За шаг до жизни

Высокий худой мужчина со светлыми, почти белыми волосами, ввел последнюю команду в диалоговое окно и облегченно откинулся на неудобную спинку пластикового кресла. Сообщение «доступ запрещен» исчезла, и по экрану стремительно побежали колонки цифр. Мужчина самодовольно усмехнулся и вальяжно, словно в собственном кресле у камина, потянулся. Выглядело это, при его длинной фигуре, неожиданно эффектно. Молодая официантка, подошедшая, чтобы забрать пустую посуду, с интересом покосилась на него, но выучка сказалась: заученно улыбнувшись, она поставила на столик новую чашечку, стараясь не показывать, что странный клиент, вот уже третий час сидящий у окна за бесконечными чашками кофе, одновременно и нервирует, и привлекает ее, и неспешно ушла обратно на кухню. Тот даже не обернулся в ее сторону. Не глядя, протянул руку, сделал большой глоток и небрежно поставил чашку обратно на пластиковую столешницу. И вновь уткнулся в ноутбук, со скоростью дорогой машинистки набирая все новые запросы. Спустя еще час он захлопнул крышку и, оставив на столе несколько купюр, стремительно вышел из кафе. Час спустя он уже садился на поезд, уходящий на континент. Двое суток спустя Майкрофт Холмс откроет пришедшее на его телефон сообщение и, пробежав глазами по строкам, с холодным бешенством положит аппарат на стол. И, вызвав свою бессменную помощницу, отдаст приказ немедленно начинать поиски Кэролайн Райт, молодой студентки Нантского университета, и ее бойфренда. Со всеми предосторожностями и реверансами, свойственными международной дипломатии. Но все это будет бесполезно. Что поделать – неудачи иногда случаются со всеми. Даже с теми, кто привык даже полный провал превращать в победу. А то, что молодая супружеская пара исчезла ночью с теплохода, на котором совершала свое свадебное путешествие, интересует разве что прессу да поклонников запутанных детективов без разгадки. И кому есть дело до того, что Кэролайн и Клайв Смиты весь вечер провели в компании соседа по палубе, нескладного, эксцентричного старика-скрипача, уйдя спать далеко за полночь, а наутро портье обнаружил лишь брошенные вещи да пустые бокалы из-под шампанского?.. *** - Это здесь, сэр, - молодой полицейский, впечатленный сунутой под нос корочкой с правительственными гербами, почтительно пропустил Майкрофта Холмса к узкой лестнице и поспешно двинулся следом, торопливо объясняя на ходу, - Хозяйка приехала за оплатой и обнаружила его в комнате. Дня три пролежал, не меньше… - Благодарю вас, - на полуслове оборвал его Майкрофт, не дожидаясь, пока полисмен вывалит на него все факты, которые и без того были ему известны. – Дальше я справлюсь сам. Можете идти. - А… да, конечно, сэр, - вынужденный замолчать на полуслове молодой человек растерялся было, но тут же опомнился и, потоптавшись секунду на месте, развернулся и поспешно пошел вниз по лестнице. На лице его можно было отчетливо разглядеть гремучую смесь раздражения и облегчения. Майкрофт равнодушно переступил через деловито шествовавшего через коридор крупного рыжего таракана и толкнул ветхую дверь. В тесной комнате витал отвратительный запах разлагающейся плоти, несвежего белья и забитой канализации. Холмс, брезгливо поморщившись, приложил к лицу белоснежный платок – хотя это и не спасало от убойной смеси "ароматов". Труп, ради которого он пришел в эту убогую квартиру, лежал там же, где его и нашла прижимистая хозяйка. Полицейские только и успели, что сфотографировать место происшествия и провести беглый осмотр тела. После чего были спешно отозваны приказом сверху. И, пожалуй, вздохнули с облегчением – дело обещало стать очередным «висяком». Подойдя почти вплотную, Майкрофт с минуту без каких-либо эмоций смотрел на труп. За трое суток тело успело частично разложиться, но опознанию это пока что не могло помешать. Так же, как и - Холмс бесстрастно взял покойника за подбородок, поворачивая голову - огромная дыра в затылке, от которой тут же с недовольным жужжанием поднялся целый рой жирных мух. Вздохнув, Майкрофт присел на корточки