За шаг до жизни

Любой медик знает: приходить в себя после нейролептиков – задача не из простых. Ощущения, которые никак не назовешь приятными, обеспечены даже человеку с железным здоровьем. Если же в крови этого человека и без того уже плещется настоящий коктейль из медикаментов разного рода… В этом случае единственной связной мыслью, как правило, остается «лучше бы я умер». Первым вернулся слух. Сквозь шум в голове Джон с трудом различил негромкий мужской голос, явно отвечавший кому-то. Самого собеседника, если он и был, слышно не было. - …обещала, и я не намерен это еще раз обсуждать! – разобрал Джон окончание фразы. И сразу же, - Нет, Джесси, сколько раз повторять! Я сам найду тебя, никакой самодеятельности, ты поняла меня? Ты еще не в безопасности. Уезжайте с Морисом, как мы и договорились. Джон с трудом открыл глаза, поморгал, пытаясь унять резь под веками и хоть немного прояснить зрение. Из колышущейся мути медленно выплыла фигура пожилого подтянутого мужчины, стоявшего возле соседнего кресла с телефоном в руках. Он выслушал ответ своего невидимого собеседника, покачал головой и мягко проговорил. - Нет, нет, малыш, и речи быть не может. Не звони больше сюда, купи себе новый телефон и уезжай. До встречи. Мужчина опустил телефон, задумчиво помолчал, глядя куда-то вдаль. Потом его взгляд стал жестким, он подошел к дивану, на котором лежал Джон, и непререкаемым тоном потребовал: - А теперь объясните, как у вас оказался телефон Джессики. Джон, прищурившись, поднял глаза на нависшую над ним фигуру. Пробормотал растерянно сквозь накатывающую дурноту: - Дж... - закашлялся и продолжил через минуту уже увереннее. - Какая Джессика? У меня нет знакомых... - Хватит уверток, доктор, - оборвал его незнакомец, - В квартире находился телефон моей дочери. И обнаружили его в вашем кармане. Я хочу знать, откуда он взялся. - Телефон вашей дочери? - тупо переспросил Джон. Мысли текли вяло, с трудом пробиваясь сквозь нейролептическую блокаду, над каждым словом приходилось задумываться, чтобы понять его смысл. Похититель молча ждал ответа, а Джон не мог даже сообразить, что с ним случилось и как он оказался дома, не говоря уж об остальном. Личность загадочной Джессики и судьба ее телефона оставалась и вовсе где-то за гранью реальности. Какой-то - отдаленной и равнодушной - частью сознания он понимал, что находится в опасности, что нужно собраться, оценить обстановку, что-то сделать... Что-то. Он уже не помнил, что. Чувствуя, что "уплывает", Джон обессиленно откинул чугунную голову на диван, закрыл слипающиеся глаза. И тут же его безжалостно тряхнули за плечи, да так, что в шее что-то предостерегающе хрустнуло. - Не спать! – хлестнул резкий голос. – Отвечайте. Должно быть, именно грубое обращение и помогло Джону вынырнуть из опасного безразличия. Опыт боевых действий так быстро не забывается, а происходящее сейчас больше всего напоминало как раз допрос военнопленного. - Руки. Уберите, - прохрипел Джон. И с усилием открыл глаза. На удивление, похититель не стал спорить. Спокойно кивнул и отступил на шаг назад, сложив руки на груди. - Телефон, - напомнил он. Джон попытался было сесть – и понял, что это ему пока не под силу. Действие миорелаксантов ощущалось сразу, и лишь теперь доктор ощутил холодный укол под ложечкой: шевелиться он, похоже, не сможет еще долго. Он совершенно беспомощен перед этим типом. - Сперва объясните, кто вы такой, - сипло, с трудом заставляя свои губы шевелиться, пробормотал он. – И что вы, ч… черт возьми, делаете в моем доме. «Кто вы такой» хмыкнул. С одобрением, как показалось Джону. - Себастьян Моран. Полковник Восточной армии. Вставать не нужно, капитан, - последнее слово он выделил с едва заметной усмешкой. Джон сжал губы. - И не… собирался. - Похвально. Телефон, доктор. - Я не знаю, - устало сообщил доктор. - Нужно было спрашивать прежде, чем… - он с трудом перевел дыхание, - накачали меня этим. Я не знаком ни с какой Джессикой эээ… Моран. - Неважно, - голос полковника стал ледяным. – Мне все равно, знакомы вы или нет. Откуда у вас телефон. Моя дочь в безопасности. Телефон она потеряла на вокзале. Зачем вы его забрали. Что