I Hate Everything About You/ Ненавижу все, что связано с тобой

Война дает право завоевателям диктовать покоренным любые условия. Юлий Цезарь

      Эрондейл с силой нажимал кнопку дверного звонка дома Пенхоллоу. Охрана на территории особняка сообщила, что хозяйка дома, однако уже несколько минут парню никто не открывал. Посмотрев в плотно зашторенные окна на первом этаже, он уже было собрался направиться к машине, чтобы подождать прихода кого-нибудь из хозяев там, но входную дверь в последний момент открыли.       На пороге стояла та самая горничная, что встречала их с Клэри на вечеринке по случаю Хэллоуина несколько недель назад. — Алина дома? — прямо спросил Джейс, засунув руки в карманы пальто.       Женщина резко побледнела и тут же засуетилась, чтобы закрыть дверь. Но Джейс, мгновенно среагировав, поставил в дверной проём ногу. — В чём дело? — нахмурился он. — Алина меня знает. Мне нужно с ней поговорить. — Она ничего не сделала! — внезапно заревела женщина, изо всех сил толкая дверь. — Уходите! Не трогайте её! — Да я не собираюсь ей ничего делать! — воскликнул Джейс, пытаясь, наоборот, открыть дверь. Он понял: что-то не так. — Объясните, что происходит! — Хелен! — услышали они оба голос Алины из дома. — Это Джейс Эрондейл? Пусти его! — Но-о... — заикаясь начала горничная. — Ваша безопасность... — С ним всё в порядке! Будь спокойна.       Хелен, внимательно изучив внешний вид молодого человека, отступила назад, открывая ему дверь. Когда Джейс вошел внутрь, он увидел Алину на центральной лестнице особняка. У неё тоже был довольно-таки нездоровый вид: без косметики, с опухшими глазами, растрепанными волосами и явно заметной болезненной бледностью. — Для подъёма уже поздно, — вскинув бровь, изучил он девушку. — А ты ещё в халате? — Я плохо себя чувствую, Джейс, и была бы благодарна, если бы меня не тревожили в таком состоянии. — Ты и благодарность — разные вещи, — равнодушно заметил Эрондейл. — А что за напасть у тебя такая, отчего твоя горничная готова тебя собой защищать, лишь бы никто не виделся с тобой?       Алина переменилась в лице. От глаз Джейса не укрылось, что девушка с силой сжала пальцы на перилах, словно готова была упасть в то же мгновение. — Ничего серьезного, Джейс. Отлежусь немного и в норму приду. — Да? — прищурился парень. — И что же довело тебя до такого состояния? Снова опубликовали твоё фото без макияжа в таблоидах? — Ха-ха, как смешно, — апатично произнесла Пэнхоллоу, спускаясь в холл к парню. — Что ты хотел, Эрондейл? — Разговор есть к тебе. — Неужели? А разговоры со своей девушкой уже не устраивают?       Челюсти парня напряглись. Напряжение, которое он испытывал в последние сутки только при одном упоминании о Клэри не могло не остаться незамеченным. — Что случилось, Джейс? — спросила Алина. — Вы расстались? — Только не делай вид, что тебе действительно было бы жаль в таком случае, — поморщился Эрондейл. — Её похитили. — Как... — девушка запнулась, будто задохнувшись. Она ещё больше побледнела. — А какое это имеет отношение ко мне?       Внимательно глядя на Алину, Джейс подошёл к ней вплотную. — Видишь ли, твой вопрос — это первое, что обычно произносят люди, имеющих прямое отношению к происходящему, — прошептал он. — Поэтому расскажи мне сейчас же всё с самого начала. — Я ничего не знаю! — тут же испуганно заверещала девушка. Встретившись с ней взглядом, Джейс заметил, что её глаза увлажнились. — Я никак не связана с этим!       Ещё немного, и она скорее всего впала бы в истерику, поэтому Эрондейл ухватил её за плечо и слегка потряс, чтобы привести в чувство. — Успокойся, Алина! Я просто хочу знать, откуда ты узнала об отце Клэри! Она пропала спустя неделю после того, как узнала, что её отец, возможно, — один из самых опасных людей страны, вину которого никак не удаётся установить уже много лет! После того, как ты прокричала об этом на весь грёбаный Манхэттен! Кто? Кто тебе это сказал?!       Девушка с широко распахнутыми глазами слушала тираду Джейса и затем, зарыдав, ослабла в его руках. Он едва успел её поймать, чтобы усадить на нижнюю ступеньку. — Это он! — надрывно заговорила она. — Он говорил, что после того, как это станет всем известно, ты бросишь Клэри! Потому что её отец много лет назад убил твоего, а ты этого никогда не простишь! Он говорил мне так!       Джейс шумно выдохнул: кто-то знает об убийстве его отца и этот кто-то — посторонний. — Кто? Кто это, Алина? — едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, произнёс он, тряся девушку за плечи.       Из её глаз вновь потекли слёзы, когда она встретилась с ним взглядом. Джейс ненавидел её грёбаные слезы! Как она не могла понять, что они ничем сейчас не могут помочь? — Себастьян, — чуть слышно прошептала Алина. — Он сказал.       Эрондейл быстро поднялся на ноги. Он разжимал кулаки, чтобы успокоиться, однако получалось это весьма плохо. Всё было под носом! Под его носом увели Клариссу! — Твою мать! — выругался он, разъяренно пнув кованый столик у изножья лестницы, из-за чего тот с грохотом свалился на кафель. — Какого черта?! Откуда твой кузен об этом знает?! — Я не всё рассказала, — глухо произнесла Алина, вытирая ладонями мокрое лицо. — То, из-за чего я боюсь уже неделю куда-либо выйти.       