и, натянув на руки прозрачные латексные перчатки, странно смотревшиеся в сочетании с дорогим черным костюмом, принялся за тщательный осмотр места происшествия. За какие-то пять минут картина произошедшего стала ему полностью ясна. Одинокий жилец, раз в неделю выходящий в ближайший магазинчик за продуктами, получает смс на телефон (карта, разумеется, куплена на чужое имя, но когда это Шерлока останавливали такие мелочи?). Открывает ссылку с архивом фотографий, пишет ответ, получает еще одно сообщение… В целом - 17 сообщений на весь разговор, из которых 5 удалено сразу по окончании переговоров. Достаточно лаконично. После чего стирает из телефона всю информацию, за исключением собственно этой переписки, садится на постель, засовывает ствол пистолета себе в рот и жмет на курок. Все более чем очевидно. Тем не менее, Майкрофт не преминул с особой тщательностью рассмотреть руку покойника и расположение пистолета, чтобы убедиться, что все является именно тем, чем выглядит. После чего стянул с рук перчатки и, брезгливо бросив их на постель рядом с трупом, неспешно пошел вниз. Единственная важная улика – телефон с сообщениями – был надежно скрыт в его кармане, и Холмс намеревался сделать все, чтобы дело было закрыто как банальное самоубийство. В конце-концов, Шерлок честно предлагал два выхода. Не его вина, что Себастьян Артур Моран предпочел смерть явке с повинной и обвинению в государственной измене. Ждущая его возле автомобиля Антея вопросительно взглянула на своего шефа. - Сэр? - Дело закрыто. Отзовите агентов… И пусть кто-нибудь приедет забрать тело. Антея понятливо кивнула и защелкала клавишами телефона. - А Джессика Моран? – спросила она, когда Холмс неторопливо уселся на заднее сиденье. Тот слегка усмехнулся. - Если я хорошо знаю своего брата, то мы найдем ее – при определенном старании и очень большом везении - где-нибудь в Южной Америке или Бангладеше. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Сама по себе она бесполезна… и не опасна. Гораздо больше меня интересует, собирается ли мой брат возвращаться в Британию, или намерен и дальше воевать в одиночку. Поехали, Майкл, - бросил он водителю, и продолжил, обращаясь снова к помощнице. – Отзовите охрану из "Бридж Госпиталь". До завтра можете быть свободны. - Благодарю вас, сэр. Подчиненные Майкрофта умели не задавать излишних вопросов. Особенно, если ответ на них очевиден. *** Несколько дней после выхода из реанимации для Джона прошли, как в тумане. Он покорно принимал все назначенные процедуры, не споря с лечащим врачом и не пытаясь добиться преждевременной выписки. Много спал, а еще больше – лежал, разглядывая снежно-белый потолок фешенебельной клиники, куда его поместили, судя по всему, по майкрофтовому приказу. Жалеющие его медсестры пытались его разговорить, рассказывая какую-то ерунду – он вежливо улыбался, с трудом заставляя себя сосредоточиться на их словах, и забывал рассказанное через секунду после того, как за собеседницей закрывалась дверь. Первый раз, выбравшись из палаты, Джон с недоумением выяснил, что весь персонал больницы говорит исключительно о Шерлоке. Он так толком и не понял, откуда взялась новая информация, хотя, скорее всего, об этом тоже рассказывалось. Возможно, в предыдущих новостях. Он даже передачу, в которой диктор, почти захлебываясь от восторга, рассказывал о подробностях самоубийства его друга и об обнаруженном на крыше диктофоне с чудовищными подробностями последнего разговора с Мориарти, не досмотрел: ускользнул, вернувшись в палату и, рухнув на постель, лежал, бездумно глядя перед собой. В голове билась лишь одна, повторяющаяся рефреном, сводящая с ума мысль: почему?.. Почему, Господи, почему лишь теперь? Полгода травли, полгода имя Шерлока Холмса поливали грязью все, кому не лень… Почему Майкрофт молчал?! Джону не хотелось думать, что, погибни он неделю назад, Шерлок так и остался бы в памяти журналистов, как «фальшивка», «фигляр». Словно… словно подачку кинули. На душе было муторно. Дни тянулись медленно, неторопливые и вязкие практически