вам было нужно? Отвечайте! И в этот момент, когда голос загадочного полковника все больше наливался опасной злостью, в голове у Джона вдруг словно щелкнул невидимый выключатель. Он наконец понял – все. И сипло, надтреснуто засмеялся, зажмурившись от ощущения полного абсурда. - О господи… Не может быть. Вы просто псих… - он резко замолчал, подавившись очередным смешком, и сжал зубы, чувствуя, как от слишком глубокого вдоха вновь подкатывает к горлу тошнота. – Я дал куртку девочке на вокзале Виктория… Беременной девочке, которая ехала куда-то на континент. Кэролайн. А она… Черт, она наверное забыла телефон у меня… Какой же вы… параноик! Джон с трудом проморгался, стараясь сфокусировать взгляд на собеседнике. Моран выглядел не просто пораженным – изумленным. Он открыл было рот, почти собрался что-то спросить; потом вдруг резким, каким-то нервным жестом, плохо сочетающимся с его выправкой и уверенным голосом, отвернулся и открыл телефон. - Джесси, не тараторь, я не изменил решение. Ответь на вопрос. Тебе давали куртку на вокзале? Да, да, именно доктор. Нет, малыш, не важно, просто хотел уточнить. Неважно, я сказал, - повысил он голос. – Это все. Не звони. Опустив телефон, он еще с минуту стоял, склонив голову и с каким-то мрачным выражением разглядывая собственные ботинки. Потом медленно опустил телефон в карман, подтянул стоящее у камина кресло поближе к дивану и с тяжелым вздохом опустился в него. На доктора он не смотрел, с каким-то странным выражением разглядывая так и не освобожденную от шерлоковых стикеров доску над камином. - Поразительно, - задумчиво, с какой-то печальной интонацией, произнес он наконец, обращаясь не то к Джону, не то к самому себе. – До сегодняшнего дня я готов был поклясться, что таких совпадений не бывает. Я ведь был уверен, что Шерлок Холмс переиграл Джима. Подстроил свою смерть, добился, чтобы я отозвал снайперов, и начал выслеживать меня. Кто еще, кроме него, мог бы меня вычислить? А тут еще и вы… Его лучший друг, его «стимул»… С телефоном Джесси. Я ведь думал, что малышка у вас, хотел… - он тяжело вздохнул, и наконец перевел на доктора тяжелый, невеселый взгляд. - Спасать ее собирался. Мне жаль, доктор. Мне действительно очень жаль. Вы оказались всего лишь невольной жертвой роковой случайности. - Да неужели? – зло пробормотал Джон, заталкивая обратно в горло глухую тоску пополам с тошнотой. – Вы похитили меня, вы ворвались в мой дом – и думаете, что мне есть дело… - он перевел дыхание, - до вашего «жаль»?! - Нет, конечно, - неожиданно легко согласился тот. – Но мне действительно жаль. Я был уверен, что это Шерлок Холмс подстроил мне ловушку, - объяснил похититель, заметив направленный на него недоуменный взгляд. – Знаете, доктор, как на тигра делают ловушки? Привязывают на веревку козленка, а сами прячутся неподалеку, в ожидании, когда хищника привлекут вопли добычи. Признаюсь, я надеялся использовать этот капкан против самого Шерлока… В голове у Джона резко зашумело. Ему внезапно показалось, что он сходит с ума. Шерлок, ловушка, снайперы… Что происходит?! - Какого черта… - выдохнул он, чувствуя, как вдруг сорвавшееся вскачь сердце колотится в горле, - Какой капкан? Шерлок умер… - Умер, - устало согласился собеседник Джона. – Да… Я сожалею, доктор Уотсон. Очень сожалею, поверьте. Я всегда предпочитал честную игру, и не намеревался причинять вред вам или остальным мишеням. Но… Я не могу вас оставить в живых. Просто не могу. Мне слишком дорога Джесси, чтобы позволить вам пообщаться с Майкрофтом Холмсом. Мне действительно жаль, что жертва Шерлока обесценилась. Он был неплохим человеком… Наверное. Хотя и настоящей занозой. Джон вдруг почувствовал, как от накатившего ужаса начинают шевелиться волосы на спине. Мысль, что его сейчас убьют, мелькнула и исчезла, как что-то несущественное. С этой мыслью он худо-бедно примирился еще на конспиративной квартире у майкрофтова шпиона. Но последние слова затронули что-то глубоко в памяти, отзываясь неожиданно даже не страхом – оглушающим, парализующим ужасом. Он зацепился за последние слова собеседника, заставляя себя не уплывать и каким-то шестым чувством