Джейс закрыл глаза, мысленно повторяя, что нужно выслушать как можно больше об этом ублюдке. — Я весь во внимании. — Неделю назад мне позвонили тетя и дядя моего кузена — Элоди и Патрик Верлак. Они сообщили, что тело их племянника было найденным в реке во Франции. — Но... — хотел было перебить её Эрондейл, но Алина не дала ему закончить: — Я знаю. Это странно. Тётя спросила, появлялся ли Себастьян у нас, потому как два месяца назад они получили сообщение от него, что он улетает в Нью-Йорк погостить у нас. Они не волновались, зная, что он в родном месте. Но до этого мы видели Себастьяна, лишь когда ему было десять... Поэтому было сложно в нём узнать того мальчика. Он только сказал, что перекрасил волосы. — И это значит... — Что Себастьян, который прибыл в Нью-Йорк, не мой кузен, — продолжила она. — Настоящий Себастьян так и не покинул Францию. — А теперь им может оказаться кто угодно, — заключил Джейс. — Именно поэтому, как только узнала, я позвонила к нему, чтобы узнать, что происходит.       У Эрондейла от шока безмолвно открывался и закрывался несколько раз рот. — Что сделала? — не веря своим ушам, переспросил парень. — Ты позвонила убийце сказать «Хэй, привет, я знаю, кто ты такой»?! Ты рехнулась? — Именно поэтому я сижу дома, Эрондейл! — нервно прокричала она. — Да, я поступила глупо. И он мне сказал, что со мной будет, если об этом кто-то узнает... Но я не знала, что он собирается похитить Клариссу! — Он привлёк тебя, чтобы ты дала обществу наживку, — обречённым голосом произнес Джейс. — Отвлечь его внимание. Моё внимание. А потом свободно похитить Клэри.       И это сработало, чёрт возьми. Белобрысый слишком хорошо всех изучил, находясь поблизости.       Чёртова крыса! — Я так понимаю, ты не поедешь сейчас же в участок? — спросил парень, пройдясь взглядом по внешнему виду Алины. — В участок? Джейс, он убьёт меня, если я... — Ты уже рассказала, — перебил её Эрондейл. — Нужно сообщить это полицейским, чтобы они могли официально считать его подозреваемым. Ибо эти люди со значком на брюхе чихнуть без бумажки не могут! — Но, Джейс... Я не... — девушка задрожала, явственно выражая сильный страх.       Джейс вздохнул и присел напротив неё. — Алина, ты не всё знаешь: вместе с Клэри они похитили моего младшего брата — Макса. Я и ещё несколько людей в один день лишились тех, кто дорог нам больше жизни. Мы знаем, кто стоит за этим. Но без улик нам не справиться. Это пока единственная зацепка. Я приведу сюда офицера зафиксировать твой рассказ, а потом помогу тебе спрятаться на время, хорошо? Ты поможешь мне?       Эрондейл, продолжительно глядя в глаза Алине, аккуратно взял её за руку.       Когда она едва заметно кивнула, у Джейса вырвался облегчённый и радостный вздох. Закрыв глаза, он обнял её со словами: — Спасибо тебе. Я обещаю, что ты будешь в безопасности.

***

      Клэри перешагнула порог новой комнаты, приготовленной специально для неё. Джонатан не спешил уходить, что изрядно напрягало девушку. Ей нужно было остаться одной, чтобы обдумать всё происходящее. Понять, как действовать дальше и возможно ли отсюда выбраться.       Внимательно осмотрев новое место, девушка почувствовала тоску по своей родной, уютной комнате с оранжевыми стенами и низким подоконником. В новой комнате, обставленной дорогой спальной мебелью из темного дерева, окон, так же, как и в других помещениях, что она успела увидеть, не было. У Клэри была только одна мысль насчёт того, где этот дом мог находиться. — Мы что, под землей сейчас? — спросила она у Джонатана, который, вальяжно прислонившись к стене, наблюдал за ней. — Отчасти. — И это в Нью-Йорке?       Встретившись с Клэри взглядом, парень вновь скучающим тоном повторил: — Отчасти. — Что-то до встречи с Валентином ты был более многословным, — заметила девушка. — Когда ты собирался сказать мне, что мы... кузены?       Произносить это вслух оказалось тяжелее и намного неприятнее, чем про себя. — Это что-то изменило? — Джонатан отлип от стены и подошёл к девушке. — Прониклась симпатией, сестрёнка? — Вовсе нет, — угрюмо ответила она, делая на каждый шаг Моргенштерна два шага назад. — Не смей ко мне подходить! — А то что? — издевался он.       Ноги Клариссы натолкнулись на препятствие, и, не удержавшись, она свалилась на кровать. Джонатан навис сверху и усмехнулся. — Дрожишь от страха, как овечка! — парень обвёл кончиками пальцев её лицо, в то время как она боялась даже шевельнуться. Когда она только очнулась и Джонатан так же касался её, этот жест не казался таким... двусмысленным. — Не бойся, — выдохнул он. — Я говорил, что не сделаю тебе плохо. Только одно советую: не совершай глупостей, Кларисса. Ты полюбишь это место так же, как и я когда-то.       С этими словами Джонатан выпрямился. Руку помощи девушка упрямо не приняла и сама встала с кровати, желая держаться как можно дальше от брата.       «Повезло» с семьей: папа-криминалист, ещё и кузен, намекающий на гораздо более близкие отношения, чем братские. — И когда ты попал в рабство к Валентину?       Юноша рассмеялся: — Рабство? Да это свобода! Ты не представляешь, какие двери перед нами открыты сейчас! Рабством я бы назвал твою привычную жизнь, где каждый твой шаг и чих фиксируется государством. — Ну да, — хмыкнула девушка. — А жизнь под землёй и вне закона определенно можно назвать свободой! — Твои взгляды изменятся, сестрёнка. Я ничуть не жалею, что всё сложилось таким образом и после смерти отца меня взял на воспитание Валентин. Это лучшее, что можно было получить от этой жизни.       