Глава 3
25 февраля 2015 г., 21:54
Едва солнце осветило стены замка, принц Эрин Ласгален старался в спешке покинуть их.
— Куда ты собрался? — раздался голос Владыки. Леголас, собираясь ускользнуть незаметно от отца, застыл в пустом коридоре и закрыл глаза, обреченно вздохнув. Все еще стоя к отцу спиной, он услышал, как тот приближается, но поворачиваться не спешил. Едва ли отец скажет то, что он хотел бы услышать. — Прибыл сын Рохана. И я не собираюсь слушать его речи в одиночестве. Сегодня ты примешь решение вместе со мной. Иначе, тебе никогда не взойти на трон.
Уже несколько часов посланник Рохана просил помощи, чтобы оборонять Хельмову Падь от наступающих орков. Но оба мужчины молчали. И это молчание пускало корни отчаяния в нем.
— Если эльфы Эрин Ласгален не придут на помощь, Рохан падет… Тысячи людей погибнут. Орки сожгут захваченный город, а после примутся за следующий. — Мужчина рассчитывал, что правители сжалятся над теми людьми, что ожидают их помощи.
— Армия Эрин Ласгален защищает только Эрин Ласгален. Помнится, Рохан не входит в число его земель… — твердо ответил Трандуил. Его холодный взгляд пробирал путника насквозь, убивая в нем последнюю надежду.
— Отец! — услышав отказ отца, воспротивился Леголас. — Мы не можем…
— Ты прав, — тут же перебил его он. — Мы не можем… — одним лишь взглядом Трандуил приказал своему сыну замолчать. И теперь принц был уже не в состоянии возразить ему. — Мы не можем помочь Рохану.
Увы, всадник, проскакавший сотни миль ради спасения своего народа, остался ни с чем. Владыка хладнокровно смотрел в его глаза, восседая на своем троне, сохраняя царское спокойствие, не придавая значения войне, которая уносит чужие жизни. Леголас перевел взгляд с отца на мужчину, который, преклонив колено, стоял напротив них, и никак не мог смириться с мыслью, что Эрин Ласгален не придет на помощь Рохану. Всадник все так же стоял, опустив голову, будто потеряв последнюю надежду, был уже не в силах взглянуть перед собой. Но Трандуил не желал больше смотреть на убитого горем посланника, который омрачал столь чудесное солнечное утро. Он взмахнул кистью руки, и раннего гостя с двух сторон обступили стражники. Король дал знать — их разговор подошел к концу. Леголас проводил взглядом мужчину, после чего вышел вслед за ним.
Массивные двери захлопнулись за его спиной, оставив их с отцом по разные стороны замка. Отказ Владыки пробуждал в нем бурю, которая нарастала, стоило только вспомнить его лицо, как его отец обрек женщин и детей на гибель. Хладнокровно и безжалостно. Леголас метался из стороны в сторону, сам того не замечая.
— Леголас, — услышав тихий голос, принц наконец-то остановился, подняв глаза на мужчину рядом с ним, — решения короля всегда во благо королевству. Мы не можем рисковать своими жизнями напрасно, когда надвигается война.
— Кто-то умирает, защищая наши жизни, Лиарин, — он смотрел в глаза друга, вспоминая, как Лиарин не раз был готов отдать свою жизнь за него.
— Так было всегда. Кому-то приходится умирать, — Леголас молча похлопал мужчину по плечу. — Мой принц. — Поклонившись ему напоследок, Лиарин оставил его в одиночестве, поспешив удалиться.
С каждым днем нахождение в замке было словно заточение для Леголаса. Все то, что происходило здесь, беспокоило его, не давая душе успокоиться. Все вокруг казалось мрачным, и стены источали особый холод, отчего ему хотелось бежать. Благо дело, его сердце знало куда идти и вело его. Оседлав Арода, Леголас быстро покинул чертоги замка, направляясь в чащу высоко в горах.
