Глава 18 «Джонатан»
11 сентября 2017 г., 14:28
Примечания:
Да-да, в это сложно поверить...
Я приму все помидоры и тапки! Знаю, что это ожидание было просто адским и могу представить, кем вы считаете автора, но, наверное, в сотый раз прошу прощения! Даже не представляете, сколько раз эта глава переписывалась мной. Не не будем о грустном:)
Новая глава здесь и сейчас — я вас очень люблю и благодарю за столь длительное ожидание! Обещаний насчёт следующей главы даже пытаться давать не буду, но в скором времени фанф будет завершён это точно!
Запасайтесь чаем – глава длинная, и приятного чтения, дорогие мои!
Несмотря на ложь, что ты говоришь, Твое сердце — моё. Моя любовь лишь ждёт, Чтобы обратить твои слезы в розы. Я буду тем, кто будет обнимать тебя, Я буду тем, к кому ты побежишь. Моя любовь — это пылающий, уничтожающий огонь. The Skillet — Whispers in the Dark
Невесомые прикосновения к самым чувствительным участкам тела Клариссы отдавались по нему легкой дрожью. От удовольствия она была не в силах открыть глаза, а с губ не сходила глупая улыбка. Ей хотелось остаться и навсегда потеряться в этом миге. Ведь она столько ждала взаимности, искренности и любви от этого человека. Отдаленными участками разума Кларисса понимала, что не ей не следует сильно растворяться в этой любви, однако сердце не позволяло слышать ничего, кроме собственных чувств. Девушка не могла поверить, что это происходит именно с ней, что все эти ощущения реальны: она и не подозревала, что столь сильное биение сердца может мешать ей дышать размеренно. — Я люблю твою улыбку, — услышала она тихий шепот родного голоса, — но ещё больше я люблю твои глаза. — Ай, — выдохнула девушка и выгнулась, пытаясь ускользнуть от волнующих прикосновений. Пальцы, выводящие круги на пояснице Клариссы, плавно скользили вверх к шее, лицу и губам. Парень осторожно убрал упавшие на них рыжие пряди. — Когда ты смотришь на меня своими большими, зелеными глазами, — на уголках её закрытых глаз, а затем губ оставили легкий поцелуй. Девушка открыла глаза и улыбнулась еще шире: — Тебе вообще возможно сопротивляться? — Нет, — засмеялся Джейс. — Нужно подчиняться, зеленоглазая девочка. Эрондейл сократил и без того небольшое расстояние между ними и стал покрывать обнаженное плечо Клэри невесомыми поцелуями, отчего по её телу вновь прошла дрожь, а дыхание сбилось. Словно дразня, Джейс едва касался губами губ девушки, пока она сама не взяла на себя смелость углубить поцелуй. И она насколько вошла во вкус, что, ухватившись за его плечи, быстро переместилась на бедра парня. Его левая рука погрузилась в её волосы, а правая собственнически прижала тело девушки, стирая каждый дюйм между ними. Ей нравилось чувствовать всеми нервными окончаниями наэлектризованность вокруг них, нравилось дышать с ним одним воздухом, нравилось ощущать странную тяжесть внизу живота каждый раз, когда он касался её. Ведь только он знал, как к ней нужно прикасаться. — Клэри, — голос Джейса был низким, он говорил, задыхаясь, — я не в состоянии оставить себя сейчас, но ты… — Тш-ш-ш, — Кларисса мягко прислонила палец к губам Эрондейла. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Золотистой радужки глаз уже практически не было видно: черный цвет вытеснил растопленное золото. Джейс больше не стал спрашивать разрешения или ждать. Подмяв под себя девушку, он вновь поцеловал её, срывая с уст желанные стоны… — Клэри, — его голос звучал рассеянно и странно далеко. Девушка сильнее ухватилась за плечи Эрондейла, но она уже не чувствовала их жара, не ощущала близости. — Кларисса! — чужой голос, твердый и ледяной, ворвался в её сознание, вытесняя жар в груди и в животе. — Кларисса, открывай свои большие глазки, тебя ждёт много работы. И девушка вернулась в жестокую реальность вновь. Открыв глаза, она увидела перед собой в считанных дюймах бледное лицо Джонатана Моргенштерна. Его тонкие губы исказились в усмешке. — В следующий раз я буду будить другими методами, раз я тебя даже в твоих жарких снах не покидаю, — его взгляд переместился на губы Клэри. Глаза Клариссы стали похожи на блюдца. — ЧТО? Громко фыркнув, она толкнула его в грудь, чтобы хоть немного вернуть границы своего личного пространства. — Уйди с моей постели! — крикнула девушка, переварив остатки своего сна и фраз Моргенштерна. — Выйди из моей комнаты! Немедленно!! — Какие мы буйные с утра, — проведя бровью, усмехнулся Джонатан. — Пора бы уже привыкнуть к пробуждениям с моим участием. Или злишься, что прервал страстный сон, м? Так мы можем продолжить продолжить наяву, это не проблема. Кларисса вскочила с кровати, ухватив с собой несколько подушек. Она чувствовала, как её лицо пылало, но не от смущения, а от гнева. Как он мог влезть в такой момент? В их момент! — Не неси чушь, Джонатан, — зло прошипела девушка, броская в него пару подушек. Разумеется, они пролетели мимо. — И убирайся вон! Это моя комната, жди за дверью! Парень лишь рассмеялся в ответ на её выпады и сделал попытку вновь приблизиться к Клэри. Но она в тот же момент предупредила его: — Ещё хоть на дюйм приблизишься, и Валентин обо всем узнает, — Кларисса старалась вложить в голос всю силу и стойкость своего характера, которые у неё ещё остались. — И он поверит мне, так как в данный момент пользы ему от меня куда больше, чем от тебя! Черные глаза вглядывались в зеленые почти минуту, будто желая убедиться в правдивости её слов. Насмешливое выражение лица сменилось маской непроницаемости и жесткости. — Что ж, советую тогда поторопиться тебе, сестренка. Валентин через двадцать минут придет в мастерскую, и, если он не увидит тебя за работой, расплачиваться будет отпрыск Лайтвудов. Ты это знаешь. Слова Моргенштерна сочились таким ядом, что Клэри поёжилась. Потому что они были правдой. Когда дверь за Джонатаном закрылась с характерным громким хлопком, оставшиеся подушки выпали из рук девушки и она осела на пол. Вот уже неделю её утро начиналось по примерно одинаковому сценарию: с темно-бордового потолка, возвращающего из яркого царства Морфея в мир, который такими же багряными пятнами отпечатался в её душе, и Джонатана, напоминающего каждый день о том, что жизнь Макса зависит от скорости и качества её работы. Сморгнув невыплаканные слезы, Кларисса встала с пола и направилась в ванную, чтобы быстро принять душ. Горячая вода расслабила напряжённые мышцы и смыла все мысли о сне. Эти сны, воспоминания дней и ночей, проведенных с Эрондейлом, были единственным, что держало её на ногах последнюю неделю. Хотя он и смог отказаться от неё в один вечер, сейчас она держалась за воспоминания о нём. Пусть она теперь никогда не признается ему в этом, но самой себе в такой момент девушка не хотела лгать. Спустя десять минут Клэри сидела уже в мастерской, работая над картинами. Девушка вспомнила, как в первый день она не могла справиться с собственными слезами и очень долго настраивалась на работу, в которой размытый взгляд на холст был не к чему. Провозившись целый день, она толком не продвинулась в писании картин. Тогда же вечером Кларисса обнаружила на Максе красное пятно на пол-лица, которое на следующий день посинело. Больше она не могла плакать. Не могла позволить испытывать жалость к своему положению. Вместо этого она переносила своё тяжелое ощущение страдания, одиночества и отчаяния в душе на три холста «Распятий». Для убедительности картин