Доклад по журналистике.

Я разлепил глаза, сладко потянулся и сел, поскольку ощутил резкую боль. Стоило мне посмотреть на свои руки, как челюсть моя упала. На внутренней стороне предплечья были огромные красные следы, словно на коже отпечатывали резной рисунок. На тыльной стороне – четыре длинных синяка и один противоположно им поменьше. Это явные следы пальцев. Осмотрев себя, я начал вспоминать, как я приехал в красно-черный дом, что происходило в кабинете, но настолько мутно, будто фотографии, а не видео, а потом тишина… Наверное, я потерял сознание. Наверное, поэтому сейчас я лежу в постели в расстегнутой рубашке и боксерах. Медленно оглядываюсь. Комната просторная, но опять-таки вся темная. Ее освещают несколько свечей, находящихся на довольно большом расстоянии друг от друга. Все такое темное, пугающее, а над кроватью большой тяжелый бархатный балдахин красного цвета. Сама кровать из все того же черного дерева. Как там оно? Эбе… эбеновое, кажется. Но это все неважно. А важны лишь вопросы, жужжащие в моей голове. Первый вопрос – я все в том же здании или нет? Разумно, может, пока я был без сознания, меня переместили на большое расстояние. Но куда и зачем? Кому это нужно? Вот сволочь Учиха, бросил меня! Второй вопрос, вернее два – сколько сейчас время? И второй, долго ли я спал? И это тоже верно. Что, если прошло большое количество времени? Может, меня уже ищут? Это нежелательно. Третий вопрос – я здесь один или нет? Нет посторонних звуков, будто комната изолирована от внешнего мира. Такая гнетущая тишина. А вот теперь, когда я встал, время для последнего вопроса – куда идти? Еще раз осмотрев себя, я покраснел. Куда идти в боксерах и рубашке? Черт! В углу я вижу дверь и осторожно к ней иду, стараясь не наталкиваться на предметы. Как же здесь темно! Аккуратно толкаю дверь, но она не поддается. Повторяю попытку, но более уверенно, и все равно ничего. Ну что ж, это не выход. Осматриваюсь еще раз, замечаю еще одну дверь в другом углу. Направляюсь к ней. Толкаю, и она открывается. О! Это коридор. Весьма длинный и темный. Тихо иду вперед, мои босые ноги шлепают по мраморному полу. Мне немного холодно, но это ничего. Вскоре я замечаю, что вдоль коридора тянутся двери в шахматном порядке. Подхожу к первой, она заперта. Последующие три – тоже. Только пятая дверь поддается моему напору. Я вхожу внутрь. Первые минуты мои глаза ничго не видят, но потом я начинаю различать. Вокруг меня какие-то приспособления. Цепи и веревки свисают со стен. На стенах же картины обнаженных людей в латексных масках, прибитых к лицу гвоздями, по голому телу струится кровь, а рот жертвы открыт с помощью какого-то приспособления. Тумбы из того же черного дерева, какие-то перекладины, шесты, петли. Все это свисает и торчит из стен. В углу кресло, а перед ним на полу растелен кожаный футляр, на котором лежат шлепалки, кнуты и плети. Тут же еще какие-то ошейники. Я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, на всех парах я возвращаюсь туда, откуда пришел. Что это было? Офис маньяка? Пыточная камера? Я не понимаю! Для чего все эти приспособления? Для людей? А в тумбах что? Ножи и скальпели, хирургические ножницы? Столько вопросов, моя голова буквально разрывается. Я часто дышу, запрыгиваю на постель и накрываюсь одеялом. Куда же я попал? Мне хочется вернуться туда, откуда я пришел. По голове будто стучали молотком, я обхватил ее руками, но это было бесполезно. Сотни вопросов требовали нахождения ответа. Я не знал, как заглушить этот гам в моей голове. Не знаю уж, сколько я так