Клэри передернуло. Джонатан так легко говорил о смерти своего отца. — И сколько тебе было, когда твой отец умер? — Около пяти лет. Я почти не помню его. — Так значит полноценным отцом тебе стал Валентин? — Он воспитывал меня, как родного сына. И сделал своим преемником. — И всё? — ужаснулась девушка. — Тебя совсем не волнует, при каких обстоятельствах умер твой отец, и гораздо больше интересует, какое наследие передаст тебе Валентин? — А что тебя удивляет? Я никогда не понимал, зачем люди тратят своё время на сожаление. Это пустая трата. Мой отец погиб при исполнении задания в Северной Корее. Я почти не знал его, так зачем мне горевать по нему?       Девушка отвернулась, обхватив себя руками. Поначалу ей вспомнился Джейс: его горе, злость и ненависть, которые захлестнули его целиком. Внешне юноши были многими чертами похожи, но внутренне — однозначно разными. Даже несмотря на то, что поступки Эрондейла порой тоже казались ей жестокими.       Едва она вспомнила о нём, как боль в сердце вновь сковала грудь.       Интересуется ли он сейчас её жизнью?       Вряд ли.       Скорее думает, что, «разоблачившись», она сама отправилась к своему отцу. И молится сейчас на её смерть. — Ты прав, — прошептала она после длительного молчания. — О тебе и Валентине я тоже не знала до недавнего времени. Я не буду о вас сожалеть.       Кларисса услышала, как кузен напряжённо вздохнул. — Ты сама ещё не знаешь, на что способна, — медленно проговорил он. — Валентин собирается вернуть свою жену, хотя я его в этом не поддерживаю. По мне, так она не заслуживает такого отношения к себе после того предательства, что она совершила. — Ты говоришь о моей маме! Замолчи, — сквозь зубы злобно прошипела девушка. — И вообще, оставь меня одну, я не хочу никого видеть! — Я не собирался задерживаться. Еду тебе сейчас принесут в комнату, а на ужин я заберу тебя. Приготовься к нему. Вся одежда в шкафу, ванная напротив.       Не успела Клэри вновь огрызнуться, что кушать она здесь не станет и ни на какой ужин не пойдёт, как, развернувшись в дверях, Джонатан добавил: — Если не будешь готова или решишь сопротивляться, я за твои прекрасные рыжие кудряшки потащу тебя на ужин голой. Вот отец-то похвалит свою дочь!       Что-то в его голосе заставило девушку вздрогнуть. Поэтому, как только дверь за ним закрылась, Клэри беспомощно осела на пол.       Она совершенно не представляла, что будет дальше.

***

      Если бы он не оставил её, этого всего, возможно, не случилось бы.       Почему же так больно? Где-то там глубоко, между рёбрами, что-то защемило, что-то задело... Сильно.       И эта боль делала его одновременно беспомощным и сильным. Сильным для того, чтобы не сдаваться, несмотря на отсутствие зацепок. Для того, чтобы идти напролом.       Люк и два офицера полиции сидели за столом у лейтенанта, когда Джейс буквально влетел в кабинет. Отчим Клэри выглядел очень уставшим: под глазами легли глубокие тени, а форма его была смятой и несвежей. Было видно, что он уже долгое время не спал. Впрочем, сейчас мало кто из окружения Джейса выглядел хорошо. — Люк, нам срочно нужно поехать в дом Пенхоллоу! — заявил Эрондейл с порога. — Нужно выезжать сейчас же! Есть зацепка!       Гэрроуей оторвался от бумаг и нахмурился. — Наши группы всё обшарили. Как исчезновение Клэри может быть связано с Пенхоллоу? — Я разговаривал с Алиной, расскажу всё по дороге. Нужно выезжать сейчас же! Она готова сказать о том, что знает.       Люк напряженно посмотрел в глаза Эрондейлу. Парень заметил, как потускневшие глаза Гэрроуея на мгновение посветлели и оживились. Переглянулись с офицерами, лейтенант устало кивнул: — Выезжаем. Я позвоню Джослин.       Но как только сотрудники полиции встали из-за стола, в кабинет без стука зашёл другой полицейский, незнакомый Джейсу. — Капитан Элдертри, — сухо поприветствовал его Люк. — Увы, в данный момент не могу уделить вам времени для беседы. Дела. — Я бы не спешил так на твоем месте, Гэрроуей, — низкорослый, лысый мужчина, заведя руки за спину, последовал к столу Люка. — Толком сам не разобравшись, куда и зачем едешь, ты хочешь повести свою следственную группу на новое место, я правильно все понял? — Вы подслушивали, капитан? — поведя бровью, спросил Люк. — Прошу прощения, но мы торопимся. — Я, конечно, понимаю, это дело личное. Похитили дочь твоей жены, но ты лейтенант прежде всего. И не хуже меня знаешь, что действовать на горячую голову нельзя в нашем деле. — Вы правы. Я прекрасно знаю это, — терпеливо проговорил Люк, сжимая ладони. Было заметно, что капитан ему не особо симпатичен. — Как и то, что в нашей работе действовать нужно оперативно. Поэтому не могли бы вы не вмешиваться в это? Дело о похищении веду я, а не вы. — Твоя группа работала два дня без сна и отдыха, выезжая на различные объекты города. А теперь ты полагаешься на слова гражданского и вновь вызываешь своих людей непонятно куда и зачем. — Да, именно так я и собираюсь сделать! Потому что за разговорами мы теряем время!       У Джейса чесались руки от желания ударить в челюсть капитана. Однако жёсткий взгляд Люка, понимающего его состояние, не дал ему этого сделать. К тому же, драка в полицейском участке с капитаном — явно не самое лучшее, чем он смог бы помочь для поиска Клэри и Макса. — Но прежде вы должны поговорить с этим парнем и расспросить его об информации по делу похищения, — упрямился Элдертри. — В ином случае я буду настоятельно просить шефа передать это дело мне, для твоей и Джослин пользы. Ты находишься в моём подчинении и обязан прислушиваться к моим словам, Гэрроуей.       Следующая минута, казалось, длилась вечно. Они не сводили друг с друга напряжённых и тяжёлых взглядов. Эрондейл закипал с каждой протянутой секундой, ведь ни лейтенант, ни капитан так и не поняли, насколько серьёзным является это дело. — Рассказывай, Джейс, — сквозь зубы произнес Гэрроуей, присев в своё кресло. — От начала и до конца, но очень быстро и лаконично!       