эти эмоции были тем, чем нужно, однако на саму Клэри давили слишком сильно и насколько наполняли её день ото дня, что вечером, выходя из мастерской на ужин, она чувствовала себя совершенно опустошенной. С Максом она разговаривала каждый день, приносила ему теплые одеяла и вкусную еду. Синяк на его лице давно зажил, но мальчик заметно исхудал, что очень огорчало Клэри. Хотя он ни разу не пожаловался ей, не заплакал при ней, даже после удара по лицу, Кларисса чувствовала его напряжение и боль. — Нам нужно придумать план, — прошептал ей как-то вечером Макс так тихо, чтобы только она его услышала. Хотя в комнате и за ней никого, кроме них, не было, всё равно навязчивое ощущение, что их подслушивают или наблюдают за ними, не пропадало. — Чтобы выбраться отсюда. — Да, но нам самим не удастся сделать это. Я давно уже наблюдаю за коридорами, охранниками и расположением комнат. В основных зонах установлены камеры, а охрана возникает передо мной, словно из воздуха. Клэри рассказала ему и о карте этого «дома», которая висела в столовой и в коридорах. Что-то по типу плана эвакуации. Будь девушка одна, она бы уже давно предпринята попытку сбежать, зная карту выходов. Однако Макс был надежной страховкой Валентина от такого расклада событий. — Мы под землей. И, в случае чего, нам не справиться одним. А из наших никто даже не догадывается, где нас найти. — Тогда нужно, чтобы они узнали? — наивно просиял Макс. На губах Клэри дрогнула грустная улыбка. — Они не смогут узнать. — Смогут! Если мы дадим им сигнал! Я это в детективах читал. Девушка нервно рассмеялась: — Ты предлагаешь разжечь здесь огонь и размахивать руками, крича «SOS»? — Ну, мы не в каменном веке ведь — есть гораздо более современные способы, например, телефон. — У меня здесь нет телефона, — устало выдохнула Клэри. — Так надо раздобыть, — поднимая брови, сказал Макс. — Это плохая затея, — категорично ответила девушка. — Почему же? — Потому что, если меня заподозрят за этим делом или вдруг застанут врасплох, достанется в первую очередь тебе! Я не могу так рисковать. — Клэри, — выражение лица Макса стало очень серьезным и сосредоточенным. Она знала этот взгляд от Роберта. — Это единственный наш шанс пока что, и мы должны его использовать, несмотря на риски. Ты со дня на день закончишь картины, а что потом будет, ты думала? Валентин достигнет своей цели, я ему стану абсолютно не нужен, а тебя он найдет, чем удерживать. — Всё, — Кларисса подняла руку в протестующем жесте, — это не обсуждается! Я не смогу рисковать твоим положением. Ты ещё ребенок. — Я не ребенок! Могу принимать решения, если они касаются меня! — Макс… Это ситуация сильно истощила девушку морально. — Просто пообещай подумать об этом варианте и всегда быть начеку? — тихо произнес Макс, заметив состояние Клэри. Клэри думала. И ещё думала. И ещё. И каждый раз варианты развития событий просто съедали её нервные клетки. Разум понимал, что пока это единственный шанс, а когда появится следующий — неизвестно. И не станет ли тогда уже поздно? Однако чувства не могли смириться с рисками. Впервые Клэри несла ответственность не только за себя, отчего было невероятно трудно принять решение.***
Четырнадцатилетний Джейс сидел в гостиной Лайтвудов за игрой в шахматы. Эту массивную доску из красного дерева и прозрачного стекла с такими же фигурами подарили ему на прошлое Рождество Роберт и Мариза. Ему они нравились, как и нравилась сама игра. В одиночестве. Это помогало ему сосредоточиться и слышать себя. Думать о тактике и о каждом своем следующем шаге, предугадывая его последствия. Изредка он впускал за игру Алека — и то, поскольку сводный брат отличался небывалой терпеливостью, спокойствием и молчаливостью. Он лучше других понимал, что Джейс не любит много разговаривать. Но это не мешало этим двум понимать друг друга с полуслова. А поскольку Алек вместе с Изабель ещё не пришёл из школы, он наслаждался одиночной игрой, поворачивая к себе доску стороной то с черными фигурами, то с белыми. Джейс тоже хотел бы сейчас ехать из школы домой, однако две недели назад его снова перевели на домашнее обучение из-за драки со старшеклассником. Которая развязалась не по его вине. Костяшки на руках и рассеченная бровь давно зажили уже, но злость от несправедливости не проходила. Как только он вспомнил слова Маризы о том, что его вновь будет навещать психолог, чтобы помочь справиться с приступами агрессии и гнева, мальчик сжал зубы и сделал ход ладьей, сбивая слона. Да, ему было трудно, но больше всего он ненавидел эти занятия с психологом, на которых он либо засыпал, либо вновь переживал боль происходящих в его жизни событий. Также он ненавидел чувствовать на себе сочувствующие взгляды взрослых, учителей в школе и его одноклассников, ненавидел выделяться этой всепоглощающей жалостью к себе. После очередного хода, в котором пешка была сбита, Джейс, слишком глубоко погрузившись в свои мысли, не заметил, как фигура покатилась по доске и оттуда на стеклянную поверхность столешницы. Вывел его из мыслей лишь звук разбитого стекла, когда пешка полетела на мраморный пол. — Черт! — выругался мальчишка, лишь посмотрев на остатки шахматной фигуры. — Нечего ругаться, раз сам неумеха! — услышал он детский голос у лестницы. Когда тот поднял глаза, то увидел рыжую копну непослушных волос и сердитое лицо Клэри Фрэй. Неумеха? — Не понял… — Чего не понимать-то? — гневно сверкнула глазами маленькая девочка и подбежала к Джейсу. — Играть не умеешь, вот и ломаешь всё! Ну, кто? Кто, скажи, играет в шахматы один?! Это игра для двоих! Давай я покажу тебе! Девочка настолько быстро всё проговорила и бесцеремонно уселась на противоположный стул, что Джейс не сразу нашёл, что ответить. — Я играю один, — спокойно, но твердо проговорил мальчик. — А тебя куклы заждались, кажется. — Я хочу поиграть в шахматы, пока Иззи не пришла. А в куклы, между прочим, я уже давно не играю! — задрав нос, ответила неугомонная. — Вот как? — Джейс начал убирать фигурки с доски. — Тогда иди играй в СВОИ шахматы с любым другим человеком. Я с тобой играть в СВОИ шахматы не буду! Ты испортишь мне их. — Я не испорчу! — капризно настаивала Фрэй. — Это ты сейчас сломал свою фигурку! Её ладонь звонко встретилась с поверхностью стола, и она добавила: — Ты просто жадина! Жадина и неумеха! Теперь понятно, почему с тобой никто общаться не хочет! Джейс опасливо прищурился и встал из-за стола, продолжая всё собирать стоя. Ему хотелось поскорее убраться из общества этой надоедливой мелкой: — Вот и отлично! Поэтому тебе не стоит со мной дальше тут разговаривать! — Вот и не буду! — Клэри тоже встала со стула и показала ему язык, разворачиваясь к выходу из комнаты. Однако на полпути остановилась и обернулась: — Знаешь, тебе лучше быть более дружелюбным, чтобы люди от тебя не уходили! — Пускай уходят, — вполголоса ответил Джейс. — Мне много людей не нужно. — Поэтому твои папа и мама от тебя ушли? Мальчик замер и посмотрел на рыжую бестию. — Что ты сказала? — Моя мама сказала, что твои родители ушли далеко, чтобы через много лет встретиться с тобой. Но ты такой недружелюбный и необщительный, что они не захотят к тебе возвращаться! — быстро, но громко сказала Клэри. Джейс уже было открыл рот от смелости этой мелкотни говорить о его родителях, как, прокрутив в голове её слова, почувствовал, что гнев вновь закипает в нём. — Не смей о них