Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Зима - это время традиционной хандры, неостановимых насморков, слякоти на улицах и холода. В Камелоте было намного теплее, чем на Юге, но и там чувствовались зима и все её «прелести».       Гарету, с которым Гермиона встретилась снова в Гринфилде, удалось расшевелить девушку, и теперь она почти не выпадала из реальности, задумываясь о странных совпадениях и превратностях собственной коварной судьбы.       Тоска по друзьям накатывала теперь всё чаще: несколько месяцев прошло с тех пор, как она оказалась в Камелоте и сколько ещё пройдёт времени, прежде, чем её посетит озарение и она сможет вернуться? А что, если она и вовсе не сможет вернуться, что, если она больше никогда не встретится с друзьями и родными, никогда больше не встретит Рождество с родителями, а Новый год в - Норе?       Камелот по-прежнему был грязным городом, но, стоило Гермионе въехать на знакомые улочки, это стало неважным. Её охватило восхитительное чувство радости - она вернулась туда, где было её место, туда, где ей были рады. Прохожие улыбались, махали руками, спрашивали, как прошло путешествие. Что-то большое и тёплое росло в груди Гермионы, что-то, что очень важно.       Мощёная дорога звонко выстукивала под копытами коней, весёлые крики неслись со всех сторон, и Гермиона почти не скрывала улыбку, глядя на громаду крепости впереди. Ворота были, разумеется, подняты и конюхи уже встречали путешественников, но, как оказалось, Гермиону ждал тёплый приём. Из-за угла выскочил Мордред, в доспехах и со щитом, крепко сжал Гермионину руку, приветствуя, и потащил за собой, не переставая сетовать на то, как долго её не было, но одновременно радуясь тому, что она приехала как раз к тренировке перед завтрашним турниром.       Завернув за угол, откуда только что выскочил Мордред, Гермиона тут же услышала стук молотков и топоров, взвизгивание пил - плотники ставили ограждение и трибуны на ристалище. Чуть поодаль кузнец Санам, уперев руки в бока, следил за работой своих подмастерий; он дружески поздоровался с Гермионой, но все расспросы отложил на потом - один из его мальчишек исхитрился обжечься щипцами.       Ещё пара шагов, и перед Гермионой раскинулась площадка, где ежедневно упражнялись рыцари: теперь там было несколько десятков человек, все в доспехах и в полном вооружении. Как бы скептически Гермиона ни относилась к этой средневековой забаве, турнирам, которые казались ей ещё менее осмысленными, чем даже квиддич, но и у неё захватило дух. Тот единственный турнир, который она видела, был весьма скромным, теперь она осознала это в полной мере, увидев стройные ряды ярких палаток и огромное число ожидающих своей очереди выйти на площадку.       — В этот раз будут состязания лучников, разумеется, традиционные удары пиками, общая схватка и хотят даже организовать поэтический турнир, если только наберётся достаточно желающих, — довольно перечислил Мордред. — Ты только погляди, сколько народу! И все отличные воины!       Гермиона кивнула, восхищённо разглядывая рыцарей: там были молодые парни и мужчины в летах, доспехи у них были самые разные, но все сверкали, ни пятнышка ржавчины или грязи, оружие их внушало благоговейный трепет, а ловкость движений завораживала - теперь, когда речь шла лишь о победе в соревновании и получении золотой чаши, а не о жизни и смерти, как это было в поединке Ланселота и Нантреса, Гермиона могла оценить всё это по достоинству.       Девушка замерла на краю площадки и все её мысли были поглощены наблюдениями за ударами, изящными шагами, продуманной обороной и дерзкими наступлениями... Если только схватка может быть захватывающей и даже прекрасной, то турнир - как раз тот момент, когда это можно увидеть.       