пролежал, но до моих ушей донесся звук, точнее скрип. Я вздрогнул, но высунул голову из-под одеяла. Огляделся, мое внимание привлекла дверь, которая ранее была закрыта, сейчас я видел щель, из которой шел свет. Я осторожно начал вылезать из своего укрытия. Вот мои ноги коснулись пола, я встаю. Немного дрожащей походкой направляюсь к неизвестности. Вхожу внутрь. Снова! Эта комната похажа на ту, что я видел до этого. Но здесь больше света. С потолка свисают те же цепи, веревки, ремни. Те же тумбочки. Картина здесь иная. Здесь прекрасный ангел в кожаной, почти ничего не прикрывающей одежде стоит на коленях перед демоном, сидящим на черной скале. На спине ангела хвост кнута, он смотрит на своего демона и будто молит о чем-то. Демон подпер голову рукой, на нем маска из перьев, достаточно большая и красивая. Он смотрит свысока на бедного ангела, а на его губах такая странная улыбка, в ней и наслаждение, и возвышение над жертвой, и некая таинственность. Я подошел к картине чуть ближе, но наткнулся на еще одну тумбу. На ней лежала книга в кожаном переплете. Я взял ее в руки, она весьма тежела, но на ней оказался замочек. Как печально, но замочек-то из золота, а кожа натуральная, кто-то не поскупился. От картины я уже давно ушел, направляясь к тумбочкам. По пути нагибаясь и уворачиваясь о бесчисленных цепей. Я открыл первую тумбочку, в ней оказались, как я понял, кляпы, различного вида и размера. Во второй тумбе какие-то непонятные приспособления. Я правда не знаю, что это. А вот в третьей… Я открыл и обомлел, потом резко покраснел, точнее стал краснее помидора. Такую коллекцию вибраторов и фалоимитаторов я не видел даже в секс-шопе. И как бы стыдно это ни было признавать, но дома у меня лежал один такой. Во время сессиии расслабиться хочется, а искать партнера – нет. Так же здесь были вагинальные мастурбаторы. Еще какая-то ерунда, анальные пробки, анальные шарики, а это, подозреваю, вагинальные шарики. Чем больше я смотрел, тем больше краснел. Неужели все это кому-то принадлежит? Чтобы рассмотреть некоторые предметы, мне пришлось немного наклониться. - Заинтригован? – раздался сзади чей-то голос. Воспоминания подкинули мне, что это голос из кабинета, когда… Ой… Я попытался снова обернуться. Но меня мягко взяли за плечи. – Ты уверен? - В чем? – прошептал я. - В том, что хочешь увидеть мое лицо. – спокойно пояснили мне. - Да… - протянул я. – Я безумно хочу еще раз увидеть твое лицо. - А вдруг, ты ошибся, и я не тот, кого ты ожидаешь увидеть? – спросил голос, явно подогревая мое воображение. А может, пытаясь предстеречь. Что, если это и правда не Он? Если я ошибся? Но я немного повернул голову назад, закрыл глаза и прошептал: - Ты можешь менять свой голос и вести себя жестко, но твои глаза выдают тебя, - я резко обернулся. – Итачи. Он стоял напротив меня всего в каких-то двадцати сантиметрах. На нем были кожаные штаны с низкой посадкой и кожаные перчатки. И больше ничего. О Боже! Я и представить не мог, что он окажется таким! Сколько раз я представлял его без одежды, но то, что я вижу, не идет ни в какое сравнение с тем, о чем я грезил. Эта белая кожа настолько идеальна, ни одного изьяна в ней. А эти мышцы, не слишком большие и рельефные, но весьма заметные. А этот ровный стан! Широкие плечи, прямой торс и узкие бедра, длинные ноги и чувственные руки! Черт! О чем еще желать? Я столько раз представлял такого человека, но даже в моих самых смелых фантазиях не было настолько идального человека. - Я готов ответить на все твои вопросы. – он смотрел ровно на меня,своим