говорить! — сквозь зубы, разделяя каждое слово, приговорил он. — НЕ СМЕЙ! Джейс заметил, как Кларисса вздрогнула от его тона, однако ей это не помешало продолжить: — Родители остаются с хорошими детьми! Добрыми и любящими их! А ты злой и никого не любишь! Мальчика затрясло. Кулаки сжались, и он уже ощущал, что не может себя контролировать. — Так и останешься один до конца жизни!! Никто с тобой не будет играть и дружить! Не захочет! Слова острыми клиньями впивались в разум Джейса, отдаваясь эхом. Он потерял над собой контроль. Он уже размыто видел её лицо, покрытое от злости багровыми пятнами, в нескольких метрах от себя. Кто она такая, чтобы говорить с ним о его родителях?! Что она знает о его чувствах?! О том, чего его лишили? — ЗАТКНИСЬ! ХВАТИТ! Джейс сорвал голос, повторяя эти слова вновь и вновь. Он услышал громкий хлопок, звуки разбитого стекла и детский крик. Когда мальчик посмотрел на свои руки, он четко увидел кровь. Очень много крови. Как тогда… Только вокруг него были разбитая на четыре части столешница стола, остатки шахматной доски и фигур, разбросанные по всему полу. Настала тишина, которая была нарушена через минуту тихими всхлипами. Повернув голову, Джейс посмотрел на Клэри, закрывавшую уши и крепко зажмурившуюся. Она была напугана. Его взгляд снова упал на собственные руки, которые уже были полностью мокрыми от крови. Мелкие раны сочились, не переставая. Неужели это он сейчас разбил всё это? Цоканье каблуков наполнило гостиную звуками, и через мгновение в ней появилась Мариза, застывшая в пролете лестницы, как только увидела Джейса и Клэри. Через минуту друг за другом в проеме появились запыхавшаяся домработница Софи, не избавившиеся ещё от верхней одежды Алек, Изабель и Роберт. — Джейс? Джейс, брат! Эрондейла потрепали по плечу, и тогда только он увидел перед собой гостиную спустя десять лет после того события. — Ты в таком положением уже почти час сидишь, — Алек нахмурился и сжал губы, всем своим видом говоря, что не одобряет поведение брата. Джейс устало выдохнул и обвел глазами помещение: Изабель, Саймон и друг этого ботаника Джордан всё так же пялились в экраны ноутбуков, пытаясь взломать телефоны Клэри и Макса и найти какую-либо информацию о Валентине или Себастьяне. Роберт, наверное, ещё не вернулся из офиса, а Мариза из участка. За эту неделю гостиная Лайтвудов превратилась во второй полицейский участок — персонально для поисков близких им людей. — Новостей никаких нет? Изабель подняла сочувствующий взгляд на Джейса: — Никаких. Мама звонила, они с Джослин едут сюда передохнуть. — Ясно. — А каких новостей ты ожидал, сидя на диване? — пробормотал Саймон, не отрываясь от экрана. Эрондейл лениво повернулся в его сторону. Сложно перечесть, сколько раз за эти пару дней, что Саймон ночевал у них, Джейсу хотелось ему хорошенько вмазать. Однажды Алеку все-таки пришлось их разнимать. — Тебе скучно живется, Льюис? Экстрима не хватает? — Какая скука, — фыркнул он. — Тут расследование хуже всякого запутанного детектива. А ты в потолок плюешь. — Предлагаешь мне трусцой по дому бегать, чтобы хоть чем-то себя занять? — поднял брови Джейс. — Предлагаю не исполнять роль фикуса на полке, — с вызовом проговорил Льюис, встречаясь взглядом с Джейсом. Чаша раздражения Эрондейла была переполнена. Поэтому, когда он встал перед Саймоном и закрыл ладонью его ноутбук, Иззи сразу же заняла место между парнями, выразительно глядя на брата. — Из, сделай одолжение: не вмешивайся не в своё дело! — сквозь зубы вставил парень. — Это моё дело! — грозно прошипела девушка в ответ. — Я хочу быстрее найти брата и лучшую подругу целыми и невредимыми. А вы только мешаете своими стычками! — Думаешь, я не хочу? — голос Эрондейла стал заметно громче. — Я не хочу этого?! Ты привела этого задрота сюда. Разве это он каждый день незаконно проникает в дома знакомых Валентина, рискует всем, чем может, чтобы хоть какую-то зацепку о нём, Клэри или Максе? Он, скажи? Нет! — Джейс саркастично ухмыльнулся и развел руками в стороны. — Этот задрот просто сидит на диване с компом, искренне веря, что выполняет чертову миссию года! Изабель уже собиралась ответить, но Саймон опередил её. — Думаешь, ты тут круче всех? — презрительно скривившись от тирады Эрондейла, произнес Саймон. — Я даже почти уверен, что ты не хочешь этого делать. Не хочешь здесь находиться и искать Клэри. Тебе плевать на неё. Джейс дернулся в сторону Льюиса, не обращая внимания на препятствие в виде Изабель. Тот успел толкнуть Саймона прежде, чем Алек вмешался и оттащил брата подальше. Иззи кинулась помогать Саймону, но он оттолкнул её: — Не нужно. Мы с Джорданом поработаем ещё из кафе в парке, — бесцветным голосом сказал он, собирая сумку с ноутбуком. — Если будут какие-то новости, сообщи мне сразу же. — Как же, — сплюнул Джейс. Девушка закатила глаза, но не стала что-либо высказывать парням. Она и сама устала от их стычек. — Хорошо, Саймон. Я провожу вас с Джорданом, — устало потерев виски, произнесла она. — Брат, ты в порядке? — нахмурившись, спросил Алек. — Ещё бы!***
В дверь постучали, отчего Клэри заметно вздрогнула. Она так сильно погрузилась в свои мысли, работая над картинами, что гость застал её врасплох. Обычно к ней никто не стучался. Иногда появлялся Джонатан, но он обходился без стука. Видимо, не дождавшись ответа, гость просто бесцеремонно зашёл. Им оказался Валентин. Девушка едва воздержалась от того, чтобы не закатить глаза. — Кларисса, — слегка улыбнувшись, поприветствовал в своей манере он. — Вижу, работа продвигается семимильными шагами. Клэри ничего не ответила — лишь отвернулась обратно к полотну, чтобы продолжить, про себя гадая, для чего он здесь. Явно не для того, чтобы оценить степень законченности картин, ведь для этого он и так заглядывал сюда каждый день с утра, как только она приступала, и вечером, когда она уже готовилась к ужину в своей комнате. — Как ты, дочка? Рука девушки заметно затряслась, стоило ей услышать «дочка» из его уст. — Нормально, — сухо ответила она, выводя кроваво-алые мазки на полотне. — Ты очень талантлива, Кларисса. Валентин подошёл так близко к полотну, что девушку сковало напряжение. Она нервно обмакнула кисть в воду. — Тебе понравилось творчество Бэкона? — Нет, — честно ответила Клэри, надеясь на скорейшее завершение разговора. Мужчина ухмыльнулся: — Его картины мало кому нравятся. Ведь они отображают реальный мир. А он никому не по душе. Твою маму этот триптих приводил в ужас, поэтому работа продвигалась так медленно. Но ты, Кларисса, очень храбрая девушка. — Это не так. Храбрая? Неужели? Если бы была таковой, она бы, вероятно, выбралась отсюда давным-давно. Однако даже мысль о том, что их с Максом могут застать врасплох, приводила её в ужас. — Опусти кисть, Кларисса, — сказал Валентин, протягивая к ней руку и забирая кисть и палитру из её застывших ладоней. — Посмотри внимательно на первую картину, с которой ты уже закончила. Что ты видишь? Клэри перевела взгляд на законченную работу, в которой один силуэт плоти человека пытается избавиться от чего-то абстрактного и ужасного. Оставить позади весь пережитый ужас, в котором был виновен, оставить позади часть себя — плохую часть. И надеяться на свет. — Мучения, — девушка наконец выдохнула. — Расстройство, кровь, смерть… Расплата. — Расплата? — она услышала смешок. — За что? За мучения? Или расстройство? — За