понимая, что услышал что-то очень важное. Что-то чудовищное. Вежливый похититель неторопливо поднялся из кресла, выйдя из поля зрения Джона. Доктор попытался было повернуть голову вслед за его движением, но куда там! Медикаментозное оглушение еще и не думало проходить. Откуда-то от противоположной стены раздалось звяканье посуды, потом – звук вспыхнувшей конфорки. Джон почти не обратил на это внимание. Он хватал воздух ртом, борясь с дурнотой и пытаясь связать в единую логическую цепь все услышанное. Только-только начавшая проходить дурнота навалилась с новой силой, он чувствовал, что с трудом удерживается на самом краешке беспамятства. Сделка… Какая сделка? Почему она обесценится, если его убьют?! - Что за сделка?.. – наконец прошептал он, не слишком надеясь на ответ. Но Моран ответил – почти без паузы, словно стараясь хотя бы ответами загладить вину перед человеком, которого собирался убить. - Смерть Шерлока, конечно, - просто сказал он, и Джон невольно дернулся. В гостиной внезапно возникла тишина, и, после недолгого молчания его собеседник медленно произнес: - Да, конечно… Я должен был понять. Вам так ничего и не рассказали. Ну и ну… А я ведь был уверен, что Майкрофт рискнет, посвятит вас в детали – хотя бы из жалости. Он резко обошел Джона, оказываясь вплотную к нему, и присел на корточки, так, что их глаза оказались практически на одном уровне. Джон молчал, с бессильной ненавистью глядя на человека, который был как-то причастен к смерти Шерлока, на человека, который знал о прыжке Шерлока что-то, что безуспешно пытался выяснить он сам… Ему внезапно показалось, что, если он услышит ответ, он сойдет с ума. Какой-то частью сознания он чувствовал, что уже знает этот ответ, знает, но пока этот седой мерзавец молчит, он может не верить, может считать это бредом накачанной наркотиками психики… На мгновение неустойчивое равновесие замерло, качнувшись секундной стрелкой на невидимом циферблате… И прошло. Моран кивнул, словно отвечая неким своим мыслям, и с каким-то странным чувством – Джону хотелось думать, что это была вина – негромко проговорил: - Майкрофт – бессердечный мерзавец. Я и не сомневался, в общем-то, но вы-то имели право знать. Джим предложил Шерлоку сделку: ваш драгоценный детектив покончит с собой, подтвердив для газет, что Мориарти никогда не существовало… А Джим оставит вам жизнь. Вам, вашей домохозяйке и инспектору Лестрейду. Не смотрите на меня так. Вас все время вели снайперы, вас всех. Мне достаточно было нажать на курок, и я сомневаюсь, что все ухищрения Майкрофта спасли бы вас троих, если бы ваш друг не решился прыгнуть. Жаль, что вы вмешались в это расследование, Джон. Это сбило меня с толку, я заподозрил… Невесть что заподозрил. Он тяжело вздохнул, глядя на оцепеневшего доктора, и тихо закончил: - Шерлок свою часть выполнил, и мне жаль, что я не могу выполнить свою. Резко поднялся и, не задерживаясь больше, вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь, раздался звук отъезжающего автомобиля… И тишина. Все это Джон осознавал как сквозь плотный слой ваты. В голове стучало, ему казалось, что он проваливается куда-то вниз, в темноту, в пустоту… К холодному мокрому асфальту. Шерлок… Господи, Шерлок… Мир сузился до точки, в которой не было ничего, кроме темной фигуры в развевающемся пальто на краю крыши. «Это все правда. Все, что говорили про меня… Я создал Мориарти… Я… прохвост». Он задохнулся не то стоном, не то всхлипом, зашелся в мучительном захлебывающемся кашле. Воздуха не хватало, его вдруг стало очень мало, этого чертова воздуха, как тогда, возле этого проклятого Бартса… Шерлок, зачем?!. Джон с трудом перевел дыхание, смутно осознавая, что остался в доме один, что не было ни выстрела, ни чего-нибудь еще, чего он ожидал от своего похитителя… И в этот момент он понял, что именно показалось ему неправильным. В комнате пахло газом. Очень, очень сильно. Гостиную буквально заполняли волны неприятного, тяжелого запаха, от которого щипало в глазах и мутилось в голове. Что это? Попытка представить все как несчастный случай? Или ушедший снайпер просто не пожелал привлекать к себе внимание выстрелами? Джон