Доклад по журналистике.

Я весь дрожал, ведь именно сегодня предстояла встреча с Ним. С утра я не находил себе места. Неужели что-то происходит со мной? Моя жизнь не менялась очень большой период времени, и сейчас я не готов к переменам. Это значит, что все устоявшееся, что я привык видеть, может в одночасье исчезнуть, будто и не имело места быть. Но что еще хуже, я боюсь потерять себя. Стать зависимым и постоянно прогибаться под обстоятельства. Это, пожалуй, самое худшее. Я не готов… В своей жизни я прошел через многое. Это было поступление в школу, в которую брали либо очень богатых, либо очень умных. Первое мне было не доступно по социальному статусу, а вот второе вполне могло получиться, и получилось. Я долго шел к своей цели – поступлению, затем обучение, и оно было не легким, но я справился. И пусть у меня хромали точные предметы, но мои сочинения не раз принимали участие в конкурсах на уровне всей страны. Пару раз даже попадали на журналистские, где меня и заметили, предложив на бюджетной основе закончить университет и выбрать место работы. Думаю, шансов найти успешное издательство, которое готово помочь мне продвинуться, на порядок выше, чем у остальных студентов. Но я всего хочу добиться сам. На то есть свои причины. Флешбек. Более 7 лет назад. - Ты ничего не добьешься в своей чертовой жизни! – это мой отец. Он высокий сильный с худым лицом. Его худое высокое тело придает его внешности какое-то пугающее и отталкивающее восприятие. Из-за высокого роста, одежда на нем весит, а плечи его всегда опущены вниз. Руки и ноги длинные, что придает ему вид дистрофика. Но за этой обманчивой худобой прячутся мышцы твердые как канат. Он человек точных наук, поэтому… - Что ты хочешь добиться своими писульками?! В ту же секунду одно из моих самых пристойных сочинений оказывается разорванным на мелкие кусочки, которые разлетаются по полу. Он всегда такой. Просто чесать языком – не для него. А я не осуществил его чаяния и надежды – пойти, как и он, на врача, желательно, на хирурга. - Я запрещаю тебе писать! Ты слишком увлекся этой бесполезной ерундой. – он говорит жестко, в семье принято подчиняться отцу, но я не могу. Все мое нутро кричит, что если я брошу писать, то потеряю свой внутренний мир. Я ни с кем не общаюсь и единственное, где мои мысли оживают – лист бумаги и ручка. Я не согласен оставить их так просто! - Быть журналистом – моя мечта! Я не могу ее оставить, когда сделал для нее столько. – я говорю не менее решительно, но на отца это не имеет никакого эффекта. Конечно, мне ведь только 16. Ничего-то я в жизни не понимаю. Нечета его жизненному опыту. - Быть журналистом? Не приносить никакой пользы обществу, а лишь бестолково писать, получать мизерные деньги и снова писать?! Это твоя мечта? – он выплевывает мне это в лицо. - Да даже если и так, мне все равно, лишь бы не здесь и не с тобой! – я говорю это со всем тем ядом, что скопился за годы его тирании. - Ах вот как? – его лицо побагровело, а синие глаза начали метать молнии. - Именно так и никак по-другому. – я встаю, хватаю сумку, с заранее собранными вещами, напоследок я оборачиваюсь и, язвительно улыбаясь, говорю: - Ты не видишь дальше своего носа, когда по ночам я трахаюсь с мужчинами. Я уверенно иду к двери. Буквально спиной я чувствую его прожигающий взгляд и недоумение, которое он излучает. Последнее, что я слышу, покидая отчий дом: - Пусть твои ебари тебя и содержат, потаскуха! - я оборачиваюсь в самый последний момент. Я готов был услышать что угодно, но… Остаться без его содержания – не страшно для меня, но… быть названым «потаскухой». Я смотрю на него пол-минуты, после чего снова отворачиваюсь и слышу: - Ты мне больше не сын. Конец флешбека. Теперь вы понимаете, почему я так хочу добиться всего сам. С тех пор много воды утекло, а об отце я так ничего не слышал. Жив ли он? Не знаю, но когда я уходил, он страдал от больного сердца, его даже хотели отстранить от работы за