Сталь ударяла о сталь и дерево, то и дело неслись азартные или болезненные вскрики. Те, кто уже принял участие в тренировке и те, кто только ждали своей очереди, обсуждали технику тех, кто сражался на площадке. Оруженосцы носились, как угорелые, выполняя указания, и во всём этом бедламе Гермиона чувствовала себя на удивление хорошо и уже через минуту принялась яростно спорить с Мордредом о том, удастся Персивалю победить его соперника или нет. Мордред напирал на молодость сэра Реджинальда, Гермиона утверждала, что Персиваль крепкий орешек. Затем они переключились на остальных, и Гермиона узнала очень много нового о технике ведения боя, но, разумеется, не подала вида, что не понимает некоторых слов друга.       Сталь ударяла о сталь и дерево, но уже тише, зато крики обсуждающих усиливались - к ним присоединялись те, чьи поединки закончились победой или поражением, и постепенно на всей площадке осталась лишь одна пара. Оба мужчины были удивительно проворны, но каждый их удар наносился с потрясающей силой, щиты их пришли почти в полную негодность.       Удар - с одного из них слетел шлем, и показалась тёмная голова Гавейна. С отчаянным криком молодой рыцарь бросился на соперника, бросив все увёртки и надеясь попросту рубануть своим мечом по его плечу, но другой рыцарь, играючи, увернулся и, приняв удар на свой меч, замысловатым движением кисти сбросил его и тут же, воспользовавшись преимуществом, толкнул Гавейна щитом. Поединок длился долго, лицо Гавейна уже посерело от усталости, так что от этого толчка молодой рыцарь Круглого стола попросту повалился на землю.       Толпа разразилась криками, Мордред восторженно захлопал в ладоши.       — Я и не думал что он так долго продержится! — заявил он, по-видимому, гордый за брата. — Но такого воина и вдесятером не поборешь!       За второго рыцаря он, видимо, тоже был горд.       Победитель опустил меч и отдал оружие подбежавшим оруженосцам, а затем рывком поднял Гавейна на ноги и похлопал по плечу, что-то одобрительно говоря, но его слова, вероятно, услышал только сам Гавейн - такой гвалт поднялся вокруг. Победитель поднял забрало, но, как назло, повернулся спиной к Гермионе, победно вскидывая руку в латной перчатке и что-то со смехом отвечая на поздравления. Девушка нетерпеливо приплясывала, желая поскорее увидеть, кто оказался таким хорошим бойцом.       Наконец, победитель повернулся, снимая шлем и встряхивая потемневшими от влаги волосами, и направился к краю площадки, чтобы снять доспехи. Гермиона едва не лишилась дара речи, узнав этого рыцаря.       Ей следовало бы догадаться раньше: она однажды видела эти доспехи и, уж конечно, реакция Мордреда и всей толпы на поражение Гавейна могла бы подсказать ей, что перед ней король, но всё время до этого самого момента Гермиона воспринимала короля двойственно: с одной стороны был тот Артур, которого она спасла в лесу и который частенько наведывался к ней в комнату, чтобы просто сидеть и наблюдать, иногда задавая вопросы, а в какой-то другой вселенной существовал великий воин, талантливый полководец...Только теперь два эти образа сошлись, наконец, в один - король Артур оказался не только замечательным собеседником и вдумчивым монархом, но и виртуозным фехтовальщиком. Но...       — Он что, будет участвовать в турнире?       Мордред как-то странно посмотрел на Гермиону.       — Само собой.       Гермиона вернула другу точно такой же странный взгляд.       — Что значит «само собой»? Хочешь сказать король будет драться на турнире?       — Да что такого-то?       Они вдвоём протискивались к тому месту, где стояли король и его старший племянник.       — Его могут... Ранить! Убить!       — Кого, дядю? — скептически хмыкнул Мордред. — Мерлин, ты вроде маг и всё такое, а вот глаза у тебя слабоваты.       — Ничего не слабоваты, — гневно прошипела Гермиона, с трудом протискиваясь мимо особенно плотной группы рыцарей; их галдёж её едва не оглушил, — нормальные у меня глаза.       — Тогда, — Мордред ловко увернулся от чьего-то локтя, и вот они уже в двух шагах от цели, — ты мог бы только что увидеть, что король непобедим.       Разговора на площадке не получилось, потому что, едва завидев Гермиону, король просиял радостной улыбкой и этим сбил девушку с боевого настроя, а когда он схватил её за плечи, оглядел с ног до головы и хлопнул по плечу, как совсем недавно Гавейна, с радостным «А вот и мой маг!», говорить что-либо стало совсем невозможно - во многом ещё и из-за того, что дружественный богатырский хлопок был выполнен рукой в латной перчатке, а Гермиона всё-таки была в одной мантии, а не в доспехах, и вовсе не такой сильной, как рыцари.       В общем, убедить короля отказаться от безумной затеи участвовать в турнире Гермионе не удалось: Артура осаждали вопросами и шутками, саму Гермиону, не стесняясь, рассматривали и тоже расспрашивали, так что и слова-то сказать королю не получалось. Потом все переключили внимание на новую партию тренирующихся, не переставая при этом болтать, а потом толпа понесла Гермиону в замок...       Гермиона очень скучала по Камелоту, по высоким потолкам, малюсеньким окошкам в самом верху стен, постоянной суете, каменным коридорам и своим покоям, но сейчас она не могла всем этим наслаждаться. Король всё время был занят, Мордред её не поддержал, и даже Санам пожал плечами и сказал, что королю никто не указ и вообще его даже ранить никому не удастся, не говоря уже о нанесении увечий или убийстве. Никого, никого-никого не волновало, что величайший христианский король собирался рисковать своей жизнью на каком-то турнире, да ещё и в общей схватке!       Ну почему он не мог предоставить эти сомнительные удовольствия своим доблестным рыцарям? Почему не мог хотя бы участвовать в обычных состязаниях с пикой?! Мужчины бывают потрясающе безответственны - вспомнить хотя бы регулярно пикирующего с коня Генриха VIII английского или Генриха II французского, которому обломок копья вошёл в мозг... Нельзя участвовать в турнирах, если ты король, тем более, если ты не женат и не имеешь наследника!       2       — Нельзя участвовать в турнирах, если ты король, тем более, если ты не женат и не имеешь наследника!       Именно так Гермиона и сказала, заявившись перед ужином в комнаты короля. Артур недоумённо на неё глянул и продолжил натягивать сапог.       Да, безусловно, для таких громких заявлений одного человека, пускай даже мага, недостаточно, но никто с Гермионой не согласился, и потому убеждать короля она пошла в гордом одиночестве. Возможно, зря.       — Я так понял, ты пытаешься меня убедить отказаться от турнира?       — Ну, да, — Гермионе стало как-то не по себе от недовольства на королевском лице. — Это ведь опасно.       — Мерлин, — протянул Артур, — Кому, скажи, нужны турниры, если они безопасны? Сам понимаешь, жениться и завести наследника до завтра я не успею, а идти на попятный не собираюсь.       Артур встал со скамьи и подошёл к Гермионе, снисходительно глядя на неё сверху вниз. Девушка поджала губы, но отступать не собиралась ни в коем случае.       — Я буду участвовать.       — Нет!       — Мерлин, даже не пытайся. Я хочу, и я буду. Я король, в конце-то концов.       — Но это опасно! А если кто-то тебя ранит? Или ещё хуже?       Взгляд Артура оставался таким же снисходительным. Хуже - он ещё и улыбался.       — Меня никому из них не достать. К тому же, я мог бы разрешить тебе внимательно за мной следить и спасти, в крайнем случае.       — Разрешить?! В крайнем случае?! Да я уже продумываю, какой щит к тебе применить, чтобы смог отразить все удары!       — Мерлин, — Артур насупился, — даже не думай! Я выйду на турнир, можешь в этом не сомневаться, но не смей и думать мне помогать!       