до осязания. Несколько раз звонила миссис Хадсон, и по ее срывающемуся, дрожащему голосу Джон понял, что новости она тоже смотрела. Один раз дозвонилась Гарри – в кои-то веки, со словами сочувствия, в которых не затесалось ни одного нецензурного слова. Разговор с ней оказалось выдержать намного легче, чем с домохозяйкой – возможно, потому, что ей до Шерлока и причин его гибели не было никакого дела?.. Раз в день забегала Молли. Заплаканная, с по-детски смешным хвостиком на затылке, отчаянно пытавшаяся храбриться. Разговор с ней не клеился. Она то и дело начинала рассказывать что-то, но почти сразу сбивалась, начинала запинаться и, наконец, замолкала, нервно раздирая на клочки пустой бумажный стаканчик из-под кофе. Во взглядах, который бросала Молли на него из-под челки, Джон ловил отчетливую жалость и какое-то беспомощное, совершенно необъяснимое чувство вины. Он был рад, что она ни разу не задерживалась дольше получаса. Один раз пришел Лестрейд. Растерянный, усталый, выглядящий совершенно выбитым из колеи. Долго сидел молча, сутулясь на пластиковом стуле и разглядывая безучастного ко всему друга. Джон вполне представлял себе, что именно тот видел: бледное, исхудавшее нечто, с черными кругами под глазами и губами, до сих пор сохраняющими заметный синеватый оттенок. То еще зрелище. Потом Грег начал говорить – о работе, о том, что Салли сегодня все-таки столкнулась с не ко времени вернувшейся женой Андерсона, и заявилась на службу с красноречиво-густым макияжем, злая, но, как ни странно, довольная. О том, что дело Адэра передают в отдел внутренней безопасности, а значит, их старания все-таки не прошли даром. О том, что сам он отсидел трое суток по обвинению в разглашении данных закрытого дела, и уже ожидал увольнения, но каким-то чудом обошлось. И о том, что отлично знает, кому он обязан своими невольными «каникулами» – но скандал устраивать не станет, поскольку бесполезно, да и неловко: причина-то, действительно, была… О том, что несколько дней назад его парни выехали на огнестрел, по ходу – самоубийство, но спустя какие-то полчаса пришли вежливые до оскомины люди в черных костюмах и забрали дело в свое ведомство. А самому инспектору оставалось только молча кипеть и скрипеть зубами, поскольку спорить было бы себе дороже… …Джон был благодарен ему, что тот ни разу не заговорил о Шерлоке. И еще более благодарен, когда Грег, наконец, ушел, оставив его наедине со своими мыслями.От лекарств, которые должны были вывести остатки токсинов из организма, постоянно тянуло в сон. Джон был этому почти рад. Все чувства словно выгорели, превратились в пепел – горький, жирный, какой остается, когда между глинобитных заборов горного аула прокатывается волна напалмового огня. Дергающая, скручивающая боль ушла, сменившись глухой, давящей тоской. Что-то погасло в нем, умерло. Злость на Шерлока, посмевшего такое с собой сотворить. На Майкрофта, поставившего политику выше жизни брата. Бешеная, удушающая ненависть к Мориарти, спланировавшему весь этот кошмар, вынудившего Шерлока покончить с собой. Презрение к себе, не заметившему, что лучший друг на грани срыва. Все это сейчас ощущалось, как звуки телефонного разговора из соседней комнаты: все это есть, конечно, но его не касается. «В игру, Джон!» Горло то и дело сводило болезненным спазмом, не дающим дышать – но сегодня можно было дать себе передышку. Убедить себя, что это последствия отравления. Он видел людей, которые после интоксикации бутаном становились растениями, и тех, кто навсегда стали инвалидами, всего пару минут подышав промышленным газом. Поэтому просто – ждать. Не думать. Не вспоминать. Не… Не чувствовать. Ему многое нужно было осмыслить. *** Пустая квартира на Бейкер-стрит встретила Джона тишиной и слабым, едва уловимым, запахом, от которого его бросило в дрожь. Он хорошо помнил, что меркаптановые соединения, которые добавляют в бытовой газ, выветриваются с трудом. И что сам по себе этот запах не несет в себе никакой опасности. Но все равно было не по себе. После тревожной суеты больницы