несоответствие должности. Будет он так проводить операцию и плохо ему станет, вместо одного двоих будут откачивать… Эх, даже печально думать. Именно поэтому я не должен измениться, потерять себя и свою память. Нет, никогда. В моей жизни, как я говорил, было многое, много и того о чем я хотел бы не помнить, и то, что я хотел бы пронести через всю жизнь. Но у каждого в жизни бывает подобное, но желание жить у них не гаснет, надо смотреть вперед без окликов из своего прошлого: темного или светлого. Чувства, которые я испытываю невозможно описать. Но это нечто такое… Что, наверное, бывает всего раз или два в жизни. Может, это чувствуешь, когда влюбляешься? Не знаю, ведь я никого не любил и не планировал. Но самому себе я признался, что порой мне хочется делать глупости ради одного человека, не спать, мечтать, дарить свою страсть, быть самым романтичным и самым глупым! Мне хотелось всего. Признание этого – большой шаг для меня, так как раньше я убеждал себя, что мне все это нужно в самую последнюю очередь, но теперь… Что было бы, если бы я выбрал иное дело? Иного человека? Свела бы меня жизнь с красивым и богатым мужчиной? Мы находимся так далеко друг от друга, словно мегаполис с его бизнес центром и трущобы с главным зданием общины из фанеры. Настолько мы различны. Он так уверен в себе, а его непоколебимый взгляд, готов поклясться, что ни у кого в мире нет такого взгляда! Я готов смотреть и всматриваться в его лицо вечно, встречать эти глаза раз за разом! Помимо волнующих чувств, я чувствую и то, что безумно желаю его. О да, именно в сексуальном плане. Я жажду отдаться ему и в то же время обладать им. Я никого не хотел так, как его. Но… Я не могу представить его лицо в постели. Его обнаженную фигуру, его блестящее от пота тело, разметавшиеся спутанные волосы, но, каким будет его лицо, а глаза? Что будет в них? Останутся ли они такими же холодными, черными и недоступными? И все-таки, когда он уходил произносить свою речь, я был уверен, что в последнюю секунду его глаза сверкнули красным! Это невероятно! Может, он вампир? О да, сам дьявол! Инкуб! Он здесь, что бы соблазнять молодых юношей и девушек, дарить им самые горячие ночи и самые яркие эмоции, а потом насыщаться их кровью! Ой, что-то не туда понесло. Говорю же, фантазия моя часто пихает в мои реальные мысли свои вымышленные забавы. Фи, иногда мне кажется, что мое подсознание и фантазия – это еще два человека во мне. Одно – рациональное и все у него должно быть безупречно, оно же обо всем знает, знает как поступить, что сделать, менять или нет. Другое – капризное и часто выдвигает желаемое за действительное, но оно же помогает мне отключиться от всего, мне плевать на ад и на рай, когда я могу мечтать. Они настолько различны, и оба требуют, что бы я прислушивалась именно к нему. А к кому? Я так и не отдал предпочтение. Мое подсознание не раз спасало меня и не раз уберегало, а фантазия давала нереальные эмоции и ощущения, помогало отвлечься. Ох, не знаю. Пусть будут братьями в моей голове, пусть дополняют друг друга. Они оба необходимы. И пусть не ссорятся, я прислушиваюсь к каждому. Итак, пора собираться. Паника! У меня впервые в жизни паника! У меня есть адрес, но я не знаю, что там расположено. Как мне стоит одеться? Может, это ресторан? А может, какое-то его личное место для встреч? Ладно, одену узкие черные джинсы и в контраст и пиджак. Белая рубашка, да, ее лучше заправить, а у пиджака закатать рукава до локтя. На ноги можно одеть кросовки. Не яркие, может, белые? Или лучше туфли? Или хвост? В общем, через час я собрал свой образ: белая рубашка, желтые пиджак, черные джинсы и белые кросы. Ну и ладно, что не официально, надо предупреждать, если это ресторан. На голове хвост, а челку оставлю, пусть прикроет левый глаз. Вроде, неплохо! Я доволен! Я снова беру лист с вопросами, хотя прекрасно их знаю и он мне не нужен, но надо же мне куда-то смотреть, чтобы не встречаться с ним