До особняка Пэнхоллоу полицейская машина вместе с черным BMW позади пробирались через пробки. Когда капитан вместе с остальными выслушали парня, Гэрроуей, Джейс и несколько офицеров немедленно расселись по автомобилям и двинулись в другой конец города. По дороге Люк также забрал с собой и Джослин. Джейс видел её лишь издалека, но даже с такого расстояния по женщине было заметно, что последние несколько дней стали для неё настоящим испытанием.       Эрондейл вёл автомобиль очень резко: он до сих пор не смог успокоиться от вмешательства капитана-неудачника в их с Люком беседу. Если бы не чрезмерное любопытство лысого карлика, они давно бы уже приехали в особняк. Сейчас Джейс был даже несколько рад тому факту, что он едет в своей машине один и никто не видит его бешенства, побелевших рук, крепко стискивающих руль, и не слышит его нецензурной брани в адрес того или иного транспорта на пути.       Раздался звонок телефона в салоне и, узнав номер Люка на экране, Джейс тут же включил громкую связь: — Слушаю. — Джейс, поступил сигнал из дома Пэнхоллоу, — по тону Гэрроуея было ясно, что ничего хорошо не стоит ожидать. — Охранники ничего внятного не сообщили, но ясно, что они нашли труп девушки. Мы опоздали. — Блять!!       Эрондейл резко ударил по тормозам. Задние колеса тут же протестующе занесло на гололёде. Однако парень вовремя спохватился и выехал на обочину. Полицейской машины впереди уже не было. — Джейс? — раздался голос Люка из динамиков. — У тебя все в порядке? — Да, — прохрипел Эрондейл. — Мы почти доехали. Ждём тебя внутри.       Раздались гудки.       Глубоко вздохнув, мысленно уговаривая себя думать о чём угодно, только не о трупе Алины, Джейс вновь вырулил на трассу и на автомате продолжил прежний маршрут.       Когда он приехал, периметр особняка уже оцепили и вокруг было несколько машин департамента. Люк встретил его на входе. — Это может быть труп ее горничной! — отчаянно закричал Эрондейл, направляясь к дому. — Ты лично видел её? — Джейс... — начал Гэрроуей. — Не надо, Люк! Это не она! Не может быть!       У Джейса было ощущение, будто что-то душит его. Что-то сжимает за горло и не даёт воздуху поступить в лёгкие. За вождением автомобиля он заставил держать себя в руках хотя бы для того, чтобы доехать сюда. Но, стоило ему приехать на место, как оковы отчаяния, гнева и странной пустоты обрушились на него.       Это ведь не может быть правдой? — Её опознали родители, — донёсся до него голос лейтенанта. — Горничной в доме нет. Это Алина Пэнхоллоу без сомнений. — Я хочу увидеть её, — наконец, произнес парень. — Убедиться.       Сидящий на переднем сидении офицер пытался найти в ноутбуке фотографии с балов, на которых бывал неизвестный под именем Себастьяна Верлака. — Я как-то встретил этого Себастьяна, — задумчиво проговорил Люк. — Клэри нас представила. Это было на балу, кажется. Тогда я обратил на него внимание, потому что внешне он показался мне знакомым. — Ты встречал его прежде? — встревоженно спросила Джослин, помогающая в поисках фотографии и видео. — Нет... Если бы я встречал Себастьяна прежде, я бы узнал его. Он просто мне кого-то напомнил. Его взгляд в особенности.       Джослин хотела что-то сказать, но её прервал звонок служебного телефона. — Лейтенант Фрэй. Слушаю.       Она посмотрела на Люка, нахмурившись и внимательно слушая то, ей сообщали. — Да... Проводите его до нашей машины, мы должны с ним поговорить.       Отключившись, Джослин ответила на немой вопрос своего мужа: — Джейс закончил осматривать тело и... он начал вести себя буйно. Я же говорила, не нужно было его брать с собой! — Что с ним? — встревожился Люк, однако в этот момент задняя дверца полицейской машины открылась, и парень сел внутрь. — Что у вас? — совсем недружелюбно рявкнул он. — Вы нашли что-нибудь? Что-то, что указывает на местоположение этого ублюдка? — Джейс, — предостерегающим тоном начала Джослин. — Мы не должны так реагировать. Это мешает работе.       Лицо женщины было непроницаемым. Служба превратила мягкие черты лица Джослин в чёткие, резкие линии. — Да неужели? — парень провел рукой по волосам, убирая упавшие пряди. — А если завтра это будет Клэри... или Макс? Ты то же самое скажешь, Джослин?       Она молча отвернулась к окну. — Что ты натворил в особняке? — спросил Люк, меняя тему. — Что-то пнул: одной вазой больше, одной меньше, — будничным тоном ответил Джейс. — Для мистера и миссис Пэнхоллоу это вряд ли теперь будет иметь большое значение.       Лейтенант хотел было что-то ответить, но офицер с ноутбуком на переднем сидении его опередил, чуть ли не вскакивая с места: — Я нашёл! Нашёл! — все сидящие в автомобиле тут же сгруппировались, пытаясь разглядеть что-нибудь в ноутбуке. — Этот парень довольно-таки многогранная личность. Посмотрите, — офицер ткнул пальцем в экран, — здесь лишь неполный список тех банковских карт и водительских прав, что мне удалось найти. Нет ни одного повторяющегося имени. И во всех случаях внешне выглядит по-разному. Основные черты лица, конечно, не меняет, однако в нем трудно узнать предыдущий типаж.       Офицер водил пальцем по экрану, пытаясь сопоставить имена на документах и расплывчатые фотографии, сделанные с камер видеонаблюдения. — Аларик, дружище, — обратился к нему Люк. — Это уже след! Поищи информацию о тех людях, чьими именами он пользовался. Сделай досье на каждого. — Уже начал, — ухмыльнулся офицер.