грехи. — Нет, Кларисса. Обилие красного цвета и название триптиха «Распятие» не означает что-то греховное, и оно не имеет религиозного смысла. Здесь одна плоть. Нет души, нет чувств, нет эмоций. Только мир, в котором отсутствует духовный смысл, — Валентин на некоторое время замолчал, внимательно вглядываясь в картину, водя пальцами по подбородку. — Впрочем, я не совсем с этим согласен. — Почему? По-моему, вы очень подходите этому описанию. Совершенное отсутствие духовного смысла! Девушка сама не поняла, как слова слетели с её уст, но не пожалела о них. Валентин ведь сам захотел разговора с ней. Она не настаивала. — Думаешь, мне важна лишь материальная составляющая этого дела? Что мне не важны вы с мамой? Не важны ваши чувства? Его голос звучал так проникновенно, что Клэри на мгновение забыла, о чём они говорили до этого. Его слова словно оказывали гипнотизирующее воздействие, отчего на душе девушки стало тревожно. Он пытается манипулировать ею. — Именно так, Валентин, — собравшись с мыслями, ответила она. — Красный цвет не только цвет крови и жестокости, но и любви, Кларисса. И то, и другое может приносить боль. Наверное, ты и так это уже поняла. У Клэри неожиданно ком в горле застрял, стоило ей вспомнить полный ненависти взгляд Джейса. Всё произошедшее заставило и её ненавидеть себя. Ненавидеть за отца, за любовь, за жалость к себе. Их любовь причинила им огромную боль. — Я действительно люблю тебя и твою маму. Я многое упустил в вашей жизни, во многом не принимал участия, однако я действительно раскаиваюсь за то, что произошло. И поэтому понимаю твою ненависть ко мне. Девушка тяжело выдохнула и скрестила руки на груди, словно хотела огородиться от мира. Огородиться от влияния гипнотизирующего слова Валентина. Кто бы мог подумать? Сам Валентин Моргенштерн действительно говорит о… раскаянии и цвете любви? С ней? Как они перешли к этой теме? Прежде чем заговорить, Клэри прочистила горло, однако голос так и остался ослабленным и хриплым. — У любви другой цвет. Точнее, у каждой любви он свой — это и делает её непохожей на все остальные чувства, этот цвет не похож на другие, потому что только особенный цвет способен помочь справиться с болью и подарить взамен спокойствие и надежность. Она вспомнила то, как всего несколько недель назад они с Джейсом лежали под ночным небом в парке Инвуда и смотрели на звезды. В тот день Клэри чувствовала бесконечную любовь, которая приносит только спокойствие и защиту. Она не думала тогда о гложущем душу страхе, разрывающей сердце тревоге и уничтожающей всё внутри ненависти. — Неужели после всего ты полагаешь, что любовь — это светлое чувство? Что оно способно дарить спокойствие и надежность? — тон Валентина вновь стал резким и жалящим. — Бросил бы тебя тогда Джонатан Эрондейл, узнав, что ты моя дочь? Он тебе сейчас смерти желает, Кларисса, неужели ты не понимаешь?! — его глаза так горели, что свет, который появился в ней от приятных воспоминаний, мгновенно потух. — Любовь не жалеет человека — она расстраивает, сердце и душу обжигает и проходит как ни в чем не бывало. — Моргенштерн обхватил руками плечи девушки, четко проговаривая каждое слово, словно пытаясь насильно запихнуть их в разум Клэри. — Этот «цвет любви», о котором ты так красиво говорила, получает удовольствие от того, что тебе трудно дышать! Я обжёгся один раз, и хочу уберечь тебя от того же. — Он замолчал и медленно выдохнул, пытаясь вернуть ритмичное и спокойное звучание своих слов. — Я научился смотреть на любовь иначе, и ты научишься. Наблюдая за бурей в чёрных глазах Валентина, девушка замешкалась. Он был прав. По-своему. Это было тяжелее всего осознавать. Кларисса непроизвольно дёрнула плечами, чтобы убрать его руки с них. Когда она перестала ощущать его прикосновение к себе, снова стала чувствовать себя… свободно. Словно смогла выдохнуть напряжение. — Да, дышать и правда трудно. Так бывает, когда в любовь вмешивается жизнь, — тихо, но отчётливо проговорила Клэри. — Отец Джейса тоже любил своего ребёнка, желал вырастить его, так как он рано потерял мать. И Джейс тоже любил своего отца. Но ему не дали насладиться отцовской любовью — кто-то вмешался и лишил его отца. Я понимаю его ненависть и к тебе, и ко мне. Трудно дышать, больно, но я справлюсь. Ведь с отсутствием в своей жизни отца я тоже справилась. — Девушка перевела взгляд, так как была больше не в силах «сражаться» глазами с Валентином. Глубоко вздохнув, она продолжала: — Признаюсь, когда-то я действительно скучала по отцу, очень хотела, чтобы он был в моей жизни, чтобы гордился мной, чтобы подвозил по утрам до школы и ходил на выставки с моими рисунками. Однако все эти мечты разрушились, когда я узнала, чем именно занимался мой отец, пока я ждала его на своих днях рождения и выпускном вечере в старшей школе. — Клэри почувствовала, как глаза стали увлажняться. Она не может продолжать. Она сейчас слишком слаба. — Мы никогда не будем счастливой семьей, Валентин. Любовь будет всегда притеснена ненавистью. — Кларисса, любовь не самое важное в жизни. На одной ней не удержишься на плаву, не станешь сильным, не защитишь себя и свою семью. Власть. Вот что действительно может превознести, защитить и уберечь тебя. Вот, в чем ты сможешь быть уверена на все сто процентов. Вновь этот размеренный голос. — У нас разные взгляды на жизнь, — Клэри посмотрела в направлении двери. — Если позволишь, мне нужен перерыв. Он не пытался её оставить, когда она прошла мимо него, однако спиной она прекрасно ощущала его взгляд. «Валентин не прощает. И мстит», — в памяти отчетливо всплыли слова мамы, и Клэри замерла в проёме. Когда она медленно обернулась, Валентин всё ещё смотрел на неё. Сердце от тревоги так быстро стучало, что, казалось, его биение можно было услышать в другом конце комнаты. Ведь осознание мысли, которая пришла к ней, заставила её саму ужаснуться. — Тот, кто способен мстить, не способен любить, — подавленно сказала она. Не дожидаясь ответной реакции, девушка поспешно вышла из студии. Идя по темным коридорам, Кларисса никак не могла восстановить дыхание: было ощущение, что за пару минут она пробежала целый марафон. Зачем вообще ей нужно было такое откровение с Валентином? Она сама себя бросила в огонь и теперь, освободившись, задыхалась от дыма. Ведь ничего, кроме поселившегося внутри страха, этот разговор не принес. И страха не перед Валентином, а перед собой. Ведь больше всего её теперь беспокоило странное, скребущее душу чувство, что ей хотелось ему поверить. Ей хотелось, чтобы его слова были правдой. Не выдерживая давления темноты в коридоре, Клэри потянулась к ближайшей двери и дернула ручку, надеясь побыстрее оказаться в более светлом месте без эха и холода. Однако то, что она увидела перед собой, войдя во внутрь, заставило её забыть о мыслях о Валентине. После того, как Саймон с Джорданом спустились вниз в парк, в гостиной Лайтвудов воцарилась тишина. Никакого шелеста печатной бумаги, клика компьютерной мышки, никакой бесконечной печати объявлений и никаких телефонных звонков. Лишь удары теннисного мячика о стенку напоминали о том, что жизнь в пентхаусе не замерла. Алек и Джейс, скрестив руки на груди, откинулись на спинке дивана в одинаковой позе, напряжённо смотря в потолок. — Уф, Изабель, прекрати, — выдохнул Алек. — Это правда сводит с ума. Удары мячика прекратились. Иззи встала с кресла