***
Маленький домик на окраине был самым мрачным из всей деревни. Ветхий, прогнивший насквозь забор, ограждающий его, придавал дому еще более заброшенный вид. Но внутри все было по иному: прямо с порога попадаешь в большую залу, убранную и уютную настолько, насколько мог позволить себе простой кузнец; на каминной полке стояли цветы, а из кухни пахло свежеиспеченным лембасом. Филор, глава семейства, с самого утра трудился у наковальни, оставляя хозяйство и дом на единственную дочь, коей она ему не являлась. Его мастерская находилась глубоко в лесу, подальше от дома, где он в одиночестве ковал наконечники для стрел и резные клинки. Каждое утро, едва лучи солнца пробирались сквозь облака, Анерель, собрав в плетеную корзину обед, провожала отца, а тот взамен целовал ее в лоб, обещая вернуться до заката. Но еще ни разу не сдержал свое обещание. Вот и сейчас, попрощавшись с девушкой, он как всегда коснулся губами ее лба, собираясь уходить. — Сегодня я буду поздно, — тихо сказал он, поглаживая черные локоны дочери. — Как и всегда, отец, — теплая улыбка, засиявшая на лице девушки, была лучиком солнца для мужчины. Вот уже много лет она была тем светом, который вел его к жизни, не позволяя отправиться в Чертоги Мандоса, после того как его жену убили забредшие в горах гоблины, бежавшие от войны. «Не стоит сожалеть о том, чего мы не в силах изменить», — всегда повторял мужчина. Филор воспитывал девочку один, не упоминая о ее происхождении и настоящих родителях. — Нет, дитя, меня ждет много работы… — Я буду ждать тебя. Дождавшись, когда отец скроется в чаще леса, окружающей их дом, Анерель побрела в конюшню, чтобы подложить сена своему верному и единственному другу. Приоткрыв широкую дверь, она улыбнулась ему. Черный, как ночь в лесу, конь стоял в своем стойле, склонив голову. Его длинная грива касалась земли, а сухие прутики соломы путались в ней, утопая в черной глади волос. — Доброе утро, Олаф, — она гладила коня, прислонившись к нему лицом. — Едва ли в Лихолесье бывало столь прекрасное утро. Выведя скакуна в небольшой загон на улице, девушка смотрела в густоту леса, будто пыталась разглядеть за ним величавые стены замка, что скрывали деревья. Мысли о юном принце все реже покидали ее голову. Не признаваясь самой себе, она искала встречи с ним. Захватив лук и стрелы, Анерель покинула пределы дома, удаляясь все дальше в тишину леса. Ноги будто сами привели ее туда, где они не раз встречались. Она в надежде осмотрелась по сторонам, но никого вокруг не было. — Ужасная глупость, Анерель, — обратилась она к самой себе, — до чего же ты наивна… Она уже винила себя за то, что пришла. И для чего? Чтобы снова случайно встретиться с ним? Она подняла голову вверх, вглядываясь в небо, голубыми клочками виднеющееся сквозь ветви деревьев. Прошло всего несколько минут, но девушка уже жалела о том, что оказалась здесь. И прежде чем уйти, она решила убить тетерева, которого уже давно заприметила на ветке одного из деревьев. Во всяком случае, это была бы единственная польза от того, что она сейчас здесь. Наложив стрелу и натянув тетиву, Анерель выстрелила в птицу, угодив точно в цель. Мгновение — и пернатая тушка падает вниз. Надев лук через плечо, девушка широкими шагами начала пробираться сквозь заросшие кустарники, глазами ища добычу в листве. Но, к удивлению лучницы, тетерева нигде не было, хотя она была уверена, что это было именно то место. Отодвинув ветки кустарника, стоило ей заглянуть дальше, она почувствовала, как что-то липкое окутало ее ноги и, не дав ей опомниться, тут же резко потянуло куда-то, повалив на землю. Белые нити, спутавшие ноги, тянули ее за собой, царапая кожу девушки об ветки кустов. Она старалась разорвать тугую паутину руками, но ничего не получалось, слишком прочная паучья сеть. Нити паутины приволокли ее к низине неподалеку и вдруг остановились. Анерель озиралась по сторонам, пытаясь понять, с какой стороны появится эта гадкая тварь, что поймала ее. Но как бы она ни старалась, ее нигде не было. Девушка сняла с плеча лук, продолжая всматриваться в тени между деревьями, пока склизкий сгусток не упал на ее плечо откуда-то сверху. Она