***

      Клэри сидела в кресле неподвижно, дожидаясь прибытия Себастьяна.       Джонатана.       Она всё никак не могла сложить пазл в полноценную картину у себя в голове. Всё происходящее казалось ей бредом её воображения. Так ведь не бывает в реальной жизни! Да?       К обеду, который ей принесли спустя пару минут после ухода Джонатана, девушка не притронулась, хотя желудок издавал протестующие звуки: всё-таки в последний раз она ела, когда мама перед уходом на работу принесла ей перекусить. Но Клэри настолько сильно тошнило, что она не могла думать ещё и о еде.       Она приняла душ, переоделась в то, что попалось первым под руку в её новом гардеробе, и теперь в напряжении ждала прихода Моргенштерна. Её трясло от одной мысли об ужине с Валентином и Джонатаном. Но время тянулось мучительно долго. У неё не было даже часов, чтобы определить, сколько она уже так сидит.       Чтобы хоть как-то убить время, Кларисса вспоминала и прокручивала разговор в зале с картинами снова и снова. Думала о Максе и о том, где его могут держать.       Сердце её разрывалось от тоски и боли по маме, Люку, Саймону, Изабель и... Джейсу. Боже, как бы она хотела сейчас оказаться в его объятиях! Но Клэри понимала, что добровольно её никто не выпустит. И Валентин будет манипулировать Максом, потому как знает, что ради его жизни она сделает все. Шансы на спасение малы, если не ничтожны. Ведь за все эти годы ни одна служба не могла поймать Валентина с поличным, а уж под землёй найти дом... Извне это сделать невозможно.       От собственного бессилия и бездействия хотелось плакать, биться в истерике, уничтожать все вокруг, но девушка лишь кусала губы и с силой сжимала подлокотники, пока пальцы не побелели. Она не могла показать им свою слабость.       Когда дверь в комнате отворилась, Клэри вздрогнула и тут же обернулась. Джонатан, переодетый уже в другие брюки и тонкую рубашку, зашёл в комнату. — Скучала, сестрёнка? — улыбнулся он.       Кларисса с ненавистью смотрела на кузена. Она ничего не ответила. Только встала с кресла и молча подошла к нему. — Могла бы выбрать что-то более элегантное, — произнес Джонатан, рассматривая её со всех сторон. — Хотя, признаю, эти джинсы и блузка сидят на тебе очень хорошо.       Моргенштерн подошёл к девушке настолько близко, что она почувствовала его дыхание на своём плече. Он медленно убрал рыжие кудри за спину и глубоко вдохнул. — Всё та же вишня. Я обыскал все магазины в поисках шампуня с этим запахом: хотел, чтобы этот аромат остался частью тебя.       Вряд ли я теперь буду всё той же девушкой с запахом вишни, — пронеслось в голове Клэри, но она ничего не произнесла вслух. — Что ж, отец ждет. Прошу, — Джонатан по-джентельменски протянул руку в указании выхода, словно говоря «иди впереди».       Кларисса не вертела головой во все стороны, но тем не менее пыталась изо всех сил запомнить все коридоры и закоулки по пути к месту назначения. На этот раз они шли в противоположную сторону от того коридора, из которого пришли после первой встречи с Валентином. — Мы будем ужинать не в том же зале? — спросила она, не удержавшись. — Тот приёмный зал — это личный кабинет Валентина. Туда разрешён вход только с его позволения. Естественно, он, если и ужинает там, то один. — Ясно.       Они пришли к таким же с виду двустворчатым дверям, как и у личного кабинета, но рядом не было охранников. Внутри большое помещение и вовсе казалось пустым: по центру на потолке была расположена роскошная люстра, а под ней массивный стол из тёмного дерева. Кроме стола и стульев из мебели в комнате больше ничего не было. На стенах висели картины, однако из-за приглушённого освещения их было сложно разглядеть.       Похоже, яркий свет в этом месте никто не любит.       Еду поставили на стол уже до их прихода. И как только Клэри подумала о Валентине, вслед за ними двери открылись, и мужчина, улыбаясь, зашёл в столовую. Старший Моргенштерн был одет в тёмный, элегантный костюм в полоску. В таком образе его легко можно было спутать с обычным бизнесменом Манхэттена.       Они сели за стол после Валентина. Кларисса повторяла всё за Джонатаном: он сел справа от Валентина, а девушка — слева.       От всех этих правил голова Клариссы разболелась: обеденный этикет Маризы теперь казался полным бардаком по сравнению со здешним режимом. — Итак, Кларисса, — начал Валентин. — Надеюсь, ты с комфортом устроилась. Я на протяжении девятнадцати лет был лишён возможности поужинать с дочерью, поэтому полагаю, — с лица мужчины не сходила добродушная улыбка, — ты не будешь отказывать мне в этом? Мы должны привыкнуть к этому, ведь для меня это также ново, как и для тебя.       Рот Клэри непроизвольно открылся от удивления. Где тот властный человек, с которым она разговаривала пару часов назад? — Что думаешь? — ожидая ответа, спросил он. — Можно... попробовать, — с трудом выдавила она, уставившись в пустую тарелку.       Попробовать... Будто кто-то здесь оставит мне выбор. — Чудно, — вставил Валентин. — А теперь приступим к ужину.       Кларисса машинально положила себе в тарелку первые блюда, что были рядом. Кажется, это были ригатони с ягнёнком и салат из овощей. Но она ела, совершенно не различая вкуса, полностью погрузившись в свои мысли и изредка поглядывая на Джонатана и Валентина. В отличие от неё, они чувствовали себя уверенно и раскованно, иногда перекидываясь фразами. — Что с твоим обеденным заданием, Джонатан? — Проблема устранена, — буднично ответил парень.       