и подошла к окну. Стук каблуков наполнил помещение. — Из! — не выдержал Джейс. — Сними туфли свои, потом ходи туда-сюда! — Я так больше не могу. Не могу сидеть здесь, не в силах ничего сделать! Глаза девушки наполнились слезами. Она не выдерживала напряжения. Как бы не старалась держаться ради родителей и братьев, она не могла больше себя сдерживать. Не могла сохранять хладнокровие и спокойствие. Пальцы с силой сжимали теннисный мячик, и больше ей было жаль, чтобы он мог лопнуть. Мячик, а не её терпение. — Проклятие! — крик сестры и довольно сильный удар мячика привели ребят в чувство. Мячик полетел в раму массивной картины на противоположный стене, отчего та слетела со стенки прямо на фарфоровую вазу, еще минуту назад спокойно стоящую на полу. Изабель содрогнулась в рыданиях и осела на гранитный пол гостиной. — Иззи! — Алек с Джейсом мгновенно подскочили к сестре, беря её на руки и устраивая на диване. — Это любимый мячик Макса… — хрипло прошептала девушка. — Алек, — Джейс обратился к брату, — принеси успокоительного с кухни, на барной стойке лежит коробка. Лайтвуд кивнул и бегом направился в сторону кухни. — Из, спокойно, прошу тебя. Родители вместе с Джослин и Люком уже едут сюда, мы узнаем последние новости, хорошо? Все скоро прояснится, обещаю. Джейс обнял сестру, но был совершенно потерян. Он не привык видеть всегда спокойную и уверенную в себе Изабель в таком виде. Его рубашка мгновенно промокла от крупных слёз, которые редко позволяла себе Из. Она ни разу не заплакала с того момента, как он встретил её в лифте, когда Макс с Клэри только пропали. Теперь пришло осознание того, как глубоко Из скрывает свои раны. Алек принёс стакан воды и пару таблеток. — Одной половины хватит, — сказал Джейс. — Они сильно действуют, может надолго уснуть. — Нет! Я не выпью это! — запротестовала Иззи. — Я не усну! Не могу! — Успокойся, не уснёшь, — вкрадчиво произнес он. — Одна половинка всего лишь нервы в порядок приведет, не волнуйся. Через некоторое время тишина вновь вернулась в гостиную. Сломанная рама и разбитых фарфор так и остались на своих местах, в помещении царил огромный беспорядок. Зато тихо. Братья сидели по обе стороны от сестры, охраняя её сон. — Ты знаешь, она сильно разозлится, когда проснется, — почесав подбородок, сказал Алек. — Знаю. Но ей нужно немного отдохнуть. Мы и не понимали, насколько она вымотана. — Да уж. Не помню, когда в последний раз видел её такой. Голова Изабель мирно лежала на коленках брата. Глядя на неё, Джейс на мгновение тоже захотел принять таблетку и вот так забыть обо всем, уснуть и не беспокоиться ни о чём. Однако он знал, что даже во сне не мог не видеть перед собой большие, зеленые глаза и ярко-рыжие локоны Клэри. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним была она. В фойе послышались разговоры и цоканье каблуков, отчего парни сразу же очнулись от своих мыслей. Роберт, Мариза, Джослин, Люк и Аларик замерли в проеме гостиной, когда увидели ребят. — Изабель? — Мариза мгновенно оказалась у дивана, убирая упавшие на лицо пряди дочери. Поняв, что она спит, истерические нотки страха в своём голосе она сменила на шепот: — Что с ней? — Устала, — пожав плечами, ответил Джейс. Его глаза встретились с глазами Джослин. Такими же, как у… Эрондейл слегка встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. — Есть какие-нибудь новости? — Практически ничего хотя бы о примерном местоположении, — устало выдохнула Джослин. — Узнали только о Себастьяне. Его настоящее имя, например, Джонатан Моргенштерн. — Что?! — Голос у Джейса надломился. Парень встал с дивана. — Джонатан Моргенштерн, — повторил Аларик следом. — Все верно. — Морген… — Эрондейл нахмурился, складывая воедино пазл. — Они с Клэри?.. — Кузены, — вставила Джослин. — Я сама была не в курсе наличия родного брата у Валентина, но тот умер через несколько лет после моего побега. Видимо, Джонатан рос с дядей. Одна только мысль о том, что эта мразь сейчас может находиться рядом с Клэри, приводила Джейса в бешенство. Но… они ведь кузены и ничего не может быть? Парень вновь встряхнул головой, пытаясь совладать с мыслями. Нет… Он прекрасно помнил взгляд, которым тот смотрел на его Клэри. Всегда. Это далеко не братский взгляд. Проклятье. — Джейс, — парень почувствовал руку Алека на своём плече, — ты в порядке? — Да, — слишком резко ответил он. — Что ещё вы выяснили? — Джейс обратился к Джослин. — Про Джонатана, как и про Валентина, практически ничего неизвестно. О существовании первого мы вообще с трудом узнали, на них всё так же ничего нет. — Партнеры, знакомые Валентина, Джонатана? От кого ещё мы можем получить информацию? — Это слишком безрассудная идея была, Джейс, — сказала Джослин. — Я не поддержала и не смогу поддержать в этом Люка. Валентин давно крутится в бизнесе — за двадцать лет у него накопилось бесчисленное количество партнеров. Вы уже проверили самых последних и часто контактируемых, однако результатов нет. А у тебя из-за незаконных проникновений могли бы быть серьезные последствия. — И что ты предлагаешь? — повышая голос, возразил Джейс. — Сидеть на месте ровно и ждать эсэмеску с геолоколацией от Валентина?! — Я предлагаю внимательно и избирательно проверить список партнеров Валентина, — вкрадчиво ответила Джослин. — То есть не создавать себе дополнительных проблем на ровном месте. Элдертри итак следит за мной и Люком, к каждой мелочи придирается. Слова Джослин звучали убедительно, но внутреннее упрямство не позволяло Эрондейлу смириться с такой тактикой. — Джейс прав, — вмешался Алек, чем обратил на себя внимание всех присутствующих в гостиной. — Нам нужно незамедлительно действовать. Будем проверять одного за другим, пока не найдем того, кто скажет нам, где прячется Валентин. Мы не можем терять время на осторожности и Элдертри. Эрондейл был искренне удивлен словам брата, ведь тот всегда поддерживал сторону правил и обдуманности. Всегда внимательно просчитывал свои шаги. Эмоции никогда не брали верх над его разумом. — Этот человек сзади вас, — Джейс услышал хорошо знакомый голос. В проёме фойе стоял Магнус Бейн. Клэри оказалась почти в такой же комнате, какая имелась у неё в этом месте. Та же дорогая мебель из темного, резного дерева, те же бордовые стены и высокий потолок. Но повсюду царил беспорядок: книги по искусству на итальянском, французском и английском языках были сложены по всей комнате в высокие, неаккуратные башни, которые, казалось, рухнут, стоит пройти мимо. Чёрные шелковые простыни на кровати были скомканы, а большой рабочий стол из стекла был завален книгами и бумагой. Фотографий не было, чтобы можно было наверняка определить, чья это комната. Но среди разбросанной на кровати одежды кое-что привлекло внимание девушки — белоснежная футболка с огромным оранжевым пятном по центру. — Простите… — краснея, как рак, пролепетала девушка, когда вновь обрела дар речи. — Простите, я ужасно неуклюжая. Ей хотелось стукнуть себя по лбу от досады, но руки все ещё были заняты пластиковыми полупустыми стаканами из-под соков. — Ничего, со всеми бывает, — пожал плечами светловолосый парень. Он был почти одного роста с Джейсом, может, даже несколько выше. Да и черты лица у них во многом были поразительно схожи. Только вот глаза… Глубоко посаженные и чёрные — они были настолько черны, что зрачок сливался с радужкой. Совсем не как у Джейса. А светлые