осторожно подняла глаза. Прямо над ней нависал огромный черный паук, клацая своими челюстями. Не теряя ни секунды, она ударила луком о голову голодной твари, да так, что та отлетела от девушки. Воспользовавшись секундной слабостью нападавшего, Анерель предприняла еще несколько попыток разорвать паутину на своих ногах, но все тщетно: ее лодыжки были сильно стянуты липкой нитью. Оправившись после удара, паук снова направлялся к ней, выжидая момент, чтобы напасть. И как бы девушка не старалась освободиться — ничего не получалось. Паук сильно прижался к земле, а затем прыгнул прямо на лучницу. И не успев придавить жертву, громко завизжав, принялся кататься по земле от боли. Пытаясь закрыться руками от мерзкой твари, девушка зажмурилась, готовясь послужить обедом для нее, но услышав громкий визг, открыла глаза. Паук корчился на земле, стараясь достать лапами стрелу из своей спины. И стоило ему дотянуться до нее, еще одна стрела вонзилась рядом с первой. Анерель повернула голову, чтобы видеть, откуда стреляют. На пригорке, прямо над ней, стоял тот самый лучник, которого она ждала. Опустошив колчан еще на пару стрел, он, наконец, спрыгнул к девушке, разрезав клинком путы, что сковывали ее ноги. — Уходи! — он взглянул в глаза испуганной девушке. — Скорее! Пелена страха рассеялась, стоило его голосу зазвучать. Анерель тут же встала на ноги, быстро выбираясь из низины. Ноги цеплялись за коряги, торчащие из земли, но она все равно старалась бежать, ища место, где спрятаться, попутно оборачиваясь, боясь потерять Леголаса из виду. Впереди виднелась опушка, на которую мерзкая тварь не смела бы сунуться. Анерель вновь обернулась, чтобы сообщить об этом принцу, но не успела она и рта открыть, как ноги Леголаса спутали нити паутины преследующего их паука, подтащив его ближе к себе. Быстро достав стрелу из колчана, девушка выстрелила в паука, попав в голову. Лес разразился дикими воплями, громадина, пошатнувшись, отползала на несколько шагов. Подбежав к мужчине, Анерель помогла ему подняться и, схватив за руку, потянула за собой. Когда эльфы оказались на опушке, паук, как и ожидалось, прекратил свою погоню, не желая выходить на свет. — Ради Валар, Анерель, что ты делаешь? — пытаясь перевести дыхание, спросил ее Леголас. — Ты могла погибнуть! — Я охотилась, — и в этом была маленькая часть ее правды. — Кажется, это на тебя охотились, — мужчина стоявший напротив нее, смотрел прямо в глаза, нахмурив брови. — Ты выбираешь не те места для прогулки. — Как и ты, — с вызовом бросила она, но тут же осеклась, — я хотела сказать Вы. Я имела в виду, что это не лучшее место для принца. Он отвел глаза, так ничего и не ответив. Ноги девушки изнывали от бега, лодыжки будто все еще ощущали тугую паутину, сковывающую движения. Оба эльфа сели на траву, оправляясь от погони. — Так что же привело вас сюда? — повернувшись к мужчине, спросила она. — Тишина, — Леголас окинул взглядом лес окружающих их. — Здесь ее действительно можно услышать… — Неужели во дворце так шумно? — на губах девушки появилась усмешка, ведь она абсолютно ничего не знала о дворце и звуках издаваемых в нем: были ли это арфы, разговоры сотни подданных или тихое перешептывание ветра, блуждающего среди королевских покоев. — За дворцом… За пределами королевства, — мужчина устремил свой взор далеко вдаль, будто показывал ей, где именно. — Я слышу их, — его брови нахмурились, но взгляд все так же смотрел вперед. Анерель прислушалась, но ничего, о чем говорил принц, не услышала. — Идет война… — тихо заключил он. — Война? — снова повернувшись к нему, переспросила девушка. Она всматривалась в профиль мужчины, ожидая, что он ответит, но тот молчал, не отводя взгляда от горизонта. — Орки. Им всегда будет мало места… Слишком мало крови… — в памяти Леголаса одна за одной мелькали картинки о сражениях, которые он, Гимли и Арагорн встретили, стоя плечом к плечу. Война убивала их друзей, их народ, и калечила их собственные души. — Рохан падет… — Я уверена, Владыка не допустит этого… — Леголас посмотрел на девушку, которая не сводила с него глаз. А ведь еще утром он думал точно так же. Но молчание принца уже