I believe that you deserve to live(Я верю, что ты заслуживаешь жить)

Следующие несколько дней прошли для Фреи словно во сне. Она то выныривала из омута болезни, полностью поглотившей её, то вновь погружалась в этот омут с головой. Её не прекращало лихорадить ни на миг, а кожа была настолько горячей, что, казалось, на ней без труда можно было бы поджарить яйцо. Подвеска, всё ещё висевшая у неё на шее, вдруг стала настолько тяжёлой, что ей порой трудно было дышать. Однако она была слишком слаба, чтобы снять её. Оставалось лишь терпеть всё это снова и снова. Несколько раз к ней приходил человек, который, как она поняла, когда-то был врачом. Ну, по крайней мере, пока не попал в плен к Локи. Он мерил ей температуру, которая никогда не падала ниже 40, на автомате давал жаропонижающие, которые ей абсолютно не помогали. Его холодные, как ледышки, глаза абсолютно ничего не выражали, когда он в очередной раз менял ей охлаждающий компресс на лбу. Этот мужчина словно двигался по одной и той же схеме. Раз за разом. Но, несмотря на все его, так называемые, старания, с каждым днём ей становилось ничуть не лучше. Девушка не могла есть. Даже малейшая мысль о еде вызывала у неё головокружение и новый приступ тошноты. В глазах то и дело темнело, когда она пыталась хоть ненадолго подняться с постели. В итоге она забросила эти попытки, предоставив свою жизнь в руки самой судьбы. «Будь что будет», — думала она, изо всех сил стараясь оставаться в сознании. Локи так и не появился. С тех пор, как он вытащил её полуживую из ванны, она ни разу не видела его за все эти дни! Хотя Фрея и была сейчас, словно во сне, но то, что он так и не пришёл, чтобы узнать, жива ли она вообще, действительно задело её за живое. Как он может оставаться в стороне, если вина за её болезнь всецело лежит на его плечах? Его хотя бы немного заботит её жизнь? В конце концов, если он хотел получить от неё какую-то выгоду, разве не должен он сделать всё, чтобы добиться своего? Но, вместо этого, её, так называемый, мучитель упорно предпочитает держаться подальше от чужих страданий. Сегодня идёт пятый день её существования. Именно существования, ведь находиться в пьяном бреду, так полностью и не приходя в сознание — это не то, что наживается жизнью. Фрея не имела понятия, ни какое сейчас время суток, ни какой день недели. Ей казалось, что прошли года, и она состарилась и тихо умирает в полном одиночестве, окружаемая только четырьмя стенами. Ей было так невыносимо одиноко, что хотелось кричать, но слова застревали в горле, выдавая только хриплый гортанный кашель с лёгкой примесью крови. Утерев губы тыльной стороной ладони, Фрея медленно повернулась на бок и прикрыла глаза. Трудно было сосредоточиться на чём-то одном, мысли так и кружились у неё в голове, из-за чего та разрывалась от непрекращающейся пульсирующей боли. Во рту сильно пересохло, но ей было трудно дотянуться до кувшина с водой, стоявшем на прикроватной тумбе. Она тихонько вздохнула. Сколько ещё она сможет так протянуть? День, два, пять дней? Ей уже было всё равно. Пожалуй, если она умрёт, будет даже лучше, ведь Локи не получит того, чего так жаждет. Её сила погибнет вместе с ней, и уже никто никогда не сможет ей воспользоваться. По комнате летала и раздражающе жужжала небольшая муха. От нечего делать Фрея просто следила за ней глазами, чтобы хоть как-то себя занять. Дверь открылась и кто-то вошёл. Не поворачивая головы, она поняла, что это был её доктор, если его можно было так назвать. — Уходите, разве вы не видите, что ваши лекарства мне не помогают? — прохрипела Фрея, поворачивая голову к мужчине. Но тот даже и бровью не повёл. Его глаза всё ещё совсем ничего не выражали, словно он был ожившей статуей. Он подошёл к ней, заставив её сесть, превозмогая слабость, и сунул ей градусник под мышку. Далее он, как робот, подошёл к кувшину с водой и, отлив немного в стакан, протянул девушке. Та приняла его и жадно начала глотать прохладную жидкость, которая, пусть и ненадолго, охладила её изнутри, позволяя собраться с мыслями. — Спасибо, — она отдала стакан обратно, но мужчина никак не отреагировал на её слова. Он лишь снова его наполнил, но на этот раз бросил туда таблетку жаропонижающего, которая, шипя, опустилась на дно. Выпив всё лекарство до последней капли, она вновь откинулась на подушку. Достав из подмышки градусник, Фрея по привычке бросила взгляд на цифры, которые на сей раз показывали 39.9. «Мда, потрясающий результат», — грустно усмехнулась девушка, отдав градусник доктору, который