волосы были платиновыми — не золотистыми. — Я Себастьян Верлак, — представился он, манерно склонив голову. — Кларисса Фрэй, — улыбнулась девушка в ответ. — Можно просто Клэри. — Прекрасно, Клэри. Кажется, я должен тебе свежие фреши. Она засмеялась: — Ну, а я тогда футболку тебе! Комната Джонатана. У Клариссы скрутило живот от волнения, и она быстро выбежала из комнаты. Девушка не могла мыслить здраво: всё запуталось в голове. Ноги механически вели её в своем направлении минут десять. Поэтому она пришла в замешательство, когда оказалась в белом коридоре перед дверью с охраной. Макс сидел на кушетке и смотрел в одну точку перед собой, несколько минут не замечая присутствия Клэри в комнате. Ей пришлось кашлянуть, чтобы привлечь внимание младшего Лайтвуда. — Клэри? — недоумевающе воскликнул он. — Ты…ты же всегда позже приходишь, перед ужином… —Да. Но…сейчас, — Кларисса обернулась, чтобы закрыть за собой дверь, и прошла вглубь комнаты к Максу. — Я сама не знаю, как пришла на самом деле. Видимо, мне нужно было видеть тебя. — Всё в порядке? — Да, — тут же ответила она, — то есть нет… Я имею в виду, как может быть сейчас всё в порядке? — поспешила объяснить Клэри: ей совсем не хотелось нагружать Макса своими волнениями. — Клэри, — мальчик взял её за руки. — Что-то случилось. Расскажи. Девушка подняла взгляд и встретилась с проницательными глазами Лайтвуда, такими же, как у Роберта. В детстве всегда, когда кто-то из детей ссорился, Роберт Лайтвуд усаживал их напротив себя, брал за руки и смотрел своими серыми глазами. Высушивал всех, успокаивал и мирил. — Я была в комнате Джонатана, — вздохнув, сказала Клэри. — То есть… случайно там оказалась… — Одна? Его не было там? — Нет, никого не было, Макс. — И? — он вопросительно выгнул бровь. — Нашла там что-нибудь? — Что? — Ты поискала что-нибудь, что нам могло бы пригодиться? Девушка нахмурилась: — Это было слишком опасно. В любой момент Джонатан мог войти и спросить за то, что вообще нахожусь в его комнате. — Но ведь ты сама говорила, что Валентин тебе разрешил где угодно ходить, — напомнил Макс. — Тем более, где бы еще могли быть связанные с нами вещи, если тобой с самого начала занимался Джонатан, а потом и похитил тебя? — Макс, — Клэри подняла руку в протестующем жесте, поняв, к чему он клонит. — Я не стану так рисковать тобой. Не говори мне ничего! — У тебя есть другие варианты, Клэри? — испытывающе спросил парень. — Пожалуйста, вспомни, о чём мы говорили с тобой! Ты обещала подумать. Она думала об этом обещании как о чем-то возможном, но нереальном. Что будет, если у неё не получится? Клэри боялась даже предположить. А что будет, если получится? На губах сразу появилась тень улыбки. Ведь они с Максом смогут вновь увидеть своих родных, обнять и счастливо улыбаться… — Думай о хорошем, Клэри, — заметив погружённое состоянии девушки, сказал Макс. — Не рискуя сейчас, мы рискуем гораздо бóльшим потом. Кларисса шла по коридору обратно в направлении комнаты Себастьяна уже в гораздо лучшем состоянии, чем когда шла к Максу. Теперь что-то придавало ей уверенности в своих силах. В том, что она приняла правильное решение. Когда мимо прошёл один из наемников Валентина, она кликнула его и обратилась: — Ты не видел Джонатана? — Нет, он с утра в городе, ещё не приехал, — ответил он. — Что-то срочное к нему есть? — Эм, нет, — еле сдерживая широкую улыбку, сказала Клэри. — Если увидите его, скажите, что я жду в мастерской. Ничего срочного, просто разговор кузенов, — подмигнула она. — Ладно, без проблем, — пожал плечами мужчина. В висках застучало, как только Клэри вновь переступила порог комнаты Джонатана. Она ещё раз внимательно осмотрела комнату, прежде чем приступить к действиям. В мыслях снова невольно возникла параллель с Джейсом: он никогда не держал комнату в таком состоянии. Всегда, когда бы она ни оказалась на его территории, там был порядок во всем: в книгах, в одежде, даже уголки заправленной постели были ровными и гладкими. Это особенность иногда смущала девушку в нём, однако сейчас она казалась более чем разумной. Она не знала, что ищет. Как и не знала, где искать. «Если бы здесь был порядок, начать с чего-то стало бы гораздо легче», — с досадой подумала Клэри, недоверчиво глядя на пизанские башни из книг. Рабочий стол девушка изучала лишь глазами: там было так много бумаг на иностранных языках, беспорядочно лежащих друг на друге, что она боялась даже притронутся к чему-то, дабы не нарушить местный «фен-шуй». Ничего важного она всё равно среди этого не заметила или не поняла того, что заметила. Под стеклянной столешницей рабочего места были также три ящика. Внутри них Клэри тоже не нашла ничего интересного: лишь некоторые безделушки и блокноты, в которых не содержалось никаких записей. Однако третий ящик девушке не удалось открыть — на нём был замок, и не такой, который открывается обычным ключом, а к открытию которого нужен пароль. Кларисса медленно выдохнула, желая вновь вернуть себе уверенность и самообладание. С паролем она точно не справится. «Ладно, — вдох, выдох, Кларисса — посмотри в других местах. Ты только начала», — говорила она самой себе. В тумбочке возле кровати также ничего. У нормальных людей там обычно носки хранятся, трусы, на худой конец, личный дневник, но только в прикроватной тумбочке Джонатана был склад огнестрельного и холодного оружия! Даже под подушкой она обнаружила кинжал с китайскими иероглифами на остром лезвии. Наверное, прекрасные, спокойные, ясные сны снятся человеку… Зато в гардеробной был идеальный порядок, что немного обескуражило девушку: одежда была не то, чтобы сложена аккуратно, но и расфасована по цветам. Да так, что даже сам Джейс Эрондейл присвистнул бы. Ничего, кроме его личных вещей там не обнаружилось, как и в ванной комнате, поэтому с полным разочарованием Клэри вернулась в спальню. Взгляд снова упал на третий ящик рабочего стола. Мысли были столь путанными и громкими, что девушка прикусила губы, дабы не закричать вслух от их переизбытка. Медленно и настороженно Кларисса подошла ближе к стеклянному столу, чтобы изучить замок как следует. Логично, что если нужно что-то спрятать от посторонних глаз, нужно это 'что-то' закрыть под пароль замка… Он был похож на дисплей обычного смартфона: никаких кнопочек с цифрами или буквами, выступающих частей. Когда Клэри невесомо коснулась поверхности, дисплей загорелся синим цветом, предоставляя для пароля выбор из цифр и букв английского алфавита. Может получится? — наивно пронеслось у неё в мыслях. Но что она знала о Джонатане Моргенштерне, чтобы догадаться, под каким паролем он прячет вещи от посторонних глаз? «…Я ничуть не жалею, что всё сложилось таким образом и после смерти отца меня взял на воспитание Валентин. Это лучшее, что можно было получить от этой жизни» «Он воспитывал меня, как родного сына. И сделал своим преемником» Валентин. Это единственное, что она знала. Точнее, единственный человек, который есть в жизни Джонатана. Трясущимися пальцами Клэри ввела имя старшего Моргенштерна. И тут же готова была взвыть от досады, когда спустя пару секунд увидела надпись «неверный пароль: осталось две попытки». Две попытки. А что произойдет, если и они окажутся неверными? Ящик самопроизвольно взорвется? Гнева Моргенштернов в таком случае не избежать. Фрэй не знала даже дату его рождения. Хотя глупо было полагать, что на такой