Судьба в стиле "рок"

      Пятница прошла в экзистенциальных метаниях, рефлексии и прочих поисках смысла жизни. Мысли разбегались, эмоции сменяли одна другую со скоростью света, а испуганные практикантки жались по углам ординаторской.       Что делать? — извечный философский вопрос, который задают себе мыслящие люди уже не одно столетие. Маша пыталась отбросить эмоции и мыслить логически, но получалось как-то не очень. Если выстраивалась твердая логическая цепочка, бунтовали чувства, а если эмоции более-менее усмирялись, то разум, холодный и беспощадный, тут же вмешивался, будоража и волнуя вновь. Как объединить чувства и логику Маша не знала, компромисс упорно не желал находиться, и поэтому она злилась. Нервозное состояние коллеги заметила Вера Петровна и потащила девушку пить кофе. — Чего случилось? — спросила анестезиолог, когда они устроились в буфете. — Ничего, все в порядке. — С работой проблемы? Или практикантки достали? — Они здесь вообще не причем! — А кто причем? Мария закусила губу и опустила глаза, помешивая напиток. С одной стороны, посоветоваться с кем-то было бы неплохо, в Вере Петровне она уверена, по крайней мере, точно знает, что та не побежит по больнице, обсуждая, осуждая и рассказывая всем заинтересованным и незаинтересованным. А с другой стороны… как она могла о чем-то советоваться, когда не знала, что происходит, как рассказать об этом, где найти нужные слова и какого конкретно совета она хочет. И упорно не отпускал страх: ошибиться, оказаться слабой и зависимой, неспособной к самостоятельности. И мысль про спасение утопающих не отпускала тоже. Вера Петровна терпеливо ждала, попивая кофе и бросая на молодую коллегу короткие взгляды. Та кусала губы и нервно сжимала пальцы, но упорно молчала, и анестезиолог ее не торопила, знала потому что, как это тяжело — открыться, довериться и попросить совета, особенно, если всю жизнь сама. В Машиной жизни что-то происходит, и это «что-то» связано с тем фактурным юношей, который наведывается к хирургу. — На самом деле случилось кое-что, — наконец, нарушила молчание Маша, не поднимая глаз, — но ничего серьезного, ничего такого, с чем бы я не справилась. — Ну ясно, а психуешь ты почему, если ничего страшного? — Что, сильно видно? — Не особо, но я заметила. Да и практикантки твои из угла сегодня не выходят. Вывод — ты сильно злишься, а вот на них или на кого еще — это уже другое. Маша подняла глаза на Веру Петровну и тут же снова опустила взгляд. Они давно работали вместе, общались чуть теснее, чем просто коллеги, да Маша и сама понимала, что в последнее время ей все труднее удерживать себя в руках, когда речь заходила про майора из ФЭС. — Все дело в юноше с цепями, который периодически захаживает к тебе на работу? — снова сделала попытку Вера Петровна, и по резко сжавшимся в кулак пальцам Марии поняла, что угадала. Опять повисла тишина, а Градова все так же не отрывала взгляда от кружки. — Страшно, еще бы, ведь неизвестность всегда пугает, — Вера Петровна покрутила кружку в руках и вернула ее на блюдце. — Но поверь мне, не всегда должно случиться что-то плохое. И то, что выглядит угрожающе на первый взгляд, на деле может оказаться самым лучшим, что происходило в жизни. — Может быть, но как понять, какое оно на самом деле, чем все обернется? — Мать, ну ты даешь! Ты когда свои операции делаешь, ты всегда уверена в процессе и результате? — Не всегда, но я точно знаю, что делаю, и знаю, какие могут быть последствия. А также знаю, как эти последствия исправить. — Знания — это хорошо, но в жизни еще случай есть. Шанс, судьба, фортуна — называй, как хочешь. Конечно, свою жизнь мы строим сами, но не все в этом мире зависит от нас, мы не можем все спланировать и предугадать. И изменить свою