расставил всё по местам и вышел за дверь. За всё время, что он находился в комнате, он не проронил ни слова. Видимо, ему не приказывали говорить с пациентом, а ведь она так соскучилась по нормальному общению. Вновь оставшись одна, девушка просто смотрела в белый потолок, не зная, что ей делать дальше. Может, пора прекратить всё это? Может, было бы проще и в самом деле покончить с собой? Это было бы несложно, просто дойти до окна, а там, стоя на подоконнике, расслабиться, пуститься в свободный полёт. Пожалуй, только таким образом она бы вновь почувствовала себя свободной, хотя и всего на несколько мгновений, пока жёсткое приземление не принесёт за собой абсолютную пустоту и покой. Но Фрея всеми силами старалась отогнать от себя эти мысли. Она не могла этого сделать. Наверное, не могла. Теперь, когда есть столько людей, которые её любят и ждут… Вот только, где они все сейчас? Фрее не хотелось думать об этом. Она смахнула случайную слезу, которая скатилась с её мутных глаз. Ей не хотелось думать о том, что с ними стало. О том, где они сейчас и живы ли вообще. Ищут ли её или давно уже забыли о ней в свете последних событий. Где сейчас Локи и удалось ли Мстителям его остановить? И о том, что смерть, возможно, была бы для неё единственным выходом. Всё это словно осталось где-то глубоко в её подсознании, а сейчас всё, о чём она думала, — это сможет ли она прожить ещё один день или конец наступит уже сегодня? Да, Локи был прав: она неправильная. Что она за Бог такой, если её так легко скосила болезнь? Разве боги болеют настолько сильно? Их жизни намного длиннее людских, так что же с ней не так? Казалось, что сам этот мир отвергает её, словно какую-то ошибку. Не стоило ей оправляться на Землю вслед за Локи. Чего она ожидала, когда сделала свой выбор тогда на Радужном мосту? Сейчас, когда куски из её прошлого то и дело всплывали в памяти, она могла хоть немного разобраться в себе и в своих чувствах. И если бы время повернулось вспять, она бы, наверное, ни за что не выбрала бы Локи снова. Она была такой наивной, такой доверчивой в Асгарде. В конце концов, когда-то она была к нему привязана даже больше, чем следовало бы. И эта глупая привязанность испортила ей всю её последующую жизнь. Но и он был другим, не таким жестоким и холодным, как сейчас. Осталось ли в Локи из настоящего хоть что-то от него прежнего? Хотелось бы верить. Фрея порой переставала понимать, где сон, а где реальность. То и дело перед глазами вставали картины из прошлого, но было ли всё это на самом деле? Её первая охота, смерть её матери и приезд в Асгард, знакомство с Тором и Локи, первый бал. Дружба и доверие, которое переполняли её в детстве, постепенно перерождалось во нечто более глубокое. Любила ли она кого-либо по-настоящему тогда? Был ли этим кем-то Локи? Девушка всё ещё не могла во всём этом разобраться. Это было слишком сложно для неё в таком состоянии. Может, если бы она полностью пришла в себя и лихорадка бы спала, она смогла бы ответить и на этот вопрос, который уже давно её мучил. Даже гораздо раньше, чем она сама себе представляла. За отрывками из прошлого следовали отрывки из её настоящего, из её жизни как Стефани Морган. Пробуждение в больнице, запах ландышей, доброта Джейн, жизнь в Нью-Мексико и таинственный незнакомец, растворившийся в ночи так же быстро, как и появился. Шарф из зелёного бархата, который остался лежать на асфальте, пока она его не подняла. А затем её работа на организацию «Щ.И.Т.», дружба с Мстителями, которая хоть и продлилась недолго, была самым лучшим, что ожидало её в этой новой жизни. Затем первая встреча с Локи, а далее всё конкретно изменилось. Забавно, как вся её жизнь пошла под откос из-за этого Бога хитрости. Если бы только она его никогда не встречала, не вспоминала ничего, что связывало её с ним… Фрея прикусила губу и присела в кровати, прислонившись спиной к подушке. Её внутренности всё ещё горели, но лежать ей уже было просто невыносимо. Кости болели так, словно по ним несколько раз проехался автомобиль. Девушке хотелось встать, но на это не хватало сил. Несмотря на едва заметное улучшение, ей всё ещё было довольно-таки хреново. Взяв маленькое овальное зеркало, лежавшее на тумбочке и уже успевшее покрыться толстым слоем пыли, она провела по нему рукавом пижамы. Странно, она даже не помнила, когда одела её. Впрочем, она мало что помнила об этих днях, которые провела в постели, не в состоянии даже поесть. Взглянув в зеркальце, она невольно ужаснулась. Оттуда на неё смотрело совершенно незнакомое ей