взглядом, правда? Такси – это оптимальный вариант. Нет у меня желания рыскать по Токио в поисках этого места! На удивление, ехали мы долго. Но с достаточной скоростью. Когда мы уже оказались на окраине Токио, водитель сообщил, что мы приехали. Я заплатил и покинул уютный салон. Ну, что ж, я приехал. Еще на шаг ближе к неизвестности. Вернее, меня одолевало неизвестное ранее чувство, ожидание чего-то. *** Ага, хоть меня и привезли на соответствующую улицу, найти место, в которое меня попросили прибыть, оказалось найти не так просто. Я убил на это добрых полчаса. Я был зол, немного растерян, потому что не ожидал такого стечения обстоятельств. Но я нашел этот дом. Этот дом был в европейском стиле: резные колоны, большие деревянные двери, панорамные окна с рамами из дорогих сортов дерева. Как любят европейцы – с роскошью. Всего было три этажа, но колоны создавали иллюзию высоты. А вот и дверь… и нет звонка. Возможность попасть внутрь только одна – постучать. Я так и поступил. Дверь открыли не сразу. Сначала раздался цокот каблучков, после чего дверь немного приоткрылась, позволяя мне увидеть девушку: - Кто вы? - Я… У меня назначена встреча с Итачи-саном. – говорю я немного растеряно. - Конечно. Хозяин Итачи давно вас ожидает. – тут же говорит она и пропускает меня внутрь. « - Хозяин?» - мигом реагирует мое подсознание, но я уверяю его, что это мелочь и на нее обращать внимание не стоит. Внутри это здание не менее шикарно, чем снаружи. Огромная лестница, ведущая на второй этаж, резные перила, дорогие картины на стенах, огромная люстра... Все так необычно. Немного странно и мрачно. Хоть это и место напоминает дворец, здесь очень мрачно. Люстра даже со своими размерами тускло освещает огромных размеров холл. Все выдержано в черно-красных цветах, кроме отдельных светлых предметов. Медленно, но верно я приближаюсь к тому моменту, когда мне становится откровенно жутко. - Я вас провожу. – окликает меня девушка. Только сейчас я обращаю внимание на ее внешний вид: черный кожаный топ до пупка, черная кожаная же юбка и под стать им чулки. Венчают образ туфельки на каблучках, естественно, черные. Почему-то на шее ее что-то вроде кожаного ремешка, от которого к топу отходят кожаные ремешки потоньше. На руках перчатки с какими-то рюшами, так же черные. Волосы собраны, глазки подведены, губки подкрашены. – Идемте. Она направляется в западную сторону холла. За тяжелыми дверьми я вижу лестницу, ведущую вниз, и меня передергивает от ужаса, как будто я уже начал спускать. Но в самый последний момент, она сворачивает в другую сторону и вводит меня в обычный, но такой же мрачный кабинет. Здесь несколько аскетично и слишком темно. Можно сказать, что здесь царит полумрак. - Присаживайтесь и ожидайте. – она быстро уходит, а я чуть ли не на ощупь иду к креслу напротив письменного стола. Я сажусь и еще раз осматриваюсь, но не нахожу ничего примечательно. Свет в комнате не позволяет мне даже полноценно осмотреть стены, фи! Несколько минут я провожу один. Этот мрак начинает давить на меня. Моя фантазия просыпается и начинает подкидывать несмелые картинки. Еще несколько минут ожидания просто доводят меня до страха, почти панического. Я начинаю часто дышать, нервно оглядываться и кусать губу. Черт, мои руки вспотели и немного трясутся. Только по прошествии еще пары минут я понимаю, что в комнате я не один. Он смотрит на меня издалека, пока не подходит, просто наблюдает за мной. Как я реагирую на обстановку. Я кожей чувствую, что он поменял свое месторасположение. Теперь оно ближе ко мне. Я немного ослабляю ворот рубашки, иначе просто-напросто задохнусь. По моему телу пробегает дрожь, когда я чувствую, как холодные пальцы проводят по моей шее. Я и не думал, что он так близко! Он сзади меня! Мое первое желание – повернуться и лицезреть его, но я лишь слышу приглушенный голос: - Не оборачивайся. – голос мне незнаком, но он так уверен. Я продолжаю неподвижно сидеть, вцепившись