напрягся, пытаясь заставить свое тело двигаться, хотя бы просто добраться до окна… И единственным ответом на эти усилия стала усилившаяся и подкатившая к самому горлу тошнота. Зато через несколько секунд внизу, на лестнице, раздался шум, словно кто-то рывком распахнул дверь. Прогремели по лестнице торопливые шаги. Джон уже не понимал толком, что происходит: то ли кто-то из соседей заинтересовался происходящим, то ли появились, наконец, люди Майкрофта, у которых увели из под носа «подопечного»… То ли вернулся убийца. Джон бессильно дернулся. Попытка закричать тут же превратилась в удушливый кашель. Уже не слыша ничего, кроме оглушающего гула в ушах, он рванулся, стараясь не то встать, не то просто хоть что-то изменить в своем беспомощном положении. Тело неожиданно подчинилось, но лишь на секунду. Удар об пол вышиб из легких остатки воздуха, в глазах потемнело. Хлопнула дверь квартиры. Сквозь властно обнимающую его обморочную одурь Джон чувствовал, как его подхватывают под подмышки чьи-то руки, по ногам ударили ступеньки, он смутно понимал, что его тащат по лестнице, вниз, прочь от заполненной газом гостиной. В лицо ударил холодный ночной ветер. Он судорожно хватал его ртом, как выброшенная на сушу рыба, и никак не мог набрать достаточно, чтобы справиться с мучительной резью в груди. Сознание плыло, звуки окружающего мира сливались в один неясный гул – в сочетании с грохотом собственной крови в ушах это вызывало совсем уж не радужные ощущения. Ну уж нет, мать вашу, в этот раз не дождетесь… Никаких позорных обмороков и прочей дряни! Рядом что-то тихо звякнуло – Джон узнал звук обломленной ампулы – и этот звук, настоящий, реальный, напоминающий о жизни, оказался тем якорем, за который можно было удержаться. Ухватиться за скользкую стеклянную поверхность, вцепиться, отгоняя дурнотную пелену беспамятства, царапая в кровь пальцы об острые края - и все-таки удержаться. Да. Только так. Чьи-то руки поспешно рванули ворот его рубашки, давая доступ кислорода. Руки эти заметно дрожали, в волнении практически вырывая пуговицы из петель. Джона внезапно накрыло мощное, пугающее своей реалистичностью чувство дежавю. Кажется, он уже помнил, как эти же руки, дрожа, так же резко расстегивали на нем одежду. Да, точно. Куртку. Грязно-зеленую теплую куртку, а потом – вязаную кофту, увешанную взрывчаткой, как какая-нибудь чертова елка -игрушками... Если мертвые приходят к живым, это значит лишь одно. Одурманенное сознание Джона даже не пыталось осмыслить эту бредовую мысль. Он с усилием разлепил веки. Перед глазами колыхалась мутная пелена, все окружающее виделось размытыми пятнами. Над ним склонился человек. Длинная, нескладная фигура… Светлые волосы, светлые брови, точеные, неправильные… пугающе знакомые черты лица. Тот человек, которого он видел в… … Бартсе?!. на крыше Бартса - Шерл?.. – собственное умоляющее сипение он расслышал с трудом, а его спаситель, наверное, и вовсе не смог разобрать. Джон почувствовал, как тот с усилием разгибает его руку, поддергивает вверх рукав, обнажая подрагивающую синюю жилку на локтевом сгибе. Короткий, почти неощутимый из-за огромной дозы нейролептиков укол. - Не волнуйтесь, доктор, это вам поможет. – смутно знакомый голос ничем не напоминал голос Шерлока, и Джона, наконец, отпустило. Мужчина торопливо продолжал говорить, - Я оставлю ампулу для скорой у вас в кармане, вот здесь, - чужая рука с тонкими, чуть дрожащими пальцами на миг замерла перед его глазами, демонстрируя использованную ампулу со знакомым любому медику названием, и Джон почувствовал, как только-только вроде бы успокоившийся мир опять начинает рушиться куда-то вниз. Пальцы. Ампула. Капсула. Капсула в дрожащих пальцах в окне напротив. Бессилие и злость, холод ребристой рукояти под ладонью… Джон сглотнул и с тихим стоном закрыл глаза, позволив себе сорваться туда, вниз, в гулкую обморочную темноту. Как сквозь сон он чувствовал, как в его правый карман что-то засовывают, что-то говорит голос нежданного спасителя, – Приношу свои извинения, что так поздно пришел. Мое упущение. Я ваш временный эээм… телохранитель. От мистера Майкрофта Холмса. Я был бы очень