явилось ответом. — Не стоит сожалеть о том, чего мы не в силах изменить… — тихо сказал он. — Сколько я себя помню, мой отец всегда говорил так… — Анерель усмехнулась, услышав знакомые слова. На секунду ей показалась, что ее отец сидел рядом с ней. Девушка опустила глаза в пол, понимая, что ее родной отец, возможно, не говорил подобного. Она вообще ничего не знала о нем: ни его слов, ни привычек; любил ли он пить вино, сидя вечерами на крыльце дома; был ли охотником или, может, как Филор, был обычным кузнецом. Огонек в глазах девушки потух, стоило мыслям овладеть ею. Заметив это, Леголас просил: — Что тревожит тебя? — но девушка продолжала молчать. — Расскажешь? — Не думаю, — ответила она. Но вдохнув в себя побольше воздуха, она продолжила, — хотя, моя история не такая интересная, чтобы держать ее в секрете… — Анерель подняла глаза, встретившись с принцем взглядом. Он молча смотрел на нее, все еще ожидая рассказа. — Я всю свою жизнь прожила в деревне в Эмин Дуир*. Возможно, я там и родилась. Филор воспитывал меня как дочь, и я старалась ею быть. Но чем старше я становилась, тем больше всматривалась в его черты, понимая, что общего между нами мало. Да и с другими… С каждым днем я находила все больше различий между нами… Он приютил меня, когда потерял жену. И ничего мне больше не говорил, а я и не спрашивала, потому что он и так много сделал для меня. Ей не стоило уточнять, о каком отличии она говорила. За всю свою долгую жизнь Леголас мог сосчитать по памяти тех эльфов, у которых были темные волосы, вместо привычных светлых. И большинство из них были полулюди. — С раннего детства женщины нашей деревни говорили мне, что я порождение орка, который однажды пришел в Лихолесье со своим королем, чтобы захватить королевство… — за улыбкой она пыталась скрыть всю горечь от слов когда-то сказанных о ней. Ей было до сих пор обидно за то, что кидали ей вслед, стоило пройти мимо соседских домов. — Тогда я хотела знать правду… — А сейчас? — спросил он. За весь рассказ Анерель ни разу не взглянула на мужчину. Ее взгляд был прикован к траве, которую она перебирала между пальцев. — Нет, — глядя все так же в пол, девушка помотала головой. — Сейчас я ничего не хочу знать. Я привыкла жить той жизнью, что живу. Закончив свою историю, Анерель посмотрела на принца. Настала его очередь: — Думаю, не одной мне есть что рассказать, — она улыбнулась, глядя на него, — разве королевские дела не требуют вмешательства принца? Леголас усмехнулся. Анерель казалась ему мягкой, но и резкой одновременно. Некоторые ее вопросы он не ожидал услышать. — Иногда я делаю то, что хочу, — он отвел взгляд от девушки, но, посмотрев на нее снова, продолжил, — в остальное время то, что должен. — Леголас не знал, мог ли он рассказать ей то, что тревожило его. Но ее откровенность, побуждала его раскрыть хотя бы часть того, что он хотел ей поведать. — Я почти не помню мать, а отец с ее утратой отказался от чувств совсем. Он воспитывал меня как воина, как наследника, отдавая приказы. А я слушал и повиновался. В каждую из войн я скучал по дому, по отцу с его холодным взглядом. Но когда война заканчивалась, стены замка, в которые я так желал вернуться, будто давили на меня, и давят, по сей день… Анерель смотрела на Леголаса, который рассказывал ей то, чего, возможно, не рассказывал никому. Она не знала, могла ли разделить с ним его боль, но она могла его понять. За их разговорами они оба не заметили, как солнце уже почти скрылось за горизонтом. — Мы слишком долго пробыли здесь, — устремив взгляд к закату, сказала она. — Вам нужен отдых. Мы можем переночевать в деревне, но едва ли жесткие постели годятся для принца… — Никогда не любил перины, — улыбнувшись девушке, ответил мужчина. Когда предложение переночевать было принято, двое эльфов продолжили свой путь в направлении деревни. Закат окрашивал лес яркими красками, освещая чащобу последними за сегодня лучами. Пока пара добиралась до места ночлега, они говорили о разных вещах, что случались с ними. Леголас рассказывал о смелых маленьких хоббитах, что преодолели столь опасное, полное ужасов путешествие, чтобы навсегда уничтожить