существо, которое было похоже на обтянутый зеленоватой кожей скелет. Волосы настолько спутались, что представляли собой один большой колтун. Мутные глаза глубоко впали в глазницы, а скулы неестественно выпирали наружу. Губы были ужасно сухими и потрескавшимися, а там, где трещинки заживали, красовались грубые коричневые корки. Швырнув зеркало об стену так, что осколки разлетелись по всей комнате, Фрея закрыла лицо руками и, поджав под себя ноги, качалась из стороны в сторону, пытаясь осознать то, что только что увидела. — Что со мной стало? — бормотала она, не переставая раскачиваться и не обращая внимания на то, что её ногти впивались в ладони, оставляя на них красные борозды. Суставы болели, но ей было всё равно. Она словно была не в себе, и со стороны могло показаться, что рассудок окончательно покинул её. Остановившись, девушка отняла руки от лица и взглянула на окно, которое было закрыто тёмными тяжёлыми шторами. Повинуясь своему главному инстинкту, она, превозмогая слабость и игнорируя головокружение, босиком подошла к окну и раздвинула их. В глаза ударил яркий солнечный свет, который с непривычки ненадолго ослепил её так, что она ничего не могла разглядеть первое время. Но когда её глаза постепенно привыкли, она увидела всё ту же улицу, разрушенные здания, обломки машин и большие глыбы камней, которые усеивали весь Манхеттен. Пейзаж ничуть не изменился за всё то время, что она оставалась взаперти в гостинице. Вдохнув затхлый пыльный воздух, Фрея собралась с силами и распахнула окно, впуская лёгкие порывы ветра в комнату. Она стояла так несколько минут, подставляя изголодавшуюся по свежему воздуху кожу под тёплые лучи солнца. Девушка поймала себя на мысли, что, пожалуй, сейчас она смогла бы это сделать. Смогла бы прекратить свои страдания, как бы трусливо это ни звучало. Кроме того, единственное, что она могла бы сделать для своих друзей, если они ещё живы, это умереть самой. Она всё ещё не совсем понимала, какой силой обладает и какой вред может принести, если вернёт её всю. Локи уж точно не собирается воспользоваться ей для добрых дел, в этом-то она не сомневалась. В голове пронеслось выражение лица Бога, когда ей стало плохо в ванной. Тогда он пришёл в ярость только от мысли, что это было намеренно. Что бы она для него не значила, её смерть однозначно подпортит ему планы. Значит, она поступит правильно. Ведь правильно же? Вскарабкавшись на широкий каменный подоконник, Фрея впервые выпрямилась в полный рост. Ей даже начало казаться, что жар прошёл, а голова и суставы перестали болеть. Вдохнув полной грудью, девушка осторожно сделала шаг к краю и посмотрела вниз. Её комната находилась на самом верхнем этаже отеля, так что сомнений в том, что следующий шаг станет для неё последним, не было. Хрипло кашлянув, Фрея сделала, наконец, то, что хотела сделать уже давно. Она резко сорвала со своей шеи злополучную подвеску и поднесла её к глазам, стараясь поближе разглядеть эти голубые камешки. Они блестели и переливались в солнечных лучах, но всё равно в них было нечто зловещее. Поразительно, как она носила её всё это время и даже не задумывалась о том, какова их природа. На секунду крепко сжав кулон в ладони так, что острые края больно впились в тонкую кожу, девушка мысленно простилась с той частью себя, что так дорожила этим странным украшением. Фрея разжала руку, и подвеска, больше не удерживаемая ничем, упала вниз, навсегда исчезая в грудах городских развалин. После этого она почувствовала некое облегчение. С исчезновением подвески её мысли как будто прояснились. Девушка была тверда в своём решении, и уже ничто не могло её остановить. Встряхнув руками, она слегка улыбнулась сама себе и развернулась спиной к краю. На мгновение ей показалось, что Локи вдруг появился в её комнате. Его лицо исказилось то ли от ужаса, то ли от ярости, когда он увидел её, стоящей на подоконнике. Но ей было плевать. Слишком поздно отступать от задуманного. — Что ты делаешь?!!! — успел крикнуть он, прежде чем Фрея плавно откинулась назад. Теперь её жизнь не принадлежит ему. Теперь она свободна. — Прощай, — прошептала девушка, прежде чем ветер унёс её слова в никуда. Улыбка так и не сошла с её губ. Улыбка счастливого человека, которая так давно не появлялась на её лице. Зачем она с ним прощается? Зачем прощается с мужчиной, который причинил ей и её близким так много боли? — Прощай, — повторила она и с её глаз невольно сорвалась маленькая слезинка, которая тут же исчезла в сильных порывах ветра, неизбежно уносящих её вниз.