сверхзащищенный ящик он поставит пароль своего дня рождения. Кларисса даже для учебной почты использовала пароль посложнее. Обречённо вздохнув, девушка ещё раз окинула взглядом комнату, в надежде найти какую-нибудь зацепку, как вдруг она поняла простую истину: здесь не было его вещей. То есть фактически одежда, книги, оружие, принадлежащие ему, находились здесь и ни от кого не были скрыты, однако здесь не было тех вещей, которые позволили бы заглянуть в мысли. Джонатан явно не из тех людей, кто зациклен на одежде, а книги (по крайней мере, названия тех, что удалось ей понять) и оружие не были отображением его мира: лишь его профессиональной сферы. Клэри поняла, что если всё это вынести, то единственным свидетельством того, что Джонатан был в этой комнате, станут смятые шелковые простыни на массивной кровати. Ни одной художественной книги: все по искусству и его оценке; ни одной фотографии в рамке: не было понятно, чем он жил и кто ему дорог; ни одной заметки или стикера на столе и каких-либо мелких безделушек на нём: Джонатан не хранил ни о чём и ни о ком никаких воспоминаний. Словно робот. Если бы не… Поражено выдохнув, Кларисса развернулась на сто восемьдесят градусов к кровати, где, помимо смятых простыней, также была кучка одежды, поверх которой лежала абсолютно гладкая белая футболка с оранжевым пятном от фруктового смузи посередине. «— Я Себастьян Верлак, — представился он, манерно склонив голову. — Кларисса Фрэй. Можно просто Клэри». Он практически никогда не звал её Клэри, поэтому у девушки оставался только один вариант. Внутреннее ощущение того, что она на верном пути, давало ей чувство абсолютного спокойствия, пока она медленно вводила буквы полного варианта своего имени. И только когда раздался щелчок, сердце девушки вновь забилось в бешеном темпе от переживаемого волнения. Ящик из тяжелого металла открылся. Перед Клэри предстало полупустое содержимое ящика, состоящее лишь из пары белоснежных папок, похожих на те, что приносят её мама и Люк с работы. Чувство разочарования чуть ли не захлестнуло девушку, пока она не открыла первую папку. Цвет волос, рост, группа крови, место жительства, место учебы, банковские реквизиты… Это же досье! Целое досье на неё. И её папка была самая толстая. Клэри открыла другие: это были Джейса, Джослин и Люка. Страх захлестнул Клариссу с новой силой, переворачивая всё внутри неё. Они знали всё… Каждый их шаг, каждый поворот не туда, каждого человека в их жизнях. Безумие. Полный бред. А она ещё размышляла над тем, как этот Джонатан-Себастьян постоянно появлялся перед ней. Отойдя от неприятного шока, девушка положила на стол папки и, посмотрев в ящик вновь, увидела то, от чего в глазах защипали слезы. Телефон. Её телефон, батарейка и сим-карта, лежащие рядом. Этот чертов псих специально оставил у себя её телефон, чтобы при удобном моменте еще больше информации узнать! Она была почти уверена в том, что Валентин велел ему избавиться от телефонов, так как смартфона Макса в ящике не было. Кларисса немедленно засунула сим-карту и батарейку в телефон, мысленно радуясь своему кнопочному устройству, в котором это сделать не составляет труда. Но внезапно девушка услышала голоса за дверью и дико испугалась. Схватив папки, она быстро засунула их в ящик и поспешно закрыла его. Но про телефон в руке забыла и завела руку за спину, вслепую нажимая две клавиши быстрого набора. Она завороженно смотрела на дверь, вот-вот ожидая конца света. Сердце так бешено колотилось, что, казалось, его слышит Валентин в своем кабинете. Спустя некоторое время голоса стихли. Клэри нажала отбой и дрожащими пальцами стала вновь набирать пароль. Ящик открылся и, когда Клэри посмотрела напоследок на экран перед тем, как выключить, сердце девушки чуть ли не остановилось. Она позвонила Джейсу. Закрыв телефон в злосчастном ящике стола, Кларисса поспешила покинуть это место. Она хотела бежать оттуда так, как никогда не бежала. Но как только девушка захлопнула дверь и обернулась, её тут же обхватили чьи-то руки. — Что ты делаешь в моей комнате? Магнус Бейн оперся плечом о косяк и смотрел на всех присутствующих. Первым от удивления отошёл Алек: — Магнус? Что ты имеешь в виду? — нахмурился он. — То, что человек, который знает о местоположении Валентина, прямо перед вами, дорогой. Джослин переглянулась с Люком. Кажется, между ними состоялся немой разговор, так как, не говоря ни слова, они пришли к чему-то общему, кивая и хмурясь на каждый выразительный взгляд. — Хорошо, доктор Бейн. Расскажите обо всем по порядку, раз вы в курсе всей ситуации, — после неловкой паузы произнес Люк. Под внимательным взглядом двух полицейских Магнус расслабленным шагом направился к бутылке бренди со стаканом, а затем рухнул в ближайшее кресло. — С чего бы начать… — Например, с того, откуда вы лично знакомы с Валентином, — перебил Джейс, чувствуя, как в груди закипает гнев. — Или, например, какого черта только сейчас решили этим поделиться? — Джейс, дорогой, я понимаю твоё негодование. Но я пришёл с благими намерениями. Вы и сами знаете, кто такой Валентин и почему не стоит переходить ему дорогу. — Так почему именно сейчас решил перейти? — не унимался с допросом Эрондейл. Карие глаза доктора Бейна вдруг встретились с ярко-голубыми, и мгновенно взгляд из самоуверенного превратился в сожалеющий. Он ничего не ответил присутствующим, но у всех было впечатление, что диалог состоялся между Алеком и Магнусом, в конце которого Лайтвуд произнес: — Какая теперь разница. У нас мало времени и много проблем. Поэтому пусть Магнус… — Магнус? — опешил Джейс. — Когда, интересно, вы успели настолько сблизиться, что «доктор», «мистер» и прочие условности послали на… — Джейс Эрондейл! — вмешалась Изабель, встав с дивана и занимая место между братьями. Сон от повышенных тонов и всеобщего напряжения как рукой сняло, и девушка решила как можно скорее вмешаться в ситуацию. — Я действительно очень хочу найти Макса и Клэри, поэтому сделай одолжение — прикуси ненадолго язык! После обмена яростными взглядами, Алек всё же продолжил: — Пусть Магнус скажет то, что должен сказать, а господа полицейские уже решат, принимать ли к сведению или нет. — Как будто у них есть другие сведения, — закатил глаза Джейс. Раздался сигнал лифта, и из фойе в гостиной вновь появились Саймон с Джорданом. — А они что тут снова забыли?! — Я их вызвала, — голосом, не терпящим возражений, произнесла Джослин, до этого только наблюдавшая за дискуссией. — Мальчики, — обратилась она к ним, — садитесь. Сейчас нужно будет найти одно геоположение, о котором нам расскажет доктор Бейн. Когда все взгляды устремились во второй раз за вечер на доктора, тот заговорил: — Что ж, полагаю, настало, наконец, время для моего монолога… — Магнус скрестил пальцы и еще сильнее откинулся в кожаном кресле. — Буду предельно краток. Откуда я знаком с Валентином? Поверьте, даже самому опасному и скрытному преступнику время от времени необходим доверенный врач со своей командой, который в случае чего мчится вынимать пули из тел и накладывать швы. А так как в городской больнице Инвуда сделать это весьма проблематично, врач и его делегация выезжает к пациенту, который щедро платит им за их помощь и молчание. — Прекрасно! — воскликнул Джейс. — И этого человека я считал наставником! Однако после зоркого острого взгляда Изабель Эрондейл не стал язвить дальше