благодарен, если бы вы не рисковали собой понапрас… Отдаляющийся голос затих, и доктора наконец окутала тишина. В которой безумным набатом билось бессильное: «телохранитель». Просто телохранитель. Майкрофт. Чертов интриган, чертов… Это. Не. Шерлок. Это не… Он опять принял желаемое за действительное. После слов Морана о «сделке» в это было так легко поверить… Ничего этого не будет. Пора перестать верить в Питера Пена, Каспера и живого Шерлока. Темнота охватила его, и Джон не пытался ей сопротивляться. Из-за угла, взвизгнув шинами на повороте, вывернул черный автомобиль, резко затормозив рядом с лежащим на дороге Джоном. Хлопнула дверь. Бледный блондин в заляпанной кровью бежевой куртке резко вскинул голову на звук. - Где скорая?! – хрипло рявкнул он, и голос был совсем не похож на тот, которым он только что разговаривал с раненым доктором. Но машина с мигалкой, завывая, уже выворачивала из-за угла. Блондин проследил, как из остановившейся скорой поспешно выпрыгивают медики, вытаскивая каталку, и осторожно опустил голову Уотсона на асфальт. Рука его так и осталась лежать под шеей доктора, придерживая. Он вскинул голову на звук знакомых шагов. - Будь ты проклят, Майкрофт! – отчаянный горький шепот был едва слышен в развернувшемся вокруг суматошном шуме. - Будь я сам проклят за то, что согласился на все это! *** Перемигивающиеся машины скорой помощи быстро собрали небольшую толпу: чужое несчастье всегда вызывает любопытство, ведь так? Впрочем, человеку, лежащему на носилках, до внимания праздных зевак не было никакого дела. Лишь один человек, стоящий в двух шагах, с безразличным выражением лица и неизменным зонтом в руках, представлял сейчас интерес. Лишь он знал ответ… Ответ, который был Джону сейчас необходим. - Шерлок… Снайперы… На Бартсе, он сказал… Три мишени… Майкрофт, это… правда? – Джон задыхался, то и дело заходясь в тяжелом кашле, и разобрать его хриплый шепот было непросто. Впрочем, Майкрофт услышал. Постоял несколько минут, задумчиво разглядывая борющегося с начавшим действовать лекарством Джона, и игнорируя суетящихся вокруг медиков. Фельдшер придерживал у лица Уотсона кислородную маску, пока замученная и практически серая от усталости медсестра с ловкостью, говорящей о большом опыте, вводила ему в вену один препарат за другим. Взгляды, которые врач со "скорой" бросал на старшего Холмса, были далеки от доброжелательности, но протестовать он не решался. Майкрофт приподнял свой зонт, с преувеличенным вниманием рассматривая обитый медью наконечник. И, наконец, ровно, словно озвучивая прогноз погоды, отозвался: - Да. А потом, помолчав, добавил, неожиданно мягко: - Мне жаль, Джон. Действительно жаль, поверьте. Вам стоило бы узнать это раньше. Поступать таким образом с вами было… Не слишком справедливо. Но, полагаю, так было лучше для вас. Сердечный приступ или самоубийство лучшего друга – не то, чего я хотел бы для брата. Джон дернулся, словно от удара током, и медсестра возмущенно забормотала что-то, поспешно прижимая к носилкам его руку с введенной в сгиб локтя иглой от капельницы. - Почему?.. – с пугающей, отчаянной интонацией выдохнул он, болезненно морщась и упорно пытаясь сесть. Майкрофт не стал уточнять, к чему именно относилось это «почему». Вряд ли это имело сейчас значение. А если бы даже и имело… - Мы можем ехать?.. – мрачно уточнил фельдшер, с вызовом глядя на главу Ми-6. - Несомненно. Майкрофт повернулся и, не обращая больше внимания ни на медиков, ни на уснувшего, наконец, Джона, зашагал к своей машине. Сейчас он совершенно не сомневался в том, каким будет первый вопрос замершего на заднем сиденье, затаившегося за темными тонированными стеклами, Шерлока. И впервые не знал, что ответить. Происходящее дальше можно было с чистой совестью назвать грандиозным провалом. Майкрофт Холмс осознавал это, пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было. Кроме, разумеется, Шерлока. Мнение младшего брата главе британской разведки было известно слишком хорошо – несмотря на то, что Шерлок с момента спасения доктора Уотсона практически не разговаривал с ним. Выслушав – молча, с каменным выражением лица – отчет о