холодным темным взглядом. – Сейчас ночь. Время медленно идет к полуночи. Ты там же, куда и пришел. Это место – дом для мужчин и женщин, желающих получать наслаждение и боль. - Наслаждение и боль? - Да. Наверняка, ты слышал о такой культуре, как БДСМ. Так вот, это место предоставляет людям возможность не скрывать свои наклоннсти к подчинению или доменированию. Эта комната – мои личные покои. Та комната, что ты видел до этого, общего пользования. А эта принадлежит только мне. - Значит, вот чем занимается успешный бизнесмен и редактор. – насмешливо говорю я, но серьезный вид Итачи, заставляет меня посерьезнеть. - Ты знаешь, я никогда не пользовался этим местом. Лишь только общими комнатами. – он вздыхает, но смотрит на меня так же ровно и уверенно. - Значит знаю только я? - Да. – шепчет он и преодолевает расстояние между нами. Наши губы встречаются так стремительно. Этот поцелуй иной. Он не похож на те, что были в кабинете. Лучше он или хуже? Тогда это был очень требовательный поцелуй. И мне нравилось ему подчиняться. Сейчас со мною так нежны, и это мне нравится не меньше. Этот контраст так впечатяет меня. Он так необычен. Он так прекрасен! Итачи приколснулся к моим губам так аккуратно, будто впервые. Сначала поцеловал нижнюю, потом верхнюю, а потом еще раз, задерживаясь на каждой по несколько секунд. Мои же губы были лишь приоткрыты. Я безмолвно и безответно принимал эту ласку, ожидая чего-то. Хотя, может быть, я прибывал в некой прострации? Эта ласка мне очень нравилась, она была желанна, а я стоял как столб, словно в момент стал каменным. Темные глаза смотрели на меня также прямо, даже не думая моргнуть. Что в них промелькнуло? Недоумение? Но я тут же забыл о глазах, так как довольно острые зубы укусили мою нижнюю губу и потянули ее на себя. Этот жест был таким неожиданным. Я словно очнулся ото сна. В моей голове все стало так мутно. Сам того не ожидая, я с такой страстью накинулся на губы Учихи, что, наверное, на этот раз сам ввел его в ступор. Но лишь на мгновение, поскольку сильные руки обвили моаю талию, притягивая к себе еще ближе. Ответные поцелуи были не менее страстными с таким явным натиском, будто пытаясь перехватить у меня инициативу. Мои же руки обвили шею мужчины. Мой рост был не сравним с Учихой, поэтому я постоянно пытался подтянуться на руках, чтобы наши лица были на одном уровне. Итачи это заметил. Он провел своей сильной ладонью по моему бедру и одним ловким сильным движением закинул мою ногу к себе на талию, по инерции я поднял и вторую. Я совершенно пропустил тот момент, когда Итачи оказался прижат к стене, а я все также обвивая его руками и ногами крепко целовал его губы. Теперь я возвышался над ним. Ему пришлось задирать голову, чтобы поспевать за моими поцелуями. Но это было так прекрасно! Мне было плевать на все! Абсолютно! На эту, казавшуюся мне темной комнату. На все эти, ранее пугающие, окружающие нас предметы. На то, что я находился в полночь далеко от дома. Мне было слишком хорошо, чтобы я мог думать о чем-то. Сколько же мы провели в таком положении? Не знаю. Но с каждой минутой я все острее чувствовал возбуждение. И не только свое. Что-то твердое и большое упиралось в мое бедро. Я словно стал маленьким ребенком, ничего не понимающим в отношениях взрослых. С чего я это решил? Да с того, что первым вопросом, мелькнувшим в моей голове, было: «что это?». Глупо, правда? Ведь до статуса девственника мне было ну очень и очень далеко. В одну секунду я понял, что это и тут… - Что случилось? – он опускал меня на пол. Голос его немного