Валентин довольно кивнул и вновь увлекся едой.       Девушка ничего не понимала из их разговоров. Они не называли при ней точных имён, названий и мест, но говорили обо всем открыто. — Почему ты не ешь, Кларисса?       Клэри вздрогнула от неожиданного внимания к ней и тут же мысленно отругала себя за такую реакцию. Всё это время она была в прострации и даже не заметила, что уже долгое время водила вилкой по тарелке. — Тебе нужно поесть, сестрёнка, — вмешался Джонатан. — Ты и к обеду не притронулась. — Не нравится еда? — тон Валентина изменился. Кларисса посмотрела на отца и заметила, что взгляд его стал острее.       «В твоих интересах вести себя хорошо, ведь он не посмотрит, что ты его дочь. На наказания различного вида проступков у него свой взгляд».       Девушка поёжилась, когда вспомнила шрамы Джонатана. — Всё хорошо, — произнесла она наконец, придавая голосу как можно более непринужденный тон. — Просто задумалась. — О чём?       Валентин не сводил с неё взгляда. — О маме и Максе. Я не знаю, что с ними будет, и это меня пугает. — Не беспокойся о них, Кларисса. Они в порядке. Твоя мать скоро будет рядом с нами, и мы вновь станем одной семьёй. А Макс будет жить, если ты этого захочешь и, разумеется, если не будешь совершать глупостей.       Его голос звучал настолько убедительно, что до неё только спустя пару минут дошло, с чем именно она согласилась. И теперь Клэри поняла, почему Валентина было так трудно в чем-то заподозрить полиции. Он прекрасно знает, как воздействовать на человека.       Мама не присоединится к нему. Клэри знала. Они не станут семьей. А Валентин просто псих, который не может смириться со своими неудачами. — Кстати, об этом, — продолжил мужчина, — я хотел ещё кое-что прояснить. Сегодня твою спальную дверь запирали, но с завтрашнего она будет открыта, и ты можешь закрывать её по своему усмотрению, когда этого захочешь. Сегодня, в день привыкания к новому месту, это было просто необходимым. Джонатан тебе объяснит, куда можно и нельзя ходить. — Вы полагаете, что я уже привыкла? — Я полагаю, что ты умная девушка и будешь вести себя благоразумно. Хотя бы для хорошего самочувствия младшего Лайтвуда. — Он ребёнок! — не выдержав, повысила голос Клэри. — Вы шантажируете меня ребенком, братом моих друзей! — Этот «ребёнок», к слову, весьма сообразительный юноша, — отчетливо произнес Валентин, — и за это время пытался уже три раза сбежать. Любой на его месте был бы уже мёртв. Я терплю это только из-за тебя, между прочим. — Я должна увидеть его, — неожиданно для самой себя заявила девушка. — Должна сама убедиться, что он всё ещё жив.       Валентин отложил столовые приборы и задумчиво обхватил пальцами узкий подбородок. Однако его лицо оставалось непроницаемым, и некоторое время в комнате были слышны лишь громкие, взволнованные выдохи Клариссы. — Хорошо, — согласился он. — Ты увидишь его после ужина.       Вилка Джонатана с лязгом упала на стол. — Прошу прощения, — пробормотал он. — Но у меня есть одно условие, — Валентин даже не взглянул на племянника. — Это также взамен на жизнь твоего друга.       Клэри напряглась: — Что за условие? — Я расскажу о нём после твоей встречи с Лайтвудом. Ты придешь в мой кабинет, и мы поговорим.       Девушка съела весь ужин значительно быстрее, узнав, что на вот-вот увидит Макса. Валентин не пошёл с ними, поэтому сопровождал её Джонатан. Клэри узнала это место, когда тёмные, неосвещённые коридоры сменились белыми. Всё это время, пока она была не в сознании в первые часы пребывания в этом месте, Макс был рядом! — У тебя будет пять минут, — сообщил Джонатан. — Не больше. И мой совет: не обещай ему того, чего не сможешь дать. — Неужто ты умеешь беспокоиться о ком-либо, кроме себя? — недоверчиво спросила Клэри, скривив губы. — Нет. Я лишь не хочу обременить себя в будущем лишней работой. Ты должна убедить его, чтобы он вёл себя тихо.       С этими словами он открыл перед ней дверь.       Макс лежал на кушетке, свернувшись калачиком, в точно такой же комнате, в какой она очнулась после нападения. Казалось, он беззаботно спит, отвернувшись к стене, но Клэри заметила крупную дрожь, сотрясавшую его тело. В комнате было довольно прохладно, поэтому девушка решила укрыть парня одеялом, что валялось у его ног.       Но как только одеяло дотронулось до плеч Макса, он резко развернулся, хватая Клэри за шею. Совершенно не ожидая такой реакции от него, Кларисса испугалась, поддаваясь назад и хватаясь за его руки на её шее.       Макс замер, когда понял, кто к нему пришёл, и медленно убрал руки. Девушка от шока не заметила, что хватка парня оказалась крепкой и воздух к ней не поступал. Поэтому, освободившись, она глубоко и тяжело вздохнула, закашлявшись. — Клэри?       Младший Лайтвуд смотрел на неё изумленно своими большими серыми глазами. Его взгляд был абсолютно растерянным и шокированным. — Что ты тут делаешь?.. — Мой дорогой Макс, — сквозь слёзы прошептала Клэри, вставая на ноги. — Это всё из-за меня. Прости меня!       Он поднялся вместе с ней и теперь смотрел на неё снизу вверх: несмотря на то, что ему уже было пятнадцать, Макс выглядел очень маленьким для своих лет. И не только из-за роста. В его глазах всегда читалась невинность и добродушие, чего не было у современных подростков, озабоченных своим пубертатным периодом.       