Гармония Четырех

_ПЕРСИ._ Ты спасешь И сгоришь без остатка..... Я шел чуть впереди. Чувство, что это сон, постепенно растворялось, отставляя место недоумению и какому-то поэтическому разочарованию. Обхватив себя руками, немного в отдалении от меня шла Аннабет, и весь ее вид будто говорил: "Знаю, что это никогда не закончится, но не думайте, что я смерилась". Я отвернулся от девушки, медленно бредя вперед. Это место было не похоже ни одно место, где я был, хотя мы с Аннабет видели предостаточно. Оно было пустое. Просто невозможно, невыносимо пустое. Словно мы находились внутри вакуума. И у меня возникало чувство, что просто я иду по кругу. А Аннабет за мной. Возможно, стоит признать, что бывали сны и похуже и что мне грех жаловаться. Ведь это должно когда-нибудь закончиться? Я снова шел и снова оглянулся. Аннабет передернула плечами, словно эти две строки, который мы слышим на протяжении всего нашего сна, уже жутко ее бесят. Только в этом месте никаких эмоций, кроме меланхолии выдавить из себя не получалось. Ты спасешь И сгоришь без остатка..... Я решился хоть что-то изменить. Притормозив, я протянул руку на встречу Чейз. Девушка удивленно захлопала глазами, но обхватила пальцами мою ладонь. Почувствовав тепло тела дочери Афины, я невольно улыбнулся. Черт, у меня получилось растянуть губы! И с этой секунды весь искусственный мирок растворился и мы оказались в пещере, которая была обделана мрамором и золотом. Аннабет судорожно выдохнула, когда увидела статуи, который были в глубине пещеры. Тут и вправду было красиво. Она вырвала мою руку и подмигнула, указав пальчиком на надпись, которая гласила ( причем на чистейшем английском (!)): "Аннабет Чейз, добро пожаловать с дом статуй имени Афины Парфенос." Я покачал головой, явно понимая, что мне там будут не рады и помахал на прощание Чейз. Ты спасешь И сгоришь без остатка..... Хм, что-то новенькое в наших снах. Впервые за эти три месяца мы разделились. Я пошел туда, где тек ручей, надеясь, что там меня ждет Посейдон. Ведь к Аннабет пришла же ее мама?... Я все шел, а пейзаж все менялся. Проход расширялся, потолок поднимался, в коридоре становилось жарче. Когда туннель закончился и я увидел небольшую сцену. Посейдон будет давать концерт? Но даже эта глупая мысль не вызвала во мне никаких чувств, будто я снова попал в ту апатию.... Которая преследует меня в реальности... По середине сцены сидела девушка, столь юная, что ее можно было легко назвать девочкой. Разве только утонченное лицо молодой женщины не позволило мне так думать. Она подняла на меня свои огромные глаза, совершенно не пропорциональные ее личику, но даже этот изъян не делал ее хуже. Она глубоко вздохнула и пропела-прошептала: - Ты спасешь И сгоришь без остатка..... - Я вздрогнул. Когда видишь исполнителя этих строк, внутри тебя словно что-то переворачивается... - Ты спасешь И сгоришь без остатка..... Прах развеет сомнения гладко. Только прошу, Осторожнее с тайной.... Уничтожить мечту - Совершить может.... Может... Можт... Мож.... Но услышать полностью эту песнь - нет, лучше вообще и не пробовать. Чувство непонятного неудовлетворения накрыло меня с головой и я упал на колени, закрыв лицо руками. Как отвратительно жить. Зачем? Где-то на краешке подсознания я понял, что эта песня ввела меня в транс и я не могу действовать, сначала подумав. Конечно, многие мои поступки совершенны за счет интуиции, но в последнее время я старательно пытался думать головой. Когда голос этого создания ворвался в мое сознание, меня невольно перекосило от своей не вольности и бессилия: - Перси Джексон, иногда в мир приходит сила, контролировать которую не может