сбился. - Я внезапно понял, что еще не готов… - боже, как так? Это что впервые? - Ясно. Я понимаю. – он кивнул. Поджал губы, но тут же принял отстраненный вид, как раньше. Сел в кресло. – Понимаю. - Я не знаю, стоит ли извиняться… ведь, мы едва знакомы… И… - я же журналист! Как можно так сразу растерять все свои навыки дикции. Ведь у меня так хорошо поставлена речь! - Сказал же, что понимаю. Идем. – он поманил меня за собой к выходу из комнаты. - Куда это? – насторожился я. - Я думал, что ты голоден. Ты проспал некоторый промежуток времени. Кроме того, все события, которые произошли… - Учиха Итачи запнулся? Ха! – Нам есть, что обсудить. - Согласен. – просто сказал я, следую за Итачи. И мне абсолютно плевать на эту комнату! Тут есть на что посмотреть! *** Мы вернулись в ту комнату, где я проснулся, затем вышли в коридор. Теперь он не казался мне таким мрачным. И вообще, я был сам не свой. Немного наглый, как будто пьяный. Это все из-за того, что мы только что творили в той комнате. После таких возбуждающих вещей, всегда чувствуешь прилив бодрости и увереренности в себе. Так прикольно! Быть таким уверенным. Иду я рядом с таким красивым мужчиной, так гордо выпрямив спину, в полностью расстеггнутой рубашке и мокрых боксерах. И мне все равно! Хотя я все еще трезво помню, что этот дом общего пользования. Мы поднимаемся по лестнице и заходим в, относительно, светлую комнату. Здесь стол и стулья, все сервировано и так приятно пахнет едой и вином. Все расчитанно на двух персон. Хм, значит, это для нас. Комната в общем-то ничем не примечательная. Все в том же стиле, что и дом. Мне уже наскучило. Здесь много свечей. В этом доме вообще знают, что уже давно провели электричество? Несколько картин, которые не похожи абсолютно на те, что я видел это обычные картины. На одной дама в своем шикарном платье восемнадцатого века. На другой джентльмен в своем камзоле и гордо поднятой головой. На третьей картине… Что это? Что за черт?! Я это пропустил! Нет, это место определенно не меняется. На третьей картине эта дама сидит в красивом кресле, оббитым бархатом, абсолютно обнажена. В руках у нее бокал вина в одной и плетка-девятихвостка в другой. У кресла обнаженный мужчина, сидит в ногах своей королевы. В своей рваной одежде и ошейником на шее. Только теперь замечаю, что на запястье женщины надет конец поводка, другой конец пристегнут к ошейнику мужчины. Ну, прямо верная собачка у ног хозяина! - Здесь ничего не меняется. – киваю на картину. - Это стилизованное место. Я тебе уже говорил. Что еще ты ожидал увидеть? – он спрашивает так, словно перед ним ничего не смыслящий ребенок. Только хмыкаю в ответ. Итачи подходит к столу, отодвигает стул и жестом приглашает меня сесть. Гордо подняв голову, иду к столу. И что вы думаете? Разумеется, я спотыкаюсь. Мой спутник немного прищуривает глаза. Чтобы не потерять марку лица, я снова принимаю вертикальное положение и продолжаю свое шествие. Сажусь, мне услужливо пододвигают стул. Настоящий джентльмен. Взгляд сначала на вторую картину, потом на третью. Но не так. Он садится напрротив меня и произносит: - Приятного аппетита. – но есть не начинает. Ждет, когда я начну. - И Вам. – беру нож и вилку и начинаю аккуратно разделывать мясо. - Хочу попросить, чтобы в неофициальной обстановке, ты обращался ко мне на «ты». – говорит он своим бархатным голосом. - Хорошо… - я медлю, а он выжидающе смотрит. Дожевываю кусочек мяса, глотаю. – Итачи. Он утвердительно кивает. И что-то опять отражается в его глазах. Какой-то огонек, который не может быть