квартира казалось слишком пустой, слишком большой, какой-то… Нежилой. Что ж… Возможно, это действительно так. И виноват в этом он сам. Джон молча бросил на кресло свою куртку, которую так и нес в руках, напрочь забыв о существовании гардероба в прихожей. Оставалась еще одна вещь, которую нужно было сделать. Сегодня. Сейчас, пока у него еще есть силы и решимость довести все до конца. Поколебавшись, он вынул из кармана куртки бумажник, нехотя раскрыл его, изо всех сил оттягивая тяжелое решение. У некоторых вещей в этом доме был другой хозяин… И их следовало вернуть. Хотя бы теперь. Удостоверение на имя инспектора Лестрейда лежало там же, где Джон его оставил – между грудой чеков из «Теско» и билетом в Кардифф. Никто даже не подумал его забрать – хотя Джон был уверен, что Майкрофту отлично известно как об использовании им чужих документов, так и о самом наличии этих самых документов. Джон медленно вытащил ламинированную карточку, до боли сжав ее в пальцах. Возможно, это стоило сделать уже давно. В самом деле, просто кусок цветного картона. Всего лишь. Он сглотнул тяжелый, мешающий дышать комок в горле и медленно, словно подводя невидимую черту, разжал пальцы. Едва слышный звук падения легкого куска картона на ровную поверхность стола показался ему шорохом земли по деревянной крышке гроба. Вот и все. Вот и… Разжать стиснутые до хруста зубы. Вдохнуть – медленно, успокаивая неровно колотящееся сердце. Рывком развернуться, и, двигаясь четко, как механизм, двинуться по комнате, собирая на низкий столик то, что уже никогда не понадобится ушедшему полгода назад человеку. В это доме оставалось слишком… слишком много Шерлока. Даже теперь. Все те вещи, которые он не позволял убрать с камина, со стола, из буфета… Из опустевшей комнаты за кухней. Берег, ревностно охраняя заведенный погибшим другом порядок, и не замечая, как вздрагивает при виде вещей Шерлока миссис Хадсон. Пришла пора попрощаться. Идиот, ну какой же он был идиот! И не нужно оправдываться, что, дескать, «я не понял», «мне не сказали». Все было на виду, все те несуразности, которые он замечал, в которых искал то мировой заговор с Майкрофтом во главе, то выжившего и почему-то скрывающегося Шерлока… Все оказалось намного проще. «Три пули, три снайпера. Три жертвы. Ход пьесы ничто не прервет. Разве что… зрелище твоего полета.» Джон судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Привалился, задыхаясь, лбом к стене. Зажмурился. Воздуха не хватало, в позвоночник опять ввернулось тупое сверло, казалось, навсегда изгнанное только несколько дней назад. Идиот. Тупица. Боже, какой идиот!.. Чувствовал ведь, подозревал, что все было не просто, что чего-то он не понял… Что не мог Шерлок – гордый, высокомерный, упрямый Шерлок – прыгнуть с крыши только потому, что одна писучая дрянь сказала о нем ложь, а остальные поверили. Подозревал… И так и не понял. «Стой! Повернись и иди, откуда пришел!» Стоял. Хотя надо было бежать, спешить, спасать, пока еще было не совсем поздно... «- Смотри на меня, не отводи взгляд!» Смотрел… И ничего не увидел. «Я фальшивка…» Не ты фальшивка, Шерлок. О, Боже… Не ты, и никогда ей не был. Просто твой сосед – полный… кретин. «Скажи всем, кто захочет слушать…» Злился. Не понимал. Почти проклинал… И так и не понял… Ничего он не понял. «Нет, Шерлок. Людей берегут друзья» Джон задохнулся плотным, ставшим вдруг шершавым, воздухом, и с коротким всхлипом осел на паркет. Тишину пустой, слишком большой и слишком пустой квартиры разорвали непривычные звуки. Глухие, прерывистые рыдания – меньше всего похожие на то, чем они были на самом деле. Без слез. Без звука. Уже не мольба о чуде. Не попытка отпустить боль. Прощание. «Считай это… Моей запиской. Люди ведь так поступают… Оставляют записку.» Он не помнил, сколько времени сидел так, тупо глядя в никуда, давясь привычной, надежно поселившейся внутри, тоской, сейчас отчетливо отдающей злостью и отвращением к себе. Привел его в себя резкий сигнал пришедшей эсэмески. Он машинально сунул руку в карман. Миссис Хадсон. «Приезжаю завтра, 