наделенный ею.... Помни: пока есть та, которую ты любишь, мир останется таким, каким ты его видишь... Со всеми его недостатками и несправедливостью. Но если ее не станет... Мир преобразится, и все те ужасы, что преследуют полукровок... Просто растворятся. Создание словно коснулось пальцами моего разума и вскочил на ноги, пытаясь осмыслить услышанное. Последние ее слова, сказанные мне, были такими: - Это послание идет к тебе из самой пучины ужаса.... Только ужас не является тем, чем ты себе его представляешь.... Помни!.... Открыв глаза, я увидел Аннабет, которая уже не спала. Приподнявшись на локтях, я произнес: - Что ты видела? Аннабет невольно вздрогнула от моей неожиданной активности. - Просто статуи. Очень много. И еще я видела Эллу, которая нервно мне доказывала, что пророчество - это наша главная задача. Вроде все. А ты? В конце ее рассказа я лег обратно и прикрыл глаза: - Видел сцену. На ней лежала какая-то нимфа и шептала эти слова, которые мы слышали всю дорогу. - Какая-то часть меня приказала промолчать, не рассказывать девушке все остальное... Ведь эта песнь - о ней. Но разобраться я должен сам, иначе нас бы не разделили. Я услышал, как Аннабет тяжело вздохнула. Потом какое-то копошение, звук включения воды, скрип открываемого шкафа, а после снова ее голос: - Может, пойдешь на завтрак? - В голосе Чейз проскользнула нотка грусти, словно она уже знала мой ответ. Ну, догадаться было не сложно, так как я кроме этих слов редко что теперь говорил, поэтому она так удивилась моей вспышки жизни до этого: - Нет, спасибо. - Ну, тогда я тебе что-нибудь принесу поесть? - Нет, спасибо. - Мне передать Хирону, что ты все еще не готов проводить занятия для новичков? - Да, спасибо. - Да, спасибо! - Нервно передразнила меня Аннабет, хлопнув дверью. Я повернулся на бок, еще сильнее кутаясь в одеяло. Без Аннабет лежать становилось холодно, словно я уже не был способен сам себя согревать. Поэтому спустя пол часа я заставил себя встать и одеться. Пройдя мимо конюшен, я направился в сторону реки, то место, где я теперь часто бывал. Моим спутником была Радуга, которая не доставала меня разговорами, в отличии от Пирата и остальных лошадей. Даже не скинув кеды, я зашел в воду по грудь, пока не скрылся вовсе. Вдохнув в легкие воды, поплыл глубже, ожидая, когда Радуга найдет меня. Чувствуя, как между пальцами проплывают мальки, легонько цепляясь своими хвостиками, я закрыл глаза, позволив течению нести меня. Если была бы возможность раствориться в воде, я наверное, так и сделал. Одной из моих новых способностей было то, что я мог чувствовать под водой тех, кого создал. Буквально несколько дней назад, когда Аннабет все еще пыталась вывести меня из апатии, она рассказывала, что в лагере теперь тех монстров, которых я создал, назвали Аквахомбы. Я даже догадывался, кто это придумал. Аквахомб. Стоило мне привязать это название к своим воспоминаниям, как я стал чувствовать их. Они были повсюду, всегда рядом. В душевой, появляясь в маленьких струйках воды; в воздухе, маленькими капельками, особенно после того, как клубничные поля поливали водой; в реке, месте их создания. Никто этих существ не видел. Кроме меня. Я мог дать им форму, мог запретить приходить ко мне, но что-то внутри говорило, что Аквахомбы стали частью меня. И я резко открыл глаза. Подняв руки вверх и спустя несколько миллисекунд опустив вниз, создав водную яму около своих ног, я оттолкнулся от нее, как от трамплина и вылетел вверх. Сделав кувырок в воздухе, я заметил как следом за мной всплыли несколько прозрачных существ, имеющих форму человека. Аквахомбы собственной персоной. Вынырнув, я заметил небольшой