Подбородок его упрямо выдвинулся вперёд, совсем как у Рона и Гарри, каждый раз когда Гермиона убеждала их забыть о квиддиче и заняться уроками, брови гневно сошлись. Постояв перед девушкой пару секунд, сверля её гневным взглядом, король прошёл мимо по направлению к выходу из комнаты.       — Артур! — Гермиона поверить не могла, что ей не удалось добиться ровным счётом ничего. — Хотя бы не участвуй в общей схватке!       Король замер, но не обернулся.       — Я всё решил. И, честно говоря, не ожидал, что ты меня осудишь.       — Я не осуждаю! — откуда вообще эти безумные мысли в его голове? — Я беспокоюсь за тебя!       — Нечего беспокоиться. Я не какой-то там слабак.       — Да при чём здесь слабость? — Гермиона решилась приблизиться на пару шагов, но Артур так и не повернулся. — Пойми, я беспокоюсь, что что-то может пойти не так...       — Иными словами, ты сомневаешься в моей способности победить?       — Нет! — воскликнула Гермиона в полном отчаянии. — Я не хочу, чтобы ты рисковал напрасно!       Артур, наконец-то, повернулся и на лице его была целая гамма чувств от удивления до полного непонимания.       — Мерлин, как, ты полагаешь, я буду править страной, если не участвую в турнирах? Как завоюю расположение и уважение? Все должны видеть, что я силён!       Гермиона просто выпала в осадок. Настолько извращённой логики она не ожидала увидеть даже в пятом веке. Оправдывать опасные развлечения государственной необходимостью? Гениально!       — Я буду участвовать и точка. Ты увидишь, что я в состоянии победить.       Король вышел, а Гермиона так и осталась стоять, краснея с ног до головы от досады.       Вы только посмотрите на него, он ещё и обиделся!       И вознамерился доказать свою правоту этому гадкому магу, который осмелился о нём позаботиться, а значит, в нём сомневался!       Артур ещё, конечно, молод, но он вполне взрослый человек, старше Гермионы во всяком случае, и вообще король! Так какого Салазара он ведёт себя, как избалованный мальчишка?       Самонадеянный упрямец!       Гриффиндорец!       Очень тяжело быть девушкой восемнадцати лет. А девушкой, предательски закинутой какими-то неведомыми силами в пятый век, и при этом ещё скрываться под личиной величайшего мага всех времён - это просто ужасно.       Ах да, прибавьте к этому упёртого молодого короля, желающего рискнуть своей жизнью на глупом турнире в общей схватке (правильнее было бы назвать это «общая свалка», но, видимо, звучит несолидно для рыцарского турнира) и не намеренного слушать глас рассудка в обличье этого самого величайшего мага!       Солнце давно зашло, шум в палаточном лагере стих тоже очень давно. Гермиона же не могла заснуть и металась по комнате, то хватаясь за свои записи, то прислоняясь лбом к окну. Что, что, что ей делать? Как защитить этого упрямца так, чтобы это сработало, а Артур ничего бы не заметил? Как убедить его отказаться от участия в турнире или хотя бы сесть на лошадь и взять пику, а не размахивать мечом посреди толпы таких же, как он, любителей адреналина?       По легенде король Артур был великим воином, он побеждал в схватках без помощи Мерлина и своего расчудесного меча, но Салазаровы легенды врали - ничего, что было в легендах, Гермиона пока не видела. Да даже Экскалибура у Артура не было! Да, в поединке с Гавейном Артур был великолепен, но кто знает, что может случиться завтра в толпе мужчин с оружием?       Что это за прошлое такое неправильное и кривое?       Где легендарный Экскалибур? Где фея Моргана? Где чёртов Мерлин?!       Почему об Артуре никто не позаботился?!       Гермиона решительно тряхнула головой и притопнула ногой. Накинула тёплую мантию на плечи и вышла в коридор. Этой ночью девушка не могла ни заснуть, ни придумать чего-то дельного - прогулка ей не повредит.