12.34. Джон, дорогой, вы можете меня встретить?..» Слова, слова, слова… Что-то важное, что-то, что и составляло жизнь… Джон молча смотрел на буквы, складывающиеся в слова и предложения – и не видел ничего. Светящийся экран телефона, не получающего новых команд, погас, и лишь после этого Джон сумел сбросить с себя оцепенение. С трудом, преодолевая тупую боль в груди, неловко поднялся на ноги. Вцепился в стену, переводя дыхание. Выпрямился. Было больно. И… Привычно. Тупая, ноющая боль, с которой он давно уже смирился, как с посттравматической хромотой и резью на месте старого шрама. Шерлок… Чертов герой… Сейчас стоило бы ему сказать это. То, что герои – это дураки. Что они всегда погибают. Что они все не стоили этого – его жизни, смерти его не стоили. Что они… Миссис Хадсон. Лестрейд. Черт с ним самим – а они?.. Он перевел взгляд на телефон, который по-прежнему сжимал в руке, и медленно, словно с трудом прорываясь сквозь вязкую трясину, открыл список контактов. Номер, который он не набирал больше полугода. Тогда, в июне, он даже не перезвонил. Просто забыл о женщине, которая бесплодно прождала его в кафе. Даже не вспомнил о ней, сперва прячась, вместе с Шерлоком, от полиции, а потом… А потом стало не до этого. Он не помнил, сколько раз звонила ему Кэтрин. Звонила ведь, наверняка. Он машинально сбрасывал звонки, даже не вчитываясь в имена. Так же, как бездумно удалял письма с почты – соболезнующие, обвиняющие… просто любопытствующие. Майкрофт был прав. Во всем. Ему действительно давно следовало прекратить искать виноватых и научиться жить – так. Прекратить разрушать свою жизнь, словно его неустроенность и непрекращающаяся, вот уже полгода, депрессия, могла помочь Шерлоку. Словно ЭТИМ он мог искупить свою вину перед ним. «Людей защищают друзья» Да, Шерлок. Все верно. Защищают. А я этого не понял. Тупица… Он опустил взгляд на телефон, до рези в глазах вглядываясь в номер, помеченный коротким именем «Кэт». Что ж… Кажется, это пора было сделать давно. Ведь так, Шерлок? Ты этого от меня хотел?.. Таков был твой план?.. Майкрофт во всем был прав. Кроме одного. Шерлок прыгнул с этой чертовой крыши, чтобы они жили. Глупо! Это было глупо. Нет, не так. Несправедливо. Неправильно. Но… Джон не был уверен, что выбрал иное бы на его месте. Он все это время планомерно загонял себя в могилу, отсекая от себя все, что связывало его с жизнью, упивался своей болью и виной, своим одиночеством. «Сделай для меня кое-что…» Тупое, давящие презрение к себе было выдержать даже труднее, чем постоянную, ставшую привычной и обыденной, тоску. Он чуть было не отнял у Шерлока то, ради чего тот решился умереть. Его… Его последнее желание. «Скажи им всем, всем, кто захочет слушать...» Чтобы они жили. Чтобы поверили, и – жили. И все они – и Грег, и миссис Хадсон, и Молли, и даже чертов интриган Майкрофт – они это выполнили. Кроме него. Гудки в трубке наконец закончились. - Хелло? Джон? Джон, это ты? Эй, кто звонит?.. Джон медленно выдохнул, задержал дыхание, как перед прыжком с… - сознание с усилием оттолкнуло подвернувшуюся ассоциацию - …прыжком в холодную воду. Пути назад потом не будет. Сейчас - или… - Привет, Кэт. Я… Извини за ту выходку. Мне… Мне очень жаль, правда. Ты славная, и я… Я скучал. Сходим… куда-нибудь? – голос в последний момент предательски сорвался, словно не желая подчиняться решению своего, окончательно свихнувшегося, хозяина. На том конце несколько секунд стояло ошеломленное молчание. Наконец, голос осторожно уточнил: - Джон? Ты точно… - несколько секунд тишины и решительное, - Конечно, сходим! Может, заедешь за мной после шести? - А… Да, конечно. До встречи, Кэтрин. Он нажал на сброс и без сил прислонился к стене. Кэтрин любит итальянскую кухню. И любит маленький ресторанчик, где когда-то… «Джон, мне приятен ваш интерес, но вам стоит знать…» Горло опять перехватило болезненным спазмом. Он с усилием перевел дыхание, отгоняя непрошеное воспоминание. Анджело будет рад старым клиентам. Он будет жить. По-настоящему жить. Шерлок, ты слышишь? Я обещаю.