состоянии Джона, он зло дернул плечом и, поджав белые от бешенства губы, вышел из машины. Громко, оскорбительно хлопнула дверь. И Майкрофт даже не предпринял ничего, чтобы остановить его. В этот раз Ми-6 – и его бессменный начальник – действительно были виноваты перед младшим Холмсом. Установленную слежку Шерлок стряхнул за какие-то пятнадцать минут. Майкрофт только поморщился. Минус работы с Шерлоком заключается в том, что любой обычный человек, пусть даже идеально натренированный и обученный, не способен на равных соперничать с ним. Для того, чтобы хотя бы просто «вести» его, не говоря уж о контроле или манипулировании, нужно быть по меньшей мере гением. В настоящее время в Англии жило восемь человек, способных делать это с определенной долей успешности. И все они, к огромному сожалению Холмса, либо были заняты на других фронтах, либо играли за противоположную сторону. Плюс еще несколько десятков, чьи действия могли косвенным образом хотя бы приблизительно ограничить количество вариантов его действий. Шерлок предпочитал играть в одиночку – так было всегда, и проблема Мориарти лишь заставила его временно поступиться своими привычками. До сих пор он терпел – и гиперопеку брата, и наружное наблюдение, и прочие ограничения своей свободы. Терпел – знал Майкрофт – лишь потому, что ценой ошибки стали бы жизни его друзей. Но теперь статус-кво нарушен. Жизнь Джона в опасности, а эффективность «сотрудничества» (невольного, как наверняка считал сам Шерлок) оказалась куда ниже, чем надеялся младший Холмс. Майкрофт не сомневался, что больше Шерлок не станет подчиняться его правилам. Это было очевидно. Шерлок продемонстрировал это совершенно недвусмысленно. Увы, своего брата Майкрофт знал слишком хорошо. Его можно было заинтересовать, можно было уговорить на сотрудничество – если есть что предложить взамен, можно было бросить вызов его дедуктивным способностям. Шерлока можно было даже, при определенной удаче, шантажировать, что отлично доказал Джим Мориарти. Но у всех этих методов был один существенный минус – покорность Шерлока будет продолжаться лишь до тех пор, пока он не найдет других возможностей. А он найдет, рано или поздно. Это Майкрофт знал по собственному опыту. Оставалось одно – не мешать, до поры, независимому расследованию Шерлока, аккуратно наблюдая за ним. И надеяться, что, когда ситуация накалится до кризисной, он успеет вмешаться. Последующие несколько часов не принесли ничего, кроме новых ударов. Полковник Моран исчез, не оставив никаких следов. Скрыться с островного государства, когда все подразделения внешней разведки и спецслужб заняты поисками беглеца, практически невозможно. Практически. Ключевое слово. Несколько сотых процента, которые отделяют категоричное «невозможно» от неуверенного почти. И Себастьяну каким-то образом удалось попасть в это исчезающее малое окно. Несложные логические умозаключения подсказывали, что, с вероятностью в девяносто девять целых и девять десятых Моран просто никуда не уезжал. Залег на дно, затих, скрывшись в одном из огромного множества притонов, где никто не спрашивает паспорта и имени – лишь бы платили. Оборвал все контакты, избавился от кредитных карт, прекратил выходить на улицу даже в ближайший маркет. Самый вероятный сценарий. Хотя и не единственный. Все остальные варианты можно было отследить, но этот… Здесь оставалось положиться только на удачу агентов, прочесывающих сейчас все подозрительные заведения, да на то, что беспокоящийся за дочь полковник рискнет высунуться из своего убежища, чтобы убедиться в ее безопасности. А значит – это дни, а то и месяцы напряженной работы. И – что не играет никакой роли для страны, но косвенным образом жизненно важно для ее «серого кардинала» - постоянного риска для одного твердолобого доктора, все-таки нашедшего неприятности и на свою голову, и на голову Шерлока, честь которого он так ревностно защищал. Оставалось лишь одно. Последний козырь, который старший Холмс надеялся оставить в колоде. Но – если он хоть немного понимал логику мыслей своего младшего брата – эта карта уже в игре. И переиграть… можно, но зачем, если все и так идет точно по плану?