судьбу не можем тоже. Поэтому в некоторых ситуациях нужно довериться этой самой судьбе и уже потом что-то делать или не делать. И четко помнить — что бы в итоге не получилось, лично ты в данных последствиях не виновата, — и видя, что Мария собирается возражать, торопливо продолжила, — но даже в этом случае у тебя есть право выбора и возможность хотя бы примерно сделать выводы о результате. Ага, парадокс такой. Про выбор… «Маленького принца» читала? — Маша кивнула. — Отлично, значит, помнишь, что нужно слушать свое сердце и так далее. Ну или интуицию, без разницы, как назвать. Так что, Мария Алексеевна, не все так уж страшно, если вдуматься. — Ну, если вдуматься, то да. — Вот и думай, не буду мешать. И еще: кораблю в гавани безопасно, но не для того строят корабли.       Маша усмехнулась: вот уж никогда бы не подумала, что Вера Петровна, эта стальная женщина, прошедшая Чечню, военные госпиталя и прочие малоприятные обстоятельства, может быть суеверной. Да одна только профессия учит полагаться не на какие-то там знаки, а на самые что ни на есть суровые факты! Конечно, все проходит, рано или поздно, все нормализуется, болезни отступают, но… Градова покачала головой, допивая кофе — никаких знаков, только факты, а что у нас с фактами?       Они с майором сходили на рок-концерт, потом он ее нашел, чтобы уладить проблему, которую она же и создала на пустом месте. А потом он опять примчался к ней, потому что она не брала трубку, хотя мог позвонить позднее или обойтись СМС, и теперь звонит, как и обещал. О чем это все говорит? О том, что он человек слова, а это очень редко в мире в целом и среди мужиков в частности, кем бы эти мужики ни были… — Папа?! — Мне твоя мать нужна, где она? — Она… Она в магазин пошла… Скоро вернется. — Позвони ей, пусть поторопится, у меня времени мало. — Она… у нее сотовый сломался. — Ммм. Ну как дела у вас? — Все хорошо… — Мать на работу устроилась? — Нет, она ищет, но ее не берут, она же не работала… — Да-да, полжизни у меня на шее просидела. Пусть двор мести идет, а что, работа на свежем воздухе, с утра дела сделала, весь день свободна, говорят, платят неплохо. Где ее носит, черт побери?! — Да она сейчас уже… придет… — О, какие люди! Забыл чего или так, в гости? — Господи, на кого ты похожа… Ты что, пьешь? — Не твое дело! Говори, зачем пришел и проваливай. — Мне дача нужна. Подпиши документы о передачи своей доли мне, я заплачу. — А зачем тебе дача? Чтоб с этой своей там жить?! Не получится, понял?! Вон пошел! — А тебе дача зачем? У тебя теперь одна забота — где бы бутылку найти! О дочери подумай, ей деньги нужны на учебу, да и вообще. — Да пошел ты! Это моя дочь, и как мы живем — тебя не касается. — Но вы исправно получаете от меня алименты, на которые ты и бухаешь. Мне нужна дача, и я ее получу, иначе я лишу тебя дочери как единственного источника дохода, и ты загнешься в первой же канаве! — Ненавижу тебя! — Взаимно! … — Папа… — Ну что еще вам от меня надо? — Мама… у нее проблемы… — Знаю я ее проблемы, пусть бухать бросает, и все проблемы закончатся. — Пап… она не бросит сама… И еще у нее с легкими проблемы начались. — От меня ты что хочешь? — Ей врача надо… — Пусть в поликлинику сходит. — Нет, ей… ей кодироваться надо… и лечиться…. — Да когда ж вы от меня отстанете… Я подумаю, что можно сделать, перезвоню. … — Пап, ты сказал, что перезвонишь… — А, да. Дел много было, замотался. Пусть мать сходит в поликлинику, сдаст анализы, лечение ей какое-то назначат. Все, не могу говорить больше… Маша заморгала, приходя в себя, и огляделась — вокруг сновали врачи и медсестры, жизнь больницы шла своим чередом, и девушка передернула плечами, отгоняя воспоминания и все то неприятное и страшное, с ними связанное, по пути пытаясь сглотнуть