Кларисса взяла его за руку и пощупала: холодная. Успев за несколько секунд рассмотреть парня, она заметила только несколько неглубоких царапин по телу. Слёзы против её воли потекли по щекам. Напряжение внутри неё за этот непростой день натянулось, словно пружина из проволоки, грозясь вот-вот вырваться наружу. — Прости меня, — вновь и вновь повторяла она, словно такое можно простить. — О чём ты? Почему мы здесь? Кто эти люди?       Макс сжал её ладонь, поддерживая. — Я не могу рассказать тебе всё... У меня просто не хватит времени. Но я постараюсь прийти к тебе ещё. Я хотела увидеть тебя: убедиться, что они с тобой ничего не сделали. Ты в порядке? — Ну, если не считать того, что нахожусь непонятно где и, к тому же, в заключении, я в порядке, — саркастично ответил он.       Клэри не смогла удержаться от улыбки. Она внимательно вглядывалась в его лицо, не успевшее ещё возмужать, и старалась запомнить каждую чёрточку в нем. — Макс, я хочу попросить тебя кое о чём, — девушка подошла ближе и продолжила шёпотом. — До того момента, как мы придумаем, каким образом сможем выбраться отсюда, веди себя спокойно. Пожалуйста. Самостоятельно ты не сможешь выбраться: тут везде охрана, им ничего не стоит замучить тебя до смерти. А я не смогу тебя оберегать постоянно, если ты не будешь мне помогать... — Меня не нужно защищать! — воскликнул он. — Я сам могу о себе позаботиться! — Конечно, можешь! Но эти люди слишком опасны. А я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.       В этот момент дверь открылась, и на пороге показался Джонатан. — Время, — бесцветным тоном уведомил он.       Клэри положила ладони на плечи Макса и посмотрела в глаза. — Обещай мне! — Что обещать? — нахмурился он, странно поглядывая на Джонатана. — Обещай, что будешь вести себя тихо и не будешь пытаться бежать, ладно?       Поддавшись вперед, она обняла его крепко, словно своего родного брата. Она никогда не станет так обнимать своего кузена. Никогда не будет переживать за Джонатана так, как за Макса. Она знает, кто её настоящая семья. И она придумает способ к ней вернуться.

***

      Джейс вернулся домой в Ритц-Карлтон. После всего, что произошло, он чувствовал, что не мог оставить Маризу, Алека и Изабель наедине с этим. Люк высадил его около входа в отель. Сам он и Джослин не поднялись: по дороге они рассказали о том, что последний их разговор с Маризой и Робертом был тяжёлым. Мариза была в ярости, узнав о прошлом Джослин. Ведь ей рассказали об этом вместе с новостью о пропаже Макса.       Изабель и Алек сидели в гостиной и смотрели что-то в планшете. Заметив Джейса, Иззи убрала устройство. — Это правда? — спросила она. — Насчет Алины?..       Джейс кивнул.       Он не хотел об этом говорить сейчас, хотя у них есть полное право знать всё. Он расскажет им. Как только сам придёт в себя после сегодняшнего дня.       Не то, чтобы он так болезненно реагировал на трупы: всё-таки в мединституте Эрондейл сталкивался с этим множество раз. Однако он впервые стал практически свидетелем смерти своего друга. Джейс знал и кто убил, и в какое время, и даже оружие преступления. Но у него никак в голове не укладывалось, что всего лишь несколько часов назад он обещал человеку защиту, обещал уберечь и позаботиться, а вместо этого приехал на осмотр трупа.       Изабель собиралась что-то спросить, но Алек остановил её. Сводный брат всегда отлично понимал состояние Джейса. — Мариза дома? — спросил Эрондейл, снимая пиджак и расстёгивая первые пуговицы на своей рубашке. — Она в комнате Макса.       Мариза действительно была в комнате мелкого. Она стояла спиной к входу, рассматривая что-то в книжном шкафу. Джейс наблюдал за ней некоторое время с порога, слушая женские всхлипы. Когда женщина обернулась, она ничуть не удивилась присутствию Джейса. На ней было всё то же элегантное черное платье, в котором она приехала из Парижа первым же рейсом, узнав плохие новости. — Тебе нужно поспать, — сказал Джейс, заметив тёмные круги под глазами и опухшее от слёз лицо. — Я не могу спать... Когда закрываю глаза, в мыслях появляется Максвелл, мой мальчик... мёртвый. Я не могу выносить эту пытку. — Он не мёртв, Мариза. Ещё ничего неизвестно. — Это ещё хуже! — ответила она, аккуратно вытирая лицо платком. — Я опасаюсь каждого звонка, ожидая, что сообщат о найденном трупе мальчика пятнадцати лет с русыми волосами. — Почему ты ожидаешь плохого? — нахмурился Джейс. — О судьбе Макса ничего неизвестно, а ты думаешь о трупах! — Если я хоть немного знаю Валентина, он не оставит его в живых, — горько произнесла Мариза. — Лишний свидетель ему не нужен будет.       Джейс подошел к женщине, что стала ему матерью в детстве, и обнял. Крепко. Он должен был поддержать её, ведь остальные заняты своими проблемами и делами. А когда-то она помогла ему выбраться из такой ямы, где он, казалось, не различал ни света, ни тьмы. — Как ты справился с этим? — рыдая, спросила Мариза. — Я не выдержу, если услышу о его смерти... — Это ты научила меня жить с этим. Показала, что ничего не заканчивается и жизнь продолжается дальше.       С этими словами Джейс почувствовал, внутри него самого что-то перемкнуло, перестало работать так, как прежде. А что именно, он понять не мог.