островок, который был недалеко от Лонг-Айлендского пролива. Очень похожий на тот, на котором мы ночевали вместе с Аннабет. Волны поднесли меня к нему и я плюхнулся прямо на землю, в совершенно сухой одежде. В голове были те строки песни, которые спело мне то эфемерное существо. "Прах развеет сомнения гладко." Ну, с первым словом у меня была лишь ассоциация с чей-то смертью. Получается, если кто-то умрет, то все сомнения исчезнут? Если бы все так было просто. "Только прошу, Осторожнее с тайной.... " Тайной? Опять. Может, эта тайна того нового пророчества, которое еще не было произнесено Рейчел? Уничтожить мечту - Совершить может.... А вот эти строки вообще вызывали у меня какое-то странное чувство незаконченности. Она даже запиналась на последнем слове... Но больше всего меня пугали те слова предупреждения, которые дала мне эта нимфа. "...пока есть та, которую ты любишь, мир останется таким, каким ты его видишь... Со всеми его недостатками и несправедливостью." О ком она говорила, было ясно как день. Аннабет как-то способна сохранить мир, даже если пророчество грядет. Но... "...Но если ее не станет... Мир преобразится, и все те ужасы, что преследуют полукровок... Просто растворятся." ... Если Аннабет... если... вдруг... Ни какая сила не могла заставить произнести то слово, которое ассоциировалось у меня с Аидом в отношении к Воображале. Просто не могу представить, что ее нет. Такого быть не может. Я потерял в своей жизни достаточно много людей, и среди них была моя мама. Даже вернув ее, я со страхом вспоминаю, как меня разрывало на части от той боли. Не хочу снова это пережить. Не хочу. Голова пухла, взявшаяся из неоткуда злость заставляла меня выплескивать энергию: сам того не замечая, я создавал Аквахомба и тут же его уничтожал. Если это войдет в привычку, то от моих жизненных сил ничего не останется. Повалившись на спину, я закрыл глаза. Еще один минус в копилку того, что мы видим с Аннабет одни и те же сны: уснуть без девушки я не мог. Ну вот просто физически. Будто мир сновидений не пускал меня одного. Когда я снова открыл глаза, вечерело. Поднявшись на ноги и отряхнувшись, я увидел вдалеке, предположительно где было поле Победителей, горел огонь. В честь чего? А, в лагере же сейчас идут Гонки на Колесницах. Врать себе я не был намерен, поэтому не стал даже мысленно делать вид, что мне интересно, кто победил. Мне просто все равно. Схватив одну из длинных досок, служивших когда-то дверью, я кинул ее на воду и сам встал на нее, приказывая волнам доставить меня до лагеря. Пнув кусок дерева в сторону кустов, я побрел к трапезной, где сейчас, похоже, находились все. Праздновали. Еще вдалеке я заметил, что мой столик был пуст. Удивительно, почему его вообще не убрали? Чем ближе я приближался, тем тише становилось. Сначала столик для детей Афины умолк. Я чувствовал, как серые глаза буравят меня взглядом. Возможно, одним из тех взглядов, которые заставляли раньше судорожно вспоминать, что я не так сделал. Раньше. Потом тихо стало за столиком детей Гефеста. Я мысленно пожал плечами и сел на скамейку своего столика, закинув ноги на нее. Все тише и тише становилось. - Эй, Гроувер, может присядешь ко мне, старый друг? - я внимательно окинул взглядом всех присутствующих, ну, возможно кроме Аннабет, - или на меня уже повесили клеймо психопата? Сатир начал подниматься, но Можжевелка перехватила его руку, заставляя сесть обратно. Аннабет вскочила на ноги, я заметил краем глаза, но осталась стоять. - Ну и ладно, - я притворно вздохнул, - придется мне самому найти себе компанию! После того, как сказал последние слова, схватив в руки стакан само - наполнитель, я