в ручки кресел. Он не трогает меня, лишь стоит. Я слышу его странное дыхание, буквально чувствую его и у меня от этого мороз по коже. Снова эти пальцы проводят по изгибу моей шеи. - Ты вспотел, но это холодный пот. Ты напуган. « - Не удивительно». – хочу сказать я, но мой язык просто отнялся. По телу снова пробегает табун мурашек, и я слышу тихий-тихий смешок. Он снова и снова проводит своими холодными пальцами по моей коже. Затем я слышу, как он наклоняется и, прежде чем я успеваю что-либо понять, его горячий язык мягко собирает каплю пота с моего виска. Я вздрагиваю, и сердце мое замирает. Я снова хочу повернуть голову. - Не оборачивайся. – настаивает на своем голос. Я чувствую его глубокое дыхание на своей щеке. Я знаю, что он хочет сделать, но мой разум отчаянно пытается этому воспротивиться. Внезапно, я осознанию, что вместе со страхом чувствую еще и нереальное возбуждение. Я предвкушаю его следующее действие. И с ужасом все это осознаю. Дыхание перемещается к моему правому уху. Я чувствую, как самый кончик языка обводит мою ушную раковину и мягко, повторяя ее контур, погружается вглубь моего уха, затем выскальзывает и, подхватив мочку, начинает аккуратно ее посасывать. Теперь я понимаю, что рот мой открыт и дышу я им, медленно, интимно… Именно сейчас я возбужден, даже не зная кто за моей спиной. Но, я закрываю глаза и немного наклоняю голову назад. В то же мгновение мочку моего уха резко прикусывают, вырывая из меня первый за долгое время стон. Мое ухо освобождается от горячего нежного плена. Но тут же в изгиб моей шеи впиваются немного жесткие губы, забирая еще одни стон. Я перестаю понимать реальность. Только эти властные губы на моей шее сейчас имеют значение. Они жадно сосут и покусывают мою кожу, иногда перемещаясь то вниз, то вверх. Моя рука поднимается, чтобы обхватить неизвестного и прижать его еще ближе к своей шее, чтобы продлить волнующие ласки, но мою руку перехватывают холодные длинные пальцы и прижимают запястье к подлокотнику. Резное дерево неприятно впивается в кожу, но мне все равно, поэтому я пропускаю момент, когда моя вторая рука тоже оказывается в этом импровизированном плену. Горячие влажные губы все так же ласкают меня, а я тихо стону в голос. Мои ноги инстинктивно немного расходятся в стороны. Я прихожу к той стадии, когда я на все готов. Это ужасает меня, ведь я не знаю где я и кто сзади меня, но это и не важно. Я в плену. Мой разум полностью отключился, а сам я расслабился и, кажется, забыл о страхе. - Как же много ненужной одежды. – шепчет голос, натыкаясь на ворот рубашки. Немного его оттянув, меня кусают в основание шеи. Губы исчезли и руки тоже. Я не сразу это понимаю и поэтому не сразу открываю глаза. Мой рот открывается в беззвучном крике и в этот самый момент к моему рту приникают чужие губы, а внутрь проскальзывает длинный острый язык. Он яростно изучает мой рот, а при попытке ответить, так же яростно предотвращает меня. Он словно насилует мой рот своим языком. А пред моими глазами красное марево. Сильные руки снова прижимают мои запястья к подлокотникам и давят сильнее, чем в прошлый раз. Я нереально возбужден. Мой орган требует, а тело горит огнем. Я пылаю! Мне страшно сгореть! Мои руки все сильнее сжимают тиски. Это доставляет мне сильную боль, поскольку дерево чуть ли не вспарывает мою кожу. Между моих раздвинутых ног доминант ставит свое колено и прижимает мой в конец перевозбужденный член. Это еще одна порция боли! Теперь она еще и в паху. Он давит все сильнее и сильнее, а язык двигается все жестче, все быстрее, все сильнее! Меня охватывает неистовая дрожь, меня колотит как в лихорадке. И вот, мой язык прихватывают его острые зубы и в тот момент, когда они сжимается с невероятной силой, давление с моих рук и члена исчезает, а рот наполняется кровью с ее металическим привкусом. И в этот самый момент я кончаю! Контакт между нашими глазами пропадает, и я понимаю, что проваливаюсь в забытье…