кольцо. О его друзьях Арагорне и Гимли, храбрость которых он познал в войне. Анерель слушала его, а сердце замирало, будто все это видела своими глазами. Огромные полчища орков, взращенные дланью Сарумана, конца и края которым не было видно. Черное воинство как чума расползалось по землям Средиземья, неся погибель каждому, кто вставал у них на пути. Нечто похожее являлось ей во снах и не давало покоя долгие годы. За разговорами, что так увлекли их, они и дошли до деревни. На секунду Леголас остановился на тропинке, что вела к дому. Он осматривал одинокий дом, который стоял отдельно от остальных. Его окружали деревья и оглушительная тишина, пленяющая слух эльфа. — Добро пожаловать в моё жилище… — улыбнулась Анерель, приглашая войти. Девушка скрылась за стенами деревянного дома, оставив дверь открытой, и принялась разжигать в камине огонь, чтобы осветить место ночлега. Но Леголас не спешил последовать за ней. Он услышал чье-то тяжелое дыхание, что доносилось неподалеку, и направился на звук. Печи были растоплены, а вино открыто. Угощения, которые девушка могла предложить, давно дожидались гостя, который все еще не вошел в этот дом. Анерель выглянула в окно, пытаясь что-то разглядеть в сумерках, но принца нигде не было. Она вышла из дома, и, обогнув его со стороны, нашла своего гостя. Юный принц гладил Олафа по голове, что-то шепча. От его слов конь фыркнул, резко дернув головой. Леголас засмеялся, будто понимал его. Анерель молча стояла возле дома, не решаясь нарушать их диалог. С ее губ не сходила легкая улыбка. Наконец, Леголас заметил ее, и, обернувшись к девушке, спросил: — Как зовут его? — Олаф, — ответила она. Принц продолжал гладить гриву коня, осматриваясь по сторонам. — Я совсем забыл про Арода… — Леголас громко свистнул, а затем направился к девушке. — У тебя прекрасный конь, как и дом, в котором ты живешь. Угостив принца скромным ужином, они сидели на террасе, наблюдая ночной лес. При свете луны он был особенным. Деревня находилась так высоко, что деревья не скрывали небо и звезды по ночам. А когда разговоры и силы к ним закончились, Анерель проводила гостя в комнату, предоставив для ночлега собственную постель, потому что другой у них не было. Она не знала, когда вернется отец, и не стала занимать его комнату, решив, что сможет провести эту ночь без сна, вычищая копыта Олафа. — Спасибо, — тихо сказал принц, — но сон не мучает меня. Чего нельзя было сказать о девушке. Эта погоня вымотала ее. Глаза слипались, а ноги уже не хотели слушаться. И Леголас видел это. Он улыбнулся ей и вышел из комнаты, оставив одну. Анерель ощутила себя неловко. Видимо, ее усталость была настолько явной. Она легла на кровать, разрешив себе закрыть глаза всего на несколько минут, и не заметила, как уснула. Все то, что произошло с ними сегодня, отразилось во снах девушки. Ее мучили кошмары, будто все это происходило с ней наяву. Все было в огне. Стоны и крики смешались в один сплошной гул. Горели деревья, дома, а отряды черных тварей убивали всех, кто им попадался. Огромная латная рука словно выдернула ее из сна, схватив за грудки, развеяв оковы сна. Сев на кровать, девушка озиралась по сторонам, убеждаясь, что это был всего лишь сон. С наступлением темноты юный принц устроился на высоком стоге сена, наслаждаясь прохладой ночи. Лежа на мягком покрове, он всматривался в яркие звезды, которые были так близко, словно всю россыпь можно было собрать в ладонь. Входная дверь скрипнула и уже через мгновение Анерель оказалась рядом с принцем. Она сидела возле него, не решаясь заговорить. — Много лет я смотрел на эти горы из окон королевских спален и никогда не приходил сюда, — не отрывая взгляда от ночного неба, молвил Леголас. — Находясь в замке, я искал то место, где мог бы слышать себя, где разум не заглушал сердце. — Я должна поблагодарить вас… — не смея взглянуть на мужчину, Анерель всматривалась в свои руки, обхватив колени. — Не обращайся ко мне как к принцу. Обратись ко мне как к другу, — просил он. — Спасибо, — эльф сел рядом с эллет, ожидая ее слов, — я должна была сказать тебе это еще в лесу…
Примечания:
Эмин Дуир - горы на территории Лихолесья.