ком в горле. Все не так, все хорошо, все… Телефонный звонок зазвенел неожиданно громко, заставив девушку вздрогнуть, но низкий баритон майора медленно, но верно разгонял страхи, всегда приходившие с воспоминаниями. И чем дольше она слушала Сергея, тем отчетливее понимала, что поедет завтра к нему… КПП появился внезапно, сразу за березовой рощей, и девушки облегченно выдохнули, оглядываясь вокруг в поисках места для стоянки. Приткнув машину, они направились в палатку, вернее, направилась Варя, таща за руку сомневающуюся Машу. — Не говори ерунды, — увещевала она Градову. — Это не ерунда, а вполне себе обоснованные сомнения. Не стоит ставить Майского в неловкое положение, передай ему вещи, а я тебя тут подожду. — Где тут? — На природе, в машине. Проеду чуть ниже, кажется, там река. — Не говори ерунды, — повторила Варя и втащила подругу на КПП, кивая в ответ на приветствия лейтенантов, проверяющих документы. — Я Котова Варвара, жена капитана Котова. — Ваш пропуск, — кивнул лейтенант, а Варя продолжила. — А эта девушка, — кивок в сторону Маши, — к майору Майскому. Лейтенанты перебрали бумаги и переглянулись. — Майор не заказывал пропуск…– начал один. — А она сюрпризом, — пояснила Варя, прерывая Машины возражения. — Его можно как-то известить о ее приезде? — Конечно, — кивнул один из лейтенантов и направился в лагерь, а Маша смутилась еще больше: все-таки не стоило ехать, тем более без предупреждения. Вечером майор не звонил, и она не решилась позвонить первой — мало ли чем он занят, все-таки он не на пикнике. Надо было хоть СМС послать…       Маша снова собралась возражать, но на этот раз ей помешало появление Котова. Поприветствовав девушек, он увел свою жену, оставив Машу наедине с молодым лейтенантом дожидаться майора Майского. Все, ничего не изменить, можно, конечно, оставить вещи майора и сбежать, но это действительно глупо, и Мария, собрав в кулак всю волю и смелость, приготовилась ко встрече с Сергеем. В конце концов, она просто вручит ему пакет и объяснит, что подвезла Варю.       Майский мрачно листал документы, кое-где ставя свою подпись. Прекрасная погода только усугубляла и без того плохое настроение, а ему было от чего сердиться: сегодня был выходной, и ко всем приехали жены-мужья-родственники, и только он никого не ждал, даже Круглов не смог ему вещи привезти, через Варвару передал. Сначала он хотел, по примеру Аристова, отсыпаться весь день, но выдержал в палатке всего час — заснуть ему мешали счастливые крики детей и их родителей, праздные шатания по лагерю коллег и их родных. Как никогда остро он вдруг почувствовал свое одиночество и тоску, а еще зависть… Зависть к Шустову, который обнимал жену и возился с сыном и дочерью, к Белозерову… Даже Роману он завидовал, тот спокойно спал в своей палатке, не обращая внимания на суету вокруг.       Помучившись еще немного, Сергей направился в штаб, надеясь, что бумаги его отвлекут, но лучше не стало, к тоске добавилось раздражение — документация никогда не была его сильной стороной. В разгар страданий в палатке появился лейтенант с КПП. — Разрешите обратиться, товарищ майор? — Валяй. — К вам девушка приехала, ждет на проходной. — Чего? Какая девушка? — Так ваша… — растерялся лейтенант. — Моя? Моя девушка? Какая девушка?! — Она не представилась… Сказала, что к вам…– еще больше перепугался парень. — Она точно ко мне? — Ну…она приехала с женой капитана Котова. И та сказала, что девушка к вам…– парень попятился к выходу. — Я могу идти? — Иди, — Майский швырнул ручку на бумаги, выскочил из палатки и почти бегом направился к КПП. Девушка… Нет, этого не может быть, но с женой капитана Котова приехать могла только одна… Он гнал от себя мысли, боясь разочарования, и в то же время очень надеялся