***

— Как там Максвелл Лайтвуд? — спросил Валентин.       Клэри пришла к нему в кабинет сразу после встречи с Максом. Она была не уверенна, что младший Лайтвуд правильно понял её просьбу, ведь времени всё рассказать не было, но, по крайней мере, девушка надеялась, что была услышана им. Ей стало чуть спокойнее, когда она увидела его. — Нормально. Он просто напуган, поэтому так ведёт себя. — Будем надеяться, что тебе удалось его утихомирить. — О чём вы хотели поговорить со мной?       Валентин позвал одного из охранника у дверей, Джереми, и приказал принести всё необходимое. — Мама рассказывала тебе о картинах в нашей жизни?       Чёрт, если он хочет с помощью меня найти те самые картины, это провал... Я не смогу помочь Максу в таком случае.       Клэри утверждающе кивнула. — В колледже она рисовала невероятные вещи, и её талант, безусловно, было трудно не заметить. Она могла рисовать всё, абсолютно любой сложности. Ещё до твоего рождения Джослин мне очень помогала. Но, испугавшись за твою жизнь из-за моих сделок на чёрном рынке, она покинула меня. И я не виню её в этом. Возможно, это моя вина, что я не дал ей чувство собственной защищённости, — Валентин подошёл к дочери вплотную, не отрывая от неё взгляда. Кларисса была под впечатлением от его тирады сожаления. — Ты знаешь о картинах Бэкона? — Знаю. Но если вы хотите узнать, где они хранятся, я не могу вам помочь: мама не успела мне этого сказать.       Клэри была уверена, что её слова звучат, как детский лепет, и ей никто не поверил. Взгляд Моргенштерна сканировал, отчего внутри все холодело. Однако, видимо, убедившись, что девушка говорила правду, он кивнул: — Моё условие будет не этим, но я рад, что ты сказала всё честно. Картины Джослин сама принесёт мне. — Почему вы так уверены в этом? — не удержалась Кларисса. — Мама не изменила своего мнения на ваш счёт.       Валентин отвернулся от неё к камину и скрестил руки за спиной. — Она не сможет отказаться.       У Клэри мурашки побежали по телу от угрозы в голосе Валентина. Сидя здесь, она была бесполезна для мамы и Люка; девушка не могла их предупредить. — У тебя есть талант, переданный тебе от мамы. Он даже в чём-то превосходит её. И я хочу, чтобы ты мне помогла, как когда-то твоя мать помогала мне.       В этот момент в двери постучали, и мужчина впустил того охранника, которого несколько минут назад он послал что-то принести. Когда Джереми вместе с другим охранником появились в кабинете с чемоданчиком и чем-то похожим на холсты, прикрытые чёрной тканью, девушка стала отчасти понимать, что происходит.       Охрана быстро удалилась, установив три картины максимально аккуратно на мольберте. Валентин снял чёрную ткань, скрывавшую до сего момента содержимое. Это действительно были холсты, и они были огромными: в высоту около шести футов, а в ширину — около четырех. На них уже были сделаны несколько слоёв набросков, и по ним без труда можно было понять, что речь идёт о «трёх штудиях по Распятию».       Кларисса подошла ближе и хотела потрогать краски, но жёсткий голос Валентина не позволил: — Только в перчатках! — поняв, что это звучало довольно резко, он тут же смягчился. — Я не хочу, чтобы остались твои отпечатки. — Их начала писать моя мама? — Да, но она не успела закончить. От оригиналов этого триптиха многое зависит. Я уверен, что Джослин спрятала их в надёжном месте, однако пришло время вернуть их мне, а хорошие копии отправить на чёрный рынок. — Зачем это вам? — недоумевающим тоном спросила девушка. — Почему именно этот художник, этот триптих?       Посмотрев на Валентина, Клэри поняла, что ему не по душе её любопытство, но он всё же ответил, склонив голову на бок: — С этими картинами связано слишком много тайн, которые прежде не удалось никому разгадать. Они не просто для того, чтобы любоваться в кабинете. Они для исследования. И за ними ведется настоящая война вот уже почти двадцать пять лет. — И я должна сделать копии? — выдохнула девушка. — Да. — И от этого также зависит жизнь Макса? — Именно. — Этого мало, — заявила Кларисса.       Валентин в удивлении поднял правую бровь, а девушка поспешила объяснить: — Вы сохраняете ему жизнь взамен на мое послушание, но за хорошую работу над копиями, которые для вас очень важны, я попрошу ещё одно.       Мужчина громко рассмеялся. И настолько открыто и искренне, что Клэри несколько растерялась. — Да тебе многое от меня досталось, дочь моя! Пусть не во внешности, но в характере точно!       Когда он закончил смеяться, то буквально вцепился в девушку острым взглядом чёрных глаз. Клэри поёжилась от него, как от иголок. — И какая же это просьба?       Кларисса старалась всеми силами не показывать своё волнение. От нервов её ладони вспотели, а голова потяжелела. Она была уверена, что от такого человека, как её отец, нельзя ничего утаить. Разговор с Валентином можно было сравнить с проходом по минному полю: не знаешь, где взорвется. — Я хочу лишь видеться с Максом каждый день. Недолго. Видеть, что он жив и здоров.       Несколько минут мужчина молчал, тщательно всё взвешивая и анализируя. Кларисса не могла понять, как такой человек, у которого вместо сердца холодный расчёт, может любить. Причем любить так восхищеённо и долго. Он очень сложная личность. Самая сложная из всех, что она встречала. — Я согласен, Кларисса, — произнёс наконец он. — Но если ты будешь тормозить работу над картинами, наказывать будут твоего друга. Помни об этом.