и жестом показал Магнусу «продолжай». — Ммм… Почему только сейчас я пришёл к вам? Потому что я только недавно узнал, что Клариссу и Максвелла похитили. И мне действительно очень жаль. Я вижу ваше состояние. Я вижу как это влияет на него, — Магнус указал на Алека, и наступила неловкая пауза, пока все находящиеся осмысливали сказанное. — Постойте-ка, — оторопело подал голос Льюис. — То есть вы… — парень указал на Магнуса и Алека, — я правильно всё понял?! — Это неважно, — подал голос Люк. — Нам нужно как можно быстрее приступить к нашей операции. По его скрещенным на груди рукам, напряженной линии губ и прямому взгляду становилось понятно, что терпение Люка подходит к своей черте. — Где Валентин? — прямо спросил он. — Вот так бы сразу… — закатил глаза Магнус. — Его основное и скрытое от всех жильё находится в районе Куинса, в нескольких километрах от аэропорта. — Но на карте нет никаких частных домов, — вмешался Джордан, напряжённо ударяя по клавишам ноутбука. — Одни поля. — Ты печатаешь быстрее, чем я говорю, — удивился Бейн. — Похвально! Его дом практически под землей. Думаешь, Валентин стал бы жить в доме, который открыт всему миру? — Под землей? — скептически переспросил Саймон. — Походит на какую-то научную фантастику. — Я поеду с вами в качестве навигатора, — сказал Бейн. — И скажу приблизительные координаты на карте. — Люк, Алек, на пару слов, — Джейс кивнул в угол гостиной. Когда они отошли, Эрондейл продолжил: — Я не уверен, что доктору Бейну можно доверять. Я ему теперь совсем не верю, — высказался он с явной неприязнью в голосе. — Если я хоть немного знаю Валентина, Магнус сильно рискует, придя сюда сам, или организовывает ловушку для нас по приказу Валентина, — задумчиво произнес Люк, оглядываясь на доктора. — Я верю Магнусу, — твердо сказал Алек. — Да, он сделал прежде ошибки, однако сейчас он здесь. — К тому же, об этом адресе мы не слышали прежде, — добавил Люк. — У нас мало времени, и нужно использовать любую информацию. Поняв, что поддержки здесь не найдет, Джейс закатил глаза и поднял руки, показывал жестом «ваша взяла». Ребята вернулись к остальным присутствующим, и, пока Люк давал указания по телефону своей команде, Джослин с Джейсом и Робертом рассматривали планы действий. — Всё, поисковая группа скоро будет здесь, — отключив телефон, проинформировал Люк. — Но у нас немного людей. Почему-то половина нашей команды была распущена сверху. — Как это? — удивилась Джослин. — Никто не давал такого приказа. На каком основании?.. — Может быть, на основании вашей не компетенции в этом деле, господа? Все присутствующие обернулись на голос. На пороге, облокотившись на косяк, стоял капитан Элдерти собственной персоной. Уровень раздражения у Эрондейла просто зашкаливал в данный момент, и он уже не знал, откуда черпать спокойствие и терпение. Этот Элдерти появляется перед ним уже во второй раз, но столько агрессии во вторую встречу у него ещё никто прежде не вызывал. — Гэрроуэй, не думал, что ты настолько глуп, чтобы отправлять на такое задание людей из нью-йоркского департамента. Они и вы с таким преступником, как Валентин, некомпетентны. Здесь нужны агенты ЦРУ, — ухмыляясь, сказал он. — А к ним нужно сделать запрос и отправить досье на преступника и все его преступления. — Я отправил запрос, как только мы вернулись из морга по делу Алины Пенхэллоу, капитан Элдерти, — заводя руки за спину, терпеливо проговорил лейтенант. — А вы каждый раз будете нас подслушивать, чтобы узнать, что мы собираемся делать? — Люк прищурился. — Он не был отправлен, так как не получил одобрения, — всё так же ухмыляясь, ответил Элдерти. — Потому как, если вы не заметили, то нет никаких конкретных, указывающих улик на массового убийцу или крупного вора. Ничего не указывает на Валентина. — Вы слепой, капитан? — не выдержала Джослин, повышая голос. — После того, как мы установили личность и проделки Джонатана Моргенштерна, вы всё ещё говорите об уликах и свидетелях?! Браво, капитан Элдерти! Ухмылка тут же сошла с лица мужчины, и выражение его сделалось презрительным. — Видимо, ваши супружеские и родственные связи и впрямь плохо отображаются на работе, — Элдерти медленно подошёл к Люку и не сводил взгляда с Джослин. — Может, вас стоит, как и следует по правилам, по разным департаментам распределить? Тогда и пользы будет больше, а? — Да пошёл… — ТИХО! — заорал Джейс, неожиданно перебивая разговоры всех присутствующих. В этот момент все услышали мелодию телефона в руках парня. Его глаза горели, а руки слегка тряслись. — Аларик, Джордан, отследите сигнал Клэри! Она звонит! Ребята тут же заняли свои места за техникой, Люк с Алариком присоединились, а Джослин, Мариза, Иззи и Роберт окружили Джейса. — Клэри? — отозвался он, отвечая на звонок. — Клэри, ты слышишь меня? Алло! В горле застрял ком, а в голове тысяча вопросов. Но он хотел лишь услышать её голос. Услышать, что с ней и Максом всё в порядке. Джейс включил громкую связь. — Клэри, ответь же, дочка! — надрывающимся голосом выпалила Джослин. Но ответа не было. — Не сбрасывайте ни в коем случае, — подал голос Аларик. — Удерживайте связь столько, сколько сможете! Из телефона доносился некий шум, но никаких голосов. Они звали Клариссу, но на той стороне будто не слышали. В голову Эрондейла лезли ужасные мысли. Спустя одну минуту и тридцать семь секунд входящий звонок отключили, и можно было услышать множество громких выдохов присутствующих. — Что это было? — прошептала Изабель. — Это ведь действительно номер Клэри, да? По многим лицам было понятно, что не все до конца осознавали, что сейчас произошло. Джейс смотрел на экран, не мигая, будто пытаясь просканировать телефон взглядом. — Этого времени хватило, чтобы понять только район и местность сигнала, — подал голос Джордан. — Разве это не то же место, про которое сказал доктор Бейн? — удивился Саймон, смотря на экран ноутбука. — Да, это Куинс, вблизи аэропорта, — подтвердил его друг. — А-а, неужели мне теперь будут верить? — складывая пальцы рук, проговорил Магнус с улыбкой. Люк развернулся к Элдерти, который буквально замер и немигающим взглядом смотрел на телефон в руках Джейса. — О, капитан, неужели вам плохо? — с издевкой сказал Люк капитану. — Как видите, слова нашего свидетеля подтвердились на ваших глазах, так что не пытайтесь нам мешать в третий раз, иначе начальство ваши действия неправильно расценит, не так ли? — А что тут неправильно понимать? — наконец, Джейс выразил всю неприязнь к этому человеку. — По мне, так всё понятно. У Валентина везде свои крысы. А этот, — парень указал на капитана. — Одна из них. И его нужно взять под арест— по крайней мере, до конца освобождения Клэри и Макса! По виду капитана, стало ясно, что он занервничал, но виду не подавал. — Ты что вообще говоришь?! — рявкнул тот на Эрондейла. — Меня арестовать?! — Простите, капитан, — Люк оказался рядом с Элдерти, — но я не могу подверглась опасности эту операцию, поэтому сначала мы проедем с вами в участок. Послышался характерный звон наручников. Прежде, чем Клэри успела отойти от шока и пронизывающего страха, Себастьян сжал её плечи в своих ладонях и слегка встряхнул. — Ты что тут забыла, Кларисса? — голос стал предупреждающе грозным. Поняв, что ничего разумного в голову не приходит, Кларисса сделала то, что не казалось ей правильным, но виделось как выход из ситуации. Она поцеловала его.