на то, что это она, та самая, которая снилась ему все чаще…       Да, это была она! Майор ворвался на КПП и тут же ее увидел, девушка стояла к нему спиной, а по спине струилась коса. Она обернулась на звук шагов и улыбнулась, а Сергей почувствовал, как кровь быстрее побежала по венам. — Маша, — с облегчением пробормотал Сергей, разглядывая ее и не веря своим глазам. Она была в черной футболке и черных джинсах, в руках держала рюкзак и пакет. И улыбалась ему… — Маша, — снова пробормотал он и улыбнулся. — Привет, — ответила она, пристально разглядывая майора. Полевая форма очень шла ему, впрочем, ему любая одежда шла. Он молча разглядывал ее, и у нее снова взмокли руки, а в голове билась мысль, что приезжать не следовало, недавние страхи вернулись с прежней силой. Но вот он улыбнулся, заговорил и все сомнения как рукой сняло. — Я так рад, что ты приехала… — Я Варю привезла и тебе вещи, — Маша протянула ему пакет и торопливо пояснила, — Николай Петрович занят, а у Вари страховки на машину нет, а у меня выходной сегодня… — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть… Они некоторое время разглядывали друг друга, а потом Сергей спохватился и обернулся к лейтенантам. — Эта девушка действительно ко мне. Уладив вопрос с пропуском, Сергей повел Машу в лагерь, на ходу рассказывая последние новости, кивая коллегам и их семьям, и изо всех сил сдерживал себя, чтобы на волне радости не наговорить лишнего, торопя события. Маша слушала майора, кивала знакомым и честно пыталась разглядывать лагерь, чтобы не таращиться на Сергея. Не потому ли он обрадовался ее появлению, что кроме нее к нему никто не приехал? Да какая разница, в конце концов! Он рад ее приезду, сам сказал, ну и хватит пока. Нужно ловить момент, чувствовать и запоминать нынешнее состояние счастья и покоя, чтобы потом, когда-нибудь, поддерживать себя этими воспоминаниями… Так вот ты какое, счастье, бывшее таким далеким и почти забытое… Давно тебя не было, с самого детства, когда мир был цветным, и впереди ждало только лучшее. Тебя так неожиданно спугнули, и ты боялось возвращаться, а потом появился этот человек, улыбнулся, взял тебя за руку, и ты вернулось, потому что перестало бояться, и я, кстати, тоже… Кто бы мог подумать, что счастье — это держать ее за руку, слушать ее голос, видеть улыбку и просто слушать, как она дышит… С ней можно быть самим собой, говорить о том, что важно, торопливо рассказывая и перескакивая с одного на другое, а она выслушает и все поймет. Оказывается, счастье — это так просто… Время пролетело катастрофически быстро, и вот уже Сергей провожает Машу к выходу из лагеря, стараясь сильно не сжимать ее пальцы. — Я через неделю вернусь в Москву, и мы увидимся. — Ну конечно. — Ты такая молодец, что приехала… — Свитер носи, хоть и тепло, но уже осень…       В машине Варя с Машей молчали: Маша пыталась осознать те новые ощущения и эмоции и примерить их к себе, свыкнуться с этим состоянием и отогнать пугающие мысли о том, что все когда-нибудь заканчивается; а Варя просто не хотела мешать подруге, понимая, что той надо сейчас подумать. Она еще у Лисицыных на даче заметила, что между Сергеем и Машей что-то пробежало: искра, симпатия, интерес… И была искренне рада за друзей, понимая, что решить они должны сами. Хотя она как никто знала, что дружеское вмешательство иногда очень даже способствует! Но Маша молчала, кусая губы и пристально всматриваясь в дорогу, и Варя позволяла ей разобраться в себе. И только возле дома, прощаясь и благодаря Градову за поездку, Варвара на секунду задержалась в машине и пристально глядя в глаза подруге, сказала: — Просто выслушать и поговорить я могу всегда, в любое время, — и Маша благодарно улыбнулась, чувствуя, что отныне она уже не одна.