светом свечи. Этот огонек идет изнутри него. Поэтому его глаза так мистически блестят. Поэтому они так притягательны, что каждый раз, смотря в них, я тону. Погружаюсь в бездну. Ужин проходит в молчании. Только на пару минут появляется все та же девушка. Она не смотрит на меня. Ей за это платят. Она разливает вино по бокалам. И также тихо уходит. - Насколько я помню, а память мне не изменяет, мы решили встретиться, чтобы обсудить условия интервью. Услуга за услугу, помнишь? – наконец начинаю я. - Разумеется. Ты можешь начинать. – он слабо кивает. - В смысле? – я искренне не понимаю. - Я говорю, что ты можешь начинать задавать свои вопросы. Сейчас я готов ответить. – спокойно разъясняет он. – На один вопрос. - Только лишь на один? – мои брови поднимаются вверх. - Да. - А как же ус...? – я не договариваю. В момент в моей памяти встают бурные сцены наших поцелуев, наших страстных объятий, горящие глаза, которыми провожал меня Итачи после интервью, поцелуй руки. - Все верно. – соглашается он. – Ты не глуп. Далеко не глуп. И теперь все прекрасно понимаешь. Считай, что это мое предложение. Мои условия. - Вот как. – я пораженно выдыхаю. – Мое тело за информацию. - Не совсем. Твое великолепное тело, твоя не удержимая страсть, и твои громкие сладкие стоны. – Итачи говорит это, а блеск в его глазах становится ярче. Снова они начинают мерцать красным. Теперь я понимаю, что это. Это цвет его похоти. Яркие прожилки в черноте радужки – выражение его желания и страсти. - И что же я должен давать вместе со своим телом: любовь или это просто секс? – я спрашиваю с желчью. Мне не нравится то, как поворачиваются ко мне дела. Какой частью. - Меня не волнует ни один, ни второй ресурс? – он усмехнулся, хотя не единый мускул на его лице не дрогнул. - Тогда что же? – разве не секс? А я так наде… Что? Серьезно?! Я так его хочу? - Меня не интересует любовь, нежность и уж точно простое соитие. Нет. – Итачи делает паузу. – Я люблю жесткий трах, я люблю грубо сношаться, люблю дико совокупляться, люблю подчинять, насиловать, унижать, причинять боль. Но кроме них я могу подарить своему партнеру невероятное блаженство, всю свою страсть я могу отдать. Ты будешь захлебываться стонами, когда мы будем делать это. Ты будешь умирать во время каждого оргазма, а потом возрождаться для получения новой порции боли и удовольствия. Ты будешь сам молить меня о том, чтобы я сделал тебя своим, чтобы я брал тебя во всех местах и на любой поверхности. Ты преодолеешь стеснение и страх обнаженного тела. Будешь стремиться показать свою сексуальность в толпе. Это будет твое все. – его голос то становился громче, то сходил на интимный шепот. А в глазах то поднималась, то утихала волна страсти. Надо ли говорить, что я испытывал? Я весь вспотел, вместе с тем моя кожа горела. Лицо мое пылало от краски, а дыхание сбилось. По телу проходила дрожь, а фантазия перенесла меня в ту комнату, которая принадлежит Итачи. Я представлял себе, как буду взят там, как он будет невероятен со мной. Как применит ко мне все то, что там есть. Как я хочу этого! Мне кажется, я начал сходить с ума. Ведь только недавно вид этих игрушек ужасал меня, а теперь я просто горю от желания поскорее быть там, стоять на коленях, смотреть снизу вверх на своего Господина. Неужели во мне всегда жила эта натура раба? Не могу поверить… - По твоим глазам я вижу, как ты страстно желаешь этого. Не отпирайся. Я вижу все. Итак, наше соглашение в силе? – он поднял бокал, я поднял свой. – До дна! Звон хрусталя и мои губы касаются вина. Красного, как кровь.