечо подсмотреть, что она там пишет.       — Что это за язык?       Гермиона подскочила на стуле, едва не сбив стол, стул и короля. Артур отпрянул, вскидывая руки и с удивлением глядя на Гермиону, держащуюся за грудь и пытающуюся одновременно и прокашляться, и начать дышать.       — Я думал, ты меня заметил.       — Заметил и не поздоровался? — Гермиона всё же восстановила дыхание. — И давно вы тут, Ваше величество?       — Минут пять, — Артур пожал плечами и по-простому присел на край стола. — Так что за язык?       Гермиона никогда не общалась с королями или хотя бы благородными лордами (всякие Малфои и иже с ними - не в счёт), но подозревала, что они должны держаться холодно и отчуждённо, гордо задирать носы и цедить слова, а не сидеть на столах и пугать подданных внезапными появлениями.       — Это? — Гермиона бросила беглый взгляд на листы, исписанные самым простым английским языком. — Особый язык. Колдовской.       Сказала, и тут же её посетило неодолимое желание побиться головой о стол. Колдовской язык - большего бреда и не придумаешь. Артуру это, однако, бредом не показалось.       — И что ты на нём пишешь? Какие-нибудь свои заклинания?       — Да, что-то вроде того, — ну, в самом деле, не рассказывать же ему о проблеме с подарком! — Вы что-то хотели, Ваше величество?       Артур чуть поморщился, устраиваясь поудобнее.       — Я просто зашёл тебя проведать - ты уже несколько дней тут сидишь, про свадьбу-то не забыл?       Забудешь тут, когда все об этом говорят, а ты раздумываешь над подарком!       — Нет, Ваше величество.       — Мерлин, ты спас мне жизнь, перестань уже звать меня величеством, — Артур показательно закатил глаза. — Вообще, есть ещё кое-что, о чём я хотел попросить.       — Я слушаю, Ва... кхм... Артур, — поправилась Гермиона, глядя на грозно сведённые брови короля. — О чём ты хотел попросить?       — Сначала скажи мне, каков твой план?       — Что? Какой план? — Гермиона подумала было, что, разглядывая свои записи, пропустила что-то в рассуждениях Артура.       — Ну, ты, вроде как, не собирался здесь селиться, верно?       Гермиона осторожно кивнула.       — Да. Но мои дела здесь ещё не закончены.       Дел у Гермионы не было, если не считать свадьбы и турнира, но и их она бросила бы - правда, с трудом - лишь бы попасть домой.       — Раз так, может ты, — Артур пожал плечами, словно показывая, что ничего особенного в его словах нет, — останешься насовсем? Надо будет, уедешь, никто тебя неволить не будет, но ты как-то стал частью Камелота, тебе здесь все рады.       Гермиона не нашла, что сказать. Всё теплее и теплее становилось на душе. Всё меньше и меньше становилась лёгкость, с которой она готова была покинуть Камелот и вернуться в Хогвартс.       — Спасибо.       3       Благородный сэр Ланселот и прекрасная леди Джиневра были торжественно соединены королём Артуром, благословлены магом Мерлином (если честно, Гермиона просто произнесла заклинание, чтобы в воздухе появились голуби, но эффект был феноменальным - все разом уверовали в благословение) и отправились вместе с гостями за длинные столы, чтобы пировать и радоваться жизни до самого рассвета.       Жених был красавец: статный, с золотящимися в свете свечей и факелов волосами и ласковой улыбкой для Джиневры. Невеста была в изящном светлом платье, смущена и очень мила. Оба шутили, держались за руки и кормили друг дружку с рук.       Гермиона привычно сидела между Гавейном и Мордредом, смеясь их шуткам и, по мере возможностей, участвуя в обсуждении предстоящего турнира и его участников. Уриенс и Кей били себя в грудь, утверждая, что их никто не остановит, Мордред кипятился, убеждая всех, кто готов был его слушать, что лучше него никто не стреляет и он будет лучшим лучником.       Покончив с едой, гости закружились в танцах, да так лихо, что и Гермиона не удержалась и, выспросив у Мордреда движения, отправилась в центр зала с первой попавшейся дамой. Король бродил между столов, то и дело ввязываясь в разговоры или принимаясь танцевать то с новобрачной, то с её подругами. Всё быстрее становились танцы, всё больше вина выпивали гости, и даже Персиваль прошёлся в одном танце с леди Линорой, но после был вынужден скрыться - дама требовала повторения. Уже все подарили подарки - красивый мешочек от Гермионы с чарами расширения был бесполезен, но зато приглянулся молодожёнам - и вскоре все высыпали во двор, требуя магии.       Гермиона, незначительно покачиваясь (она, конечно, не сама пила - это всё Гавейн), выступила вперёд и принялась колдовать: в воздух взвились искры, огненные колёса, целые снопы огня, полетели бабочки и птицы... Этот вариант салюта ей самой понравился намного больше того, что делают маглы, а уж люди позади неё и вовсе были в восторге. Ланселот подхватил на руки и закружил свою невесту, многие смеялись и хлопали в ладоши. Гермиона широко улыбнулась, глядя на их восторг.       Тепло, поселившееся в её сердце, разрослось до невероятных размеров. Мерлин - тот самый, настоящий Мерлин, которого она так ждала - пришёл, Гермиона сама и была тем Мерлином, не только по имени, по сути своей. Она знала это точно, она читала это в душах людей и больше ничего и никого не ждала. Возможно, когда-нибудь она найдёт способ вернуться в Хогвартс, в своё время, но сейчас её место было здесь, так, быть может, это её судьба?       Камелот стал точкой опоры для Гермионы и, как знать, может быть Гермиона сможет перевернуть мир? Свой собственный, так уж точно сможет. * Не было, не было тогда чая, автор знает. Но не предлагать же гостю хлебнуть отварчику? * И по поводу обращения к Артуру: кого-то может покоробить «ты», но напоминаю, что в английском нет двух разных «ты» и «вы», поэтому, раз уж Гермиона называет его Артуром, так пускай уж и тыкает