заказал синюю колу. И вылев все содержимое стакана на лавочку рядом, я взмахнул рукой: на месте, где была кола, появился Аквахомб. Тишина давила на уши. Казалось, что молчание поглотило все звуки. - Чью победу мы празднуем? А, детишек Ареса! Что, Кларисса, за тебя! Опять заказал колу и спустя пару секунд она снова превратилась в Аквахомба. Я рассмеялся, положив голову на стол. А потом захохотал тем безумным смехом, который почти каждый день слышу во сне. Тишина звенела в ушах. Лишь мой смех, во истину безумный смех хоть как-то создавал контраст. - Перси Джексон! - услышал я строгий голос прямо надо мной, - прекрати немедленно этот цирк! Еще секунда и мой смех прекратился так же неожиданно, как и начался. Я поднял голову и посмотрел на ту, которая подошла ко мне: хотя несложно было догадаться, кто это. Аннабет глядела на меня с плохо скрываемым страхом и презрением. Наверное только у нее получается сочетать не сочетаемое. - Что это за спектакль с одним плохим актером?! Прекрати немедленно! - Девушка сжала пальцы в кулаки, ее взгляд так и старался заставить меня содрогнуться. На какую-то долю секунды мне хотелось показать, что разговаривать в таком тоне с мной - идея глупая. Я даже вскочил на ноги, и сразу оказался выше Воображалы на голову. Аннабет немного отшатнулась в сторону. Все наблюдали за нами, наверное даже забывая дышать. - Скажи мне, Джексон, почему, когда ты начинаешь заниматься самобичеванием, страдает обязательно кто-нибудь другой?! - Чейз вскинула кулаки, словно хотела наброситься на меня. Я подавился от ее заявления. Аквахомбы, вскочив вместе со мной из-за стола, наблюдали за происходящем... Ну, что у них там вместо глаз. - Ну хотя бы Тайсон! Ты не задумался, где твой брат?! Ты хоть на секунду мог подумать своими рыбьими мозгами, что ему очень хотелось поучаствовать в сегодняшних соревнованиях, он ведь все лето об этом говорил! Даже приготовил специальные трюки! Перси, если ты забыл, я напомню - лошади боятся циклопов! На дух их не переносят! Он не мог участвовать без тебя! Но нет, Перси Джексон у нас страдает, а потом устраивает спектакли, " Я не понятый герой, как вы могли"! - Аннабет задохнулась словами. Она от бессилия опустила голову. Я услышал, как лопнул один из Аквахомбов, словно специально заполняя паузу. Я невольно протянул руки к девушке, но она отступила от меня на три шага, снова поднимая на меня свои глаза цвета грозы: - Я ненавижу тебя, Персей Джексон! Сейчас ты снова говоришь, снова живешь, а вечером... Вечером опять уставишься своими глазами в одну точку, будешь опять напевать те ужасные строчки.... - лицо девушки исказилось, но огромная сила воли помогла ей сдержаться и не заплакать, - твое лицо будет напоминать мне то, что я пыталась забыть все эти месяцы! Глаза Аннабет заблестели, но щеки оставались сухими. - Может, составишь мне расписание? Когда ты будешь приходить в себя, насколько будешь пропадать неизвестно где и когда будешь снова впадать в апатию?! Знаешь, мне сразу бы стало легче жить! Я ненавижу тебя! Она круто развернувшись, медленно пошла в сторону поля для битв. Я сделал несколько шагов в ее сторону, но она снова остановилась и слегка повернула голову: - Не надо. Никому. Идти за мной. Просто оставь меня в покое. - Девушка рванула прочь из трапезной. Звук лопнувшего Аквахомба нарушил ту тишину, что напоминала мне пустоту из снов. Я закрыл лицо руками. Придурок. Какой же я придурок. **** Я замер возле калитки. Большой дом горел огнями из окон, стаи мотыльков собирались возле рам, пытаясь пробраться внутрь. В нашей комнате было темно. Но что-то мне подсказывало, что дочь Афины там. Аполлон уже давно проехал на своей колеснице, принося ночь. Интересно, он все еще гоняет на красном феррари? Хотя кого я обманываю - мне это совсем не интересно. Я дотронулся пальцами до ручки двери и резко остановился. Что-то ускользало из моего сознания, только вот что... Медленно поднимаясь по ступеньками, я нечаянно зацепил плечом Хейзел, которая с каким-то оживленным злорадством куда-то спешила. Но увидев, кто перед ней, она зайцем отскочила от меня и понеслась к двери. Ну конечно, я лишь повредил свое и того шаткое положение нормального человека. А разве я человек, или нормален? Как и просила Аннабет, я не пошел за ней. А направился в те места, где мог найти Тайсона. Он оказался в нашем домике Посейдона, переделывал комнату после того... наводнения, скажем так. Брат простил. Он прощал всегда. Только вот я не уверен, что смогу простить себя... из-за Аннабет. Мои кулаки непроизвольно расслабились, стоило мне только подумать о ней. Ведь я довел ее. Она была одной из тех, которая страдала больше всех из-за моих... страданий? Звучит глупо, но лучше действительно не описать. Поднявшись на второй этаж, я автоматически повернулся в сторону двери нашей комнаты, как спустя несколько секунд меня окрикнули: - Перси... Я оглянулся. Ну конечно, это была не Аннабет - а всего лишь Калипсо. Как до меня дошел смысл того, кто перед мной, по всему телу невольно растеклось тепло пополам с горечью обиды... Хотя ей положено обижаться больше.. -.... Мне послышалось, или ты сейчас пробормотал вот эти строки: Ты спасешь, и сгоришь без остатка...? Я правильно поняла? Я посмотрел на Богиню с немного расфокусированным взглядом. Похоже, эта песнь настолько въелась мне в мысли, что уже не замечаю, как пою... - Правильно. - Калипсо невольно вздрогнула. Неожиданно обхватив себя руками, дева сказала: - Эти строки из песни муз. Ты где-то ее услышал, или знаешь всю? - На ее лице явно читалось то, что она ожидала от меня отрицательного ответа на последний вопрос. Я просто закрыл глаза и повторил песнь. Когда я поднял веки, Калипсо сидела на одном из кресел, закрыв лицо руками. - Ты знаешь, что это такое? - Пробормотал я, подходя ближе. - Это песня Музы. Музы всех муз. Каждое тысячелетие на Олимпе выбирается одна из двенадцати. Этому пророчеству ровно столько же лет, сколько и самим музам. Почти ровесник Кроносу... - дева покачала головой, убирая руки от лица, - и это пророчество слышали очень многие герои. Такие как Персей, Геракл, Ахилл... Но только оно оказалось не о них... Такое бывает.. Я кивнул, подтверждая последние слова Богини. Мое первое пророчество о Кроносе ждало меня семьдесят лет. -...Так что оно может быть и не о тебе, Перси. Прошу, не накручивай себя не в коем случае не пытайся понять.... Геракл во многом из-за этого потерял свою самую любимую жену. Она подняла на меня глаза. В них читалось такая жалость ко мне, что я невольно вздрогнул. - И еще Перси.... Мне нужно было давно тебе сознаться... Но я перебил ее, словно угадывая, о чем она будет говорить: - Возможно, ты слышала, что я гулял по такому уютному местечку, как Тартар. Знаешь, я там встретил одну интересную, милую такую Богиню - Ахлис. Она подарила мне много из тех проклятий, которых насылали на меня мои враги.... - Я заранее поднял руку, не давая Калипсо ничего сказать, - ... И я тебя ни сколько не виню. Я очень счастлив за тебя и знаю, что ты рада за меня. Пойми меня, Калипсо, я бы остался... Если бы.... Я вздохнул. Опять получалось сумбурно и глупо, совсем в моей стиле, как сказала бы Аннабет. Я посмотрел на Богиню Огигии. На ее лице играла улыбка. - Знаешь, когда Аннабет на тебя накричала сегодня... Я поняла, что кроме нее, никто не способен тебя остановить. Вы уже вели себя, словно поругавшиеся молодая пара, если бы только проблемы были бы просто человеческими... - Тут уже была очередь девы вздыхать. Я постарался улыбнуться... но потерпел неудачу, хотя честно старался. Протянув руку, которую в ту же секунду пожала Калипсо, я понял, что хоть где-то, наконец, все понятно. Развернувшись, я постарался вложить в голос все то, что я сейчас испытывал: - Спасибо... - Вечер откровений каких-то... - Прошептала Калипсо. Я не стал вдумываться в последний комментарий девы и поспешил к себе в комнату. И снова, как дошкольник, робея перед учительницей, замер у двери. Зайдя внутрь, я заметил Аннабет, сидящую возле кровати на полу. Повернувшись к ней спиной, закрыл дверь на щеколду. Мы стали закрывать дверь после того, как в душевой лопнула труба и вода хлынула в коридор. Проще убрать ее сразу в комнате. Сел на пол по турецки, облокотившись на стену. Прямо напротив Аннабет, которая не спускала с меня глаз. Ждет. Я молчал, она ждала. Я ждал, она молчала. Когда понял, что просто сойду с ума от этого молчания ( в моей жизни еще не было столько тишины, как за эту неделю), я сказал: - Все еще меня ненавидишь? Даже ожидая от меня хоть какие-нибудь слова, Чейз все же вздрогнула. Она медленно поднялась, держась за стену. Похоже, долго здесь сидела... Подойдя ко мне в плотную, она присела на колени прямо напротив. Протянув ко мне руки, она взяла в свои ладони мое лицо. - Помнишь наш договор по поводу... другой стороны наших отношений? - Прошептала девушка, не сводя с меня своих серых глаз. Я кивнул. Аннабет сама, еще три месяца назад завела об этом разговор. Мое решение было непреклонно: когда Воображала будет готова, я буду полностью ее. Но не раньше. В те времена, когда мы еще воевали против Геи, сказать эти слова было просто, так как голова была занята другими вещами.... Но теперь, даже находясь в какой-то странной апатии, не желать Аннабет я просто не мог. Возможно, это была одна из причин, по которой я все больше уходил в апатию и в мир сновидений. Девушка, не убирая рук от моего лица, чуть приблизилась и пробормотала: - Я готова, Перси. На девяносто семь процентов. Ее глаза странно светились, словно она задумала что-то плохое... Да, придумывать тактику для нападения - это любимое занятие Чейз. -Нет... Аннабет. Не стоит это делать только потому, что ты тоже боишься впасть в депрессию... - Воображала вскочила на ноги и развернувшись, открыла дверь комнаты со словами: - Выметайся. Я поднялся на ноги, не спуская глаз с лица дочери Афины. Отлично, молодец Перси, попался на удило... Не дав ей опомниться, как я снова захлопнул дверь на щеколду и впился губами в ее уста. Девушка от неожиданного напора покачнулась, но я не дал ей возможности упасть. Спустя пару секунд моя голова невольно опустилась вниз, прерывая поцелуй: - Вот видишь... Ты не готова.... Но Аннабет меня не слушала. Она со всей присущей ей отчаянностью продолжила поцелуй, кусая мои губы. До крови, до боли, до скрежета зубов, словно я могу уйти. Я осторожно обхватил ее лицо, поглаживая по спутанным светлым волосам. В ответ на это жест она впилась ногтями мне голову и я почувствовал, как кровь струйками потекла у меня за ушами вниз по спине. Аннабет не разрешала отвечать мне на ее грубость ласками. Со злым остервенением она рвала пуговицы на моей матроске, пытаясь зубами поймать мой язык. Я легонько стащил с нее майку а следом лифчик. Мне не хотелось передавать инициативу Аннабет, так что она вынуждала меня действовать дальше. Осторожно положил на кровать девушку, которая с отчаянной решимостью не отпускала меня от себя, ломая все мои попытки прекратить. И вся та злость, на самого себя, на Аннабет, что заставляет, вдруг мне ясно дала понять, что Чейз не остановится. Уже и не пытаясь сдерживать себя, я, оторвав свои губы от ее, поднес к шее, словно вгрызаясь в нее. Посасывал, целовал, оставлял засосы: все мои проявления ласки и грубости вызывали у девушки стоны, а на коже оставались следы, покрытые моей кровью с губ. - Ненавижу тебя... - Прохрипела Аннабет... Чем сильнее я входил в нее, тем хуже были ругательства со стороны девушки. Она требовала больнее, она действительно этого хотела, но я старался быть предельно нежным. Что ее бесило, раздражало. Она пыталась ударить меня по спине, но я дал ей возможность забыться, снова целуя. Наверное, первый наш опыт в этом деле будет ассоциироваться у меня с отчаянностью. Каждое наше движение, поцелуй, правда в словах - все делалось с отчаянным желанием не терять друг друга никогда. Вся та злость была лишь приправой, подаренной нам Тартаром, ничего более. Мы больше не сможем произносить наши клички с той детской непосредственностью, которая была всегда моим вторым именем. Черта взрослости не пугала. Она должна была когда-то придти, и пусть она уже здесь, это не делает нас хуже... Но лучше тоже. Мир приключений и полукровок это лишь развлечение, вроде тех Олимпийских игр, что устраивали Боги когда-то. Что-то страшное надвигалось, мы чувствовали это оба, словно кто-то из нас двоих должен будет умереть. Мы впервые на эти три месяца спали без кошмаров. Вообще без снов. Я сидел на краю кровати, а за окном шел серый дождь. На мне были только серые спортивные штаны, но холода я не чувствовал. Аннабет внимательно следила за мной из-за при опущенных ресниц. Я окинул взглядом дочь Афины и невольно занес этот образ в копилку воспоминаний, ради которых стоит жить: сероглазое любимое существо на синих простынях. Серое на синем. Синее на сером. Серо-синее. Сине-серое. Благородное, такое родное сочетание. Поднявшись, подошел ко окну, отворив раму. Свежий воздух начал трепать мои волосы, которые птичьим гнездом свалялись на левую сторону. Капли дождя не касались моей кожи, словно не долетая. Маленькие капельки,маленькие Аквахомбы стали меня в эту секунду неотъемлемой частью темной стороны моих сил. Это, от чего я не должен отказываться. Протянув руку и поймав несколько капель на кончики пальцев, я закрыл окно, повернувшись к Аннабет. Девушка продолжала лежать, боясь пошевелиться. Я подошел к ней и присел рядышком с ее ногами. Опустив кончики пальцев с каплями на ногтях ей на живот, я приказал каплям залечить все засосы и синяки, которые я подарил девушке. Она перевела взгляд на капли, которые вопреки всем законам физики ( ну, мне можно, я же сын Посейдона), побежали вверх, по всему телу. Когда до Чейз наконец дошло, что я делаю, она накрыла ладонью один из засосов на шее, говоря: - Э-этот оставь. - Я неуверенно кивнул головой. Кровь с моих губ, засохшая на коже девушки медленно растворялась в воде. Поднявшись, я поднял с пола свою матроску и вернулся к девушке. Приподняв и натянув на нее свою рубашку, я получил от Аннабет удивленный взгляд. - Маленькая моя. Забрала мой подарок, который я должен был подарить после свадьбы и еще глаза прячешь. Девушка не смогла сдержать слез и смех. Она уткнулась носом мне в грудь, плача и смеясь одновременно. Я поглаживал по голове Аннабет, а в голове крутилась мысль: Аннабет Джексон. Миссис Джексон. Только рано девушке знать моих этих мыслей, она еще не готова. Немного рано. А то могу в нос получить. Ту, которую я сейчас обнимал